В.Н. Лобко также считает, что взаимодействие власти и крупного капитала происходит скорее на федеральном, нежели на региональном уровне, где городские чиновники практически не имеют средств воздействия на представителей крупного и среднего бизнеса, которые нередко объединяются в такие сетевые общественные организации как Торгово-промышленные палаты, Российский союз промышленников и предпринимателей и другие посредством вступления в их региональные отделения.
Под понятием «власть» в данной работе подразумеваются властные структуры, в первую очередь, регионального уровня, с которыми чаще всего взаимодействуют и «общаются» представители бизнеса в регионах. Причем важно отметить, что в данной работе в разных ситуациях имеется в виду и исполнительная, и законодательная власть, в случае отсутствия иных упоминаний. В контексте исследования точки зрения бизнеса, понятие «власть» воспринимается как нечто цельное, не разъединённое на ветви, схожее понятию «authorities». В контексте же власти важно отдельно отмечать конкретный вид власти, о котором идет речь, в виду совершенно иного отождествления понятия «власть». Об общности восприятия разных ветвей власти с точки зрения бизнеса, говорит также то, что нередко предприниматели складывают впечатление относительно власти в регионе (а иногда даже о власти в стране в целом) по личному опыту общения с отдельными представителями как исполнительной, так и законодательной власти.
Н. Петров и А. Титков утверждают, что если крупный бизнес может вести диалог с властью напрямую, при этом, не упуская возможности использовать собственные лоббистские возможности на федеральном уровне, то бизнес средний вынужден пользоваться посредническими площадками, контролируемые либо самой властью, либо крупным бизнесом приближенном к власти. Кроме того, авторы утверждают, что данные площадки в виде различных НКО, т.е. в данном случае бизнес-ассоциаций предпринимателей и промышленников (РСПП, «Опора», ТПП), зачастую мало приспособлены под задачи и среднего бизнеса и не дают должных возможностей для продуктивного и эффективного сотрудничества. Кроме того, стоит упомянуть серьезное отличие вышеупомянутых основных бизнес-ассоциаций от всех остальных, и сохранение «карманных» ассоциаций, действующих в личных интересах определенных людей. Следует отметить, что это различие стоит рассматривать в рамках возможности выбора между неокорпоративной и плюралистической моделями отношений государства и бизнеса. При этом крайне важно понимать, что обе модели могут серьезно варьироваться в каждом конкретном случае, в виду большого количества факторов, влияющих на складывающуюся (сложившуюся) модель. А.Ю. Зудин отмечает, что помимо таких факторов как структура государства, институциональная среда групп интересов и обусловленное развитие, существенное влияние на разнообразия плюралистических и корпоративистских моделей могут оказывать и особенности национальной экономики (диферсифицированность экономики, степень зависимости от экспорта), политического «кливеджа», а также силой соперничающих групповых интересов и характером отношений между ними.
«Как форма коллективного (согласованного) действия агентов рынка, ассоциации бизнеса обладают двойным институциональным статусом. С одной стороны, они образуют одно из звеньев в механизме управления экономической системой (economic governance system) наряду с рынком, иерархиями, сетью взаимных обязательств и т.д. С другой стороны, ассоциации служат одной из форм организации интересов. В этом качестве они выступают составной частью гражданского общества и политической системы», - утверждает А.Ю. Зудин в своей работе «Ассоциации - бизнес - государство». При этом автор выделяет 4 основных функции ассоциаций бизнеса:
1. рыночная координация,
. предоставление услуг,
. переговоры с профсоюзами,
. представительство интересов
Бывший советник президента России по экономическим вопросам Андрей Илларионов еще в 2006 году, подав в отставку со своей должности, говорил о превращении России в корпоративистскую страну на уровне государства, что сильно отличается от применения корпоративистской модели в отношениях государства, бизнеса, НКО и т.д. «Возникла, укрепилась, оформилась новая модель государства. Государство стало корпоративистским…Изменение законодательства, практическое ограничение политической деятельности фактически девальвировали акции граждан в том, что можно назвать открытым акционерным обществом «Российское государство», и превратили последнее в закрытое акционерное общество. Собственность на российское государство перешла в руки корпорации, неподконтрольной его номинальным собственникам - гражданам России», - утверждал А. Илларионов.
Эта классическая идея понимания корпоративизма, имеющая негативную окраску со времен режима Б. Муссолини в 30-е годы, являющийся примером сращивания государства с крупными влиятельными корпорациями, и даже сегодня присутствует мнение, что «настоящий» корпоративизм - это фашистский режим или форма буржуазной диктатуры.
Однако, в рамках данной изучения системы отношений между государством, бизнесом, НКО, различными группами интересов обычно понимается иной корпоративизм (этой причиной обусловлено появление термина «неокорпоративизм», в виду негативной окраски классического термина «корпоративизм»), который обычно и противопоставляется модели плюрализма, и рассматривается зачастую в словосочетании «корпоративистская демократия» в развитых странах.
