Война, престолонаследие и придворные развлечения: летнее путешествие Елизаветы I в 1591 г.
А.Ю. Серегина
Аннотация
В статье исследуется единственное летнее путешествие Елизаветы I Английской в южные графства Англии (1591 г.), предпринятое во время войны с Испанией. Показано, что основной целью поездки было достичь компромисса с католиками юга Англии, которые несли основные расходы на оборону побережья и были недовольны усиливавшимися преследованиями за веру. В ходе устроенного для королевы празднества в замке Каудрей его владелец, католик виконт Монтегю, успешно представил себя как верного подданного правительницы и одновременно лидера местного сообщества. Успех приема в Каудрее укрепил его политические позиции в графстве Сассекс. Другое представление, данное в честь Елизаветы, -- празднество в Элве- тэме, организованное Эдвардом Сеймуром, графом Хартфордом, не имело успеха, потому что граф адресовал свою попытку не просто добиться признания своего сына законным, но представить его как наследника английской короны, не самой Елизавете, но ее придворным и советникам, которые могли бы поддержать его. Обращение к политической элите стране и игнорирование пожеланий и предпочтений королевы поставило под угрозу политическую карьеру графа Хартфорда и его сыновей в 1590-е годы.
Ключевые слова: итинерарии двора, летнее путешествие, придворная культура, Реформация, английские католики, Елизавета I, веротерпимость, религиозные преследования, престолонаследие, Англия раннего Нового времени
Abstract
A.Yu. Seregina
War, succession, and courtly entertainments: Elizabeth I's summer progress of 1591
The article presents a study of Elizabeth's summer progress in 1591 -- the only one that brought the Queen to the South of England during the years of the Anglo-Spanish war (1585--1604).
It shows that the main political aim of the progress was to reach a working compromise with the Catholics of the Southern counties, since they bore the financial burden of the coastal defense and were growing discontented over the intensifying religious persecution.
In the course of entertainment given to Elizabeth I at Cowdray Castle, its Catholic owner, Viscount Montague, successfully presented himself as a loyal subject of the monarch and as a leader of the local community. The success of the Cowdray entertainment strengthened his political position in the county of Sussex. Another entertainment given to the Queen -- the one at Elvetham, the manor of Edward Seymour, Earl of Hertford, failed to please her because the Earl addressed his bid not only to legitimize his son but also to get him acknowledged, however indirectly, as heir