нахождения юридического лица или государственного (муниципального) органа, а если ответчиком является индивидуальный предприниматель, - его жительства;
жительства или пребывания истца;
заключения или исполнения договора.
Если иск к юридическому лицу вытекает из деятельности его филиала или представительства, он может быть предъявлен в суд по месту нахождения его филиала или представительства.
Граждане, ранее воспользовавшиеся порядком досудебного урегулирования споров, а также иные истцы по искам, связанным с защитой прав таких граждан, освобождаются от уплаты государственной пошлины в соответствии с законодательством Российской Федерации о налогах и сборах (в Налоговый кодекс РФ необходимо будет внести соответствующие незначительные изменения - дополнения).
2.2 Определение размера и возмещение морального вреда в судебном рассмотрении
На основании ч. 3 ст. 1099 <garantF1://10064072.10993>, 1101 <garantF1://10064072.1101> ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.
Моральный вред за смерть потерпевшего судебная практика оценивает в размере около 245 000 (300 000 + 130 000 + 250 000 + 300 000 / 4 = 245 000).
Сумма в 1 000 000 руб. не принималась в расчет по причине того, что носит в Самарской области пока что единичный характер. Получается, что сумма компенсации морального вреда за причинение ущерба собственности потерпевшего должна быть меньше, чем за смерть (умышленно причиненная либо по неосторожности - в зависимости от умысла осужденного) и за тяжкий вред здоровью.
Поэтому правоприменитель должен принимать во внимание указанные суммы, а равно анализировать новые судебные прецеденты, обстоятельства, при которых присуждается определенная сумма в счет компенсации морального вреда и сопоставлять эти обстоятельства с рассматриваемым им делом (что в равной мере касается судей, прокуроров, адвокатов, юрисконсультов и иных лиц). В противном случае, возможна отмена приговора вышестоящим судом, снижение размера морального вреда, дисциплинарная ответственность правоприменителя.
Проведенное Н. Муллахметовой исследование подтверждает, что 73% следователей и дознавателей ни разу не производили следственные действия для установления степени нравственных страданий потерпевшего, а 27% делали это крайне редко.
Доказательствами причинения нравственных страданий в ряде случаев служат медицинские документы, подтверждающие обращение граждан с жалобами на головную боль, повышенное давление, депрессивные состояния, показания потерпевшего, а также показания свидетелей, которые были очевидцами его переживаний. Кроме того, есть предложение ставить вопрос не только о степени нравственных страданий для конкретного человека, но и об определении размера денежной компенсации за причиненные страдания на разрешение эксперта при назначении судебно-психологической экспертизы, хотя при этом последнее слово должно оставаться за судом.
К числу обстоятельств, влияющих на размер компенсации морального вреда, Н. Муллахметова указывает на виктимное (провокационное) поведение потерпевшего, предшествующее посягательству. Например, по уголовному делу по обвинению А. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 <garantF1://10008000.1101> УК РФ, суд учел неправомерное поведение потерпевшего, явившееся поводом для совершения преступления, и взыскал с виновного 70 тыс. руб. в счет компенсации морального вреда, хотя иск был заявлен на 100 тыс. руб.
Отметим, что, к сожалениюуя на уровне правоприменения нет единого подхода в решении вопроса о том, какая ответственность должна быть возложена на причинителей вреда, если моральный вред причинен несколькими лицами. Вопросы множественности лиц, на которых может быть возложена обязанность компенсации морального вреда потерпевшему при совершении преступления, требуют всестороннего изучения, анализа и оценки.
Так, например анализ судебных актов позволяет выделить отсутствие единого подхода в решении вопроса о возложении обязанности компенсации морального вреда на нескольких причинителей. В частности, иногда суд возлагает на причинителей солидарную ответственность по компенсации морального вреда потерпевшему, иногда долевую, возлагая указанную обязанность на законных представителей несовершеннолетних осужденных. Иногда суд возлагает на одного причинителя обязанность компенсации морального вреда нескольким потерпевшим от преступления без учета степени нравственных страданий, которые были причинены каждому потерпевшему.