В рассматриваемом случае, несмотря на немалое количество небольших бизнес-ассоциаций в России, все же, достаточно отчетливо наблюдаются признаки неокорпоративной модели, однако, имеющей высокий уровень влияния неформальных отношений на принимаемые решения, а также высокий уровень бюрократии. Говоря об особенностях российского корпоративизма, один из главных экспертов по вопросам корпоративизма и неокорпоративизма в России Сергей Петрович Перегудов, также высказывается в пользу вышеприведенного утверждения, называя сложившуюся в России модель корпоративно-бюрократическим симбиозом.
Принятие всеми акторами, участвующими во взаимодействии, единых и одинаковых «правил игр» - необходимый и жизненно важный шаг для полноценного и равно открытого для всех субъектов взаимодействия. Как уже говорилось выше, создание и функционирование подобного механизма является абсолютно важным шагом для реализации взаимодействия между сторонами и развитию взаимоотношений в целом.
Ш.М. Валитом и В.А. Мальгин в своей работе «Взаимодействие власти и бизнеса: сущность, новые формы и тенденции, социальная ответственность» выделяют следующие пункты, соответствующие основным условиями и принципами взаимодействия власти и бизнеса:
· Обеспечение консенсуса экономических интересов взаимодействующих сторон;
· Демократизация и подконтрольность власти и бизнеса, прозрачность принимаемых ими решений;
· Информатизация власти и бизнеса и открытость (прозрачность) их перед обществом;
· Стандартизация отношений «власть - бизнес - общество» и их временной (постоянной) стабильности;
· Обоюдная морально этическая и, в известных пределах, регламентируемая соответствующим законодательством материальная, административная и судебная ответственность сторон;
· Наличие эффективно действующего обоюдного мотивационного механизма взаимодействия;
· Нацеленность на эффективное использование всей совокупности экономических ресурсов национальной экономики в целях ее устойчивого роста и социального прогресса всего общества;
· Беспощадная борьба с коррупцией во власти и бизнесе;
· Партнерские отношения власти, бизнеса и общества;
· Сбалансированность действий механизмов рыночного саморегулирования и государственного воздействия на функционирование и развитие экономических и социальных процессов;
· Создание новой образовательной среды для подготовки будущих предпринимателей.
Форма взаимодействия власти и бизнеса должна осуществляться через институты гражданского общества, как утверждает исследователь из ВШЭ К. Кисель:
«…в целом такое взаимодействие должно осуществляться через институты гражданского общества - общественные организации. Предприниматели - наиболее активная часть гражданского общества, призваны обсудить и выработать консолидированное мнение по наиболее актуальным вопросам и представить власти свое консолидированное мнение через общественные организации. Что касается личных встреч представителей бизнеса и власти, то жизнь показывает, что личное общение, какие-то неформальные взаимоотношения это путь к злоупотреблениям с обеих сторон. Это путь к закрытости, непрозрачности, коррупции и недобросовестной конкуренции, что в конечном итоге ухудшает инвестиционный климат в стране, вредит экономике. Но полностью отрицать личное общение нельзя в каких-то ситуациях оно нужно».
Как утверждают авторы исследования из Московского Центра Карнеги Н.В. Петров и А.С. Титков - в последние годы можно отметить общую закономерность уменьшения самостоятельности регионов. «Реальная власть в регионе по-прежнему сконцентрирована в руках 5-10 человек. Только если раньше их влияние часто осуществлялось через неформальные механизмы, то сейчас иерархия статусов гораздо более жесткая. На региональном политическом Олимпе все меньше именных мест, закрепленных за персонами, и все больше мест ex officio. Спикер регионального парламента и мэр столицы все чаще выполняют роль старшей фигуры в корневой региональной политической элите. Сменную часть политической элиты представляют губернаторы и команды ландскнехтов, в том числе из бизнес-менеджеров компаний, приведших губернатора к власти», - считают исследователи из Московского центра Карнеги».
Согласно А. Олейнику, «конкретные личности, быть может, и не столь важны, но властецентричное общество в целом не смогло бы пережить постсоветские реформы и ряд глубоких политических и экономических кризисов без целенаправленных действий по его сохранению со стороны обладающих властью лиц на протяжении 90-х гг. и в особенности в период с 1999 по 2008 г.»
Кто же представляет собой властвующую элиту в России? Согласно Райту Миллзу: «Властвующая элита состоит из людей, чьи позиции позволяют им выйти за рамки среды обычных мужчин и женщин; их позиции позволяют им принимать решения с далеко идущими последствиями».
А. Олейник утверждает, что при суждении исключительно по аналогии с западными странами, то ожидания в отношении состава властвующей элиты в России вполне могут оказаться ошибочными. Миллз включает в американскую властвующую элиту образца середины XX в. Представителей «иерархий государства, крупных корпораций и армии». Американский исследователь тогда не мог знать, о том, что сорок лет спустя, в России 90-х гг., в эту компанию вошли представители организованной преступности и даже стали играть в ней ведущие роли.
Однако с тех пор ситуация изменилась, произошла декриминализация властвующей элиты - некоторые ее представители приобрели легальный статус, некоторые утратили влияние, другие покинули пределы страны - но, кардинальных изменений в российской элите не произошло. В работе Л. Гудкова с соавторами утверждается, что ни одна социальная группа до сих пор не способна сформулировать, и что, не менее важно, реализовать программу развития, следовательно, не имеет возможности попасть в элиту.
Нередко в СМИ, и в целом в обществе, можно услышать мнение о том, что нынешняя новая модель без опоры на регионы, где наиболее важным условием является «подпитка» сверху, более подходит к унитарному централизованному государству, нежели к федеративному. В ситуации экономического кризиса недостатки данной модели еще более усугубляются, вместе с тем растет и риск неприятия новых региональных элит. Несмотря на это, можно выделить и положительные моменты, в виде смены поколений в регионах: фигуры, занимавшие свои места еще с советского времени во многих регионах, сейчас отходят, или уже отошли на задний план. Тоже самое, но только еще раньше, произошло и в бизнес-элитах, где повсеместно стало практиковаться приглашение профессиональных менеджеров из-за пределов региона для интеграции регионального бизнеса в общенациональный и международный.
В последние годы в России на государственном уровне очень часто можно услышать различные словосочетания со словом «инновации». Это понятие, наряду с «модернизацией» получило немалую популярность не так давно, и широко используется как на правительственном, так и на бытовом уровне и сегодня.
Очевидно, что нынешние формы и механизмы взаимодействия бизнеса и власти в стране также требуют существенных изменений, и инновационный путь развития может быть актуален в этой сфере. Для того чтобы инновации стали преобразующим фактором в экономике, необходим соответствующий механизм активного взаимодействия всех участников национальной инновационной системы, особенно на уровне взаимоотношений органов государственной власти и бизнеса. Автор исследования «Инновации в системе взаимодействия бизнеса и власти» отмечает следующие виды рассмотрения инновации в рамках взаимоотношений бизнеса и власти:
1. Инновации как предмет, основа взаимодействия бизнеса и власти.
Автор отмечает, что в данном случае, имеется в виду, совместная деятельность органов исполнительной власти и бизнес-структур по поиску, поддержке и продвижению инноваций, где особого внимания заслуживают вопросы совместного финансирования инновационных исследовательских работ, страхования рисков, освоения международных стандартов, патентования, проведения инновационных форумов.
2. Инновации как продукт взаимодействия бизнеса и власти.
Отмечается, что в процессе тесного и плодотворного сотрудничества органов исполнительной власти и предпринимательства могут быть найдены новые формы, подходы, методы взаимодействия, т.е. организационно-структурные инновации.
3. Инновации как связующий элемент бизнеса и власти в национальной инновационной системе
Автор подчеркивает, что именно инновации и инновационная деятельность делают органы власти и бизнес-структуры элементами инновационных систем, которые определяют современную экономику.
4. Инновации как показатель эффективности системы взаимодействия бизнеса и власти.
Показатель эффективности, выражающийся в экономическом росте муниципального образования, района, города, субъекта федерации. Увеличение доли малых инновационных предприятий, численности их работников, объемов финансирования научных исследований внедренных технологий.
5. Инновации как сфера управления в системе взаимодействия власти и бизнеса
К этому пункту относится конструктивное сотрудничество по выработке и реализации региональной инновационной политики, целенаправленное внедрение инновационной деятельности, новых моделей принятия инновационных решений, инновационных рисков
6. Инновации как база идеологического единства в системе взаимодействия власти и бизнеса
Утверждается, что инновации призваны стать основой формирования как национальной идеологии, так и философии бизнеса, стимулирующих развитие человека, повышение статуса инноваторов, становление инновационной культуры, инновационного сознания, создание условий для дальнейшего
творческого роста
7. Инновации как маркетинговый инструмент в PR-продвижении успешного взаимодействия власти и бизнеса
По мнению автора, благоприятный инновационный климат и инвестиционная среда оказывают большое влияние на продвижение имиджа региона и поддержку местных производителей.
8. Инновации как инструмент конкурентной борьбы системы взаимодействия власти и бизнеса на международных рынках
Автором подчеркивается, что включенность в глобальные рынки заставляет участвовать как государство, так и бизнес в технологической гонке с транснациональными компаниями и странами, так как они - полноправные партнеры в этом движении, заинтересованные в победе.
9. Инновации как основа государственно-частного партнерства в реализации совместных инновационных проектов