Вместе с тем Верховный Суд РФ, разъясняя установленные уголовно-процессуальным законодательством <garantF1://12025178.11539> требования к приговору, указал, что при удовлетворении гражданского иска, предъявленного нескольким подсудимым, в приговоре необходимо указывать, какие конкретно суммы подлежат взысканию солидарно, а какие в долевом порядке по компенсации морального вреда.
Отсюда возникает ключевой вопрос: каким образом - солидарно, субсидиарно или на долевых началах - должны нести гражданско-правовую ответственность в части компенсации морального вреда несколько лиц, нарушивших неимущественные права гражданина при совершении преступления? Ведущие ученые предлагают исходить из солидарной ответственности нескольких причинителей при компенсации морального вреда, указывая, что подобная ответственность наилучшим образом защищает интересы потерпевшего. При этом приводятся следующие основные аргументы в обоснование солидарной ответственности. Из п. 1 ст. 1099 <garantF1://10064072.10991> ГК РФ следует, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, установленными главой 59 ГК РФ. В связи с этим подлежит применению статья 1080 <garantF1://10064072.108010> ГК РФ, которая предусматривает солидарную ответственность за совместное причинение вреда. Долевая ответственность должна быть исключена, поскольку суд не сможет по заявлению потерпевшего выделить степень вины каждого из причинителей.
Изложенные аргументы достаточно убедительны и заслуживают внимания. Однако такой подход отражает буквальное толкование норм и не учитывает некоторые спорные моменты.
Во-первых, при компенсации морального вреда несколькими причинителями в рамках солидарной ответственности необходимо исходить из положений ст. 325 <garantF1://10064072.3251> ГК РФ, когда исполнение солидарной обязанности полностью одним из должников освобождает остальных должников от исполнения кредитору (в данном случае потерпевшему от преступления). Однако должник, исполнивший солидарную обязанность, имеет право регрессного требования к остальным должникам в равных долях за вычетом доли, падающей на него самого. Получается, что после компенсации морального вреда потерпевшему одним из причинителей предъявить регрессные требования другим причинителям нельзя, поскольку суд также не сможет установить степень вины каждого и определить доли в объеме компенсации морального вреда, которые должны приходиться на каждого причинителя.
Во-вторых, солидарная ответственность возникает, как правило, при неделимости предмета обязательства. Компенсация морального вреда приводит к возникновению денежного обязательства, предмет которого, напротив, является делимым, что открывает возможности и для долевой ответственности. Также при солидарной обязанности, которая должна быть возложена на причинителей вреда, потерпевший как кредитор имеет право выбрать, кто из должников и в какой части будет исполнять обязательство (ст. 323 <garantF1://10064072.323> ГК РФ). Это не вполне соответствует п. 2 ст. 1101 <garantF1://10064072.11012> ГК РФ, согласно которому размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от степени вины причинителя. Тогда, если причинителей несколько, требуется устанавливать вину каждого, и право потерпевшего как кредитора при исполнении солидарной обязанности не должно иметь значения.
В-третьих, нельзя исключать того, что достаточно часто преступления совершаются несовершеннолетними в возрасте от 14 до 18 лет, которые кроме уголовной несут также гражданско-правовую ответственность на общих основаниях. В случаях, когда у несовершеннолетнего нет доходов или иного имущества, достаточных для возмещения, вред возмещается в недостающей части его законными представителями (ст. 1074 <garantF1://10064072.10742> ГК РФ). Здесь предусмотрен механизм субсидиарной ответственности, который также может быть применен и при решении вопроса о компенсации морального вреда. По крайней мере, действующее гражданское законодательство этого не запрещает. С другой стороны, при совершении преступления может быть несколько потерпевших. В данном случае единого обязательства по компенсации морального вреда с участием нескольких солидарных кредиторов (потерпевших) не возникает, поскольку степень физических и нравственных страданий у каждого потерпевшего разная и нельзя вести речь об одном предмете обязательства. Соответственно до предъявления требования одним из потерпевших причинитель вреда не может полностью исполнить все требования одному потерпевшему по своему усмотрению. Это объясняется тем, что обязательство компенсации морального вреда тесно связано с личностью кредитора.
В-четвертых, нельзя исключать того, что при совершении преступления против личности возможна смерть потерпевшего. Тогда, как указал Верховный Суд РФ, моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, и, следовательно, такой вред подлежит компенсации. Но тогда возникает вопрос о том, как определить круг родственников, имеющих право на компенсацию морального вреда, и из какой степени родства следует исходить. По сути, здесь возникает проблема определения кредитора в обязательстве, которая до настоящего времени, к сожалению, пока не разрешена.
Учитывая вышеизложенное, нельзя исключать возможности долевой ответственности при компенсации морального вреда. Для этого, полагаем, необходимо соблюсти следующие условия: а) заявление потерпевшего; б) согласие причинителей на добровольную компенсацию морального вреда. Последнее условие также вполне соответствует принципу дозволительной направленности и предполагает взаимное соглашение потерпевшего и причинителя вреда, которое может быть также достигнуто и процессуально оформлено на стадии предварительного расследования. Такой подход фактически освобождает суд от обязанности устанавливать степень вины причинителей и определение долей. Более того, следует учитывать, что если на стадии предварительного расследования моральный вред будет компенсирован причинителем в добровольном порядке, то на основании ст. 61 <garantF1://10008000.61> Уголовного кодекса РФ появляются обстоятельства, смягчающие уголовное наказание.
Анализ обзоров (обобщений) судебной практики по рассмотрению дел о признании прав граждан на реабилитацию, в том числе и частичную, а также конкретных дел о компенсации морального вреда в связи с частичной реабилитацией, рассматриваемых в порядке гражданского судопроизводства, дает основания для вывода о том, что при рассмотрении требований, связанных с частичной реабилитацией, в уголовном и гражданском судопроизводстве отсутствуют единые подходы, основанные на действующем законодательстве и соответствующих позициях Конституционного Суда РФ. Сделанный вывод можно проиллюстрировать на примере ряда дел.
. Г.И. обратился в суд с иском о возмещении имущественного и компенсации морального вреда к Министерству финансов РФ. Требования о возмещении материального ущерба включали расходы на оплату услуг адвоката, возврат изъятых во время обыска денежных средств и двух мобильных телефонов. В ходе рассмотрения дела, уточнив исковые требования, Г.И. просил только о компенсации морального вреда.
В обоснование заявленных требований Г.И. сослался на то, что в отношении его со стороны государственных органов осуществлялось необоснованное уголовное преследование. При рассмотрении дела судом уголовное преследование в части двух преступлений было прекращено в связи с непричастностью его к совершению этих преступлений и за ним признано право на реабилитацию.
Из материалов дела следует, что Г.И. был задержан в порядке, предусмотренном ст. 91 УПК РФ, по подозрению в сбыте наркотиков и в отношении его судом была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей. Обвинительное заключение Г.И. было предъявлено по ст. ст. 30, 228.1, 228, ст. 69 УК РФ. За совершение преступлений, предусмотренных этими статьями (преступления, связанные с наркотическими средствами), он был осужден Выборгским городским судом Ленинградской области к 11 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.
В рамках этого же уголовного дела Выборгский городской суд прекратил уголовное преследование в части предъявленного Г.И. обвинения в совершении двух преступлений в связи с отказом в прениях государственного обвинителя от обвинения. Постановлением суда в рамках уголовного судопроизводства за Г.И. признано право на реабилитацию ввиду его непричастности к совершению преступлений по двум предъявленным ему эпизодам.
Решением Выборгского городского суда иск Г.И. удовлетворен частично: размер компенсации морального вреда определен в сумме ниже требуемой истцом. По апелляционным жалобам Министерства финансов РФ и самого Г.И. дело было рассмотрено Ленинградским областным судом. Министерство финансов РФ просило отменить решение суда и вынести новое решение об отказе в иске, ссылаясь на несоответствие выводов суда материалам дела и на неправильное применение судом норм материального права. В обоснование своих доводов ответчик ссылался на то, что необходимые условия для возложения на казну Российской Федерации обязательств по возмещению Г.И. морального вреда отсутствуют, поскольку в соответствии со ст. 1070 ГК РФ такая обязанность может быть возложена на государство лишь при условии незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения содержания под стражей или подписки о невыезде. Вместе с тем, несмотря на то, что по двум эпизодам, указанным в обвинительном заключении, дело в отношении Г.И. было прекращено по реабилитирующим основаниям, уголовное преследование и меры процессуального принуждения в отношении Г.И. осуществлялись следственными органами законно. Положение истца как лица, обвиненного, арестованного и помещенного в условия изоляции в связи с совершением им преступлений и как претерпевшего в связи с этим ущемление личных неимущественных прав, определялось совершением им преступлений, по которым его вина доказана вступившим в законную силу приговором суда, а не обвинением в совершении преступлений, по которым государственный обвинитель отказался от обвинения. Г.И., в свою очередь, не согласился с частичным удовлетворением иска, ссылаясь на то, что суд не принял во внимание период времени незаконного уголовного преследования, незаконного содержания под стражей, количество процессуальных мер, проводимых в отношении его, категорию преступления и фактически причиненный вред в виде 11 лет лишения свободы.
Судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда с учетом обстоятельств дела изменила решение Выборгского городского суда в части размера компенсации морального вреда и снизила взысканную в пользу Г.И. сумму.
Из приведенных судебных постановлений видно, что для судебных инстанций решающим доводом при удовлетворении иска Г.И. о компенсации морального вреда в связи с частичной реабилитацией явилось признание судом за ним права на реабилитацию при рассмотрении дела в уголовном судопроизводстве.
. В другом деле по иску П. к Министерству финансов РФ о компенсации морального вреда судебные инстанции разошлись в позициях по поводу наличия у П. права на компенсацию. П. обосновал свои требования тем, что при рассмотрении вынесенного в отношении его приговора в кассационном порядке судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда исключила из приговора несколько эпизодов хищения и за ним было признано право на частичную реабилитацию.
Районный суд удовлетворил требования П. о компенсации морального вреда. Отменяя указанное решение и отказывая в иске П., судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда сослалась на то, что истцом не были представлены доказательства нарушения его личных неимущественных прав, причинения ему нравственных переживаний или физических страданий в результате уголовного преследования по части эпизодов хищения, исключенных из обвинительного приговора, вынесенного в отношении П., не были также представлены доказательства наступления для истца негативных последствий. В целом квалификация совершенных истцом преступлений изменена не была, срок наказания в виде лишения свободы также не изменен. Признание за истцом права на частичную реабилитацию, как отметил краевой суд, свидетельствует о наличии у него права на непосредственное возмещение имущественного вреда, устранение последствий нравственных страданий при наличии незаконного применения в отношении частично реабилитированного лица мер процессуального принуждения в ходе предварительного следствия. Возмещение вреда в данном случае возможно, если вред причинен незаконными действиями. Ссылка истца только лишь на факт признания за ним права на реабилитацию является недостаточной для взыскания компенсации морального вреда.
Далее в Определении Пермского краевого суда также отмечено, что «нормы уголовно-процессуального и гражданского законодательства не предусматривают права лица, уголовное преследование в отношении которого прекращено частично, а не полностью, либо частично оправданного лица на возмещение морального вреда, связанного с уголовным преследованием. Бесспорное право на возмещение морального вреда имеет лишь лицо, в отношении которого вынесен оправдательный приговор, или лицо, дело в отношении которого прекращено полностью. П. к числу таких лиц не относится. Приговор в отношении истца состоялся обвинительный, он законно и обоснованно подвергся уголовному преследованию и был осужден к лишению свободы за совершение преступлений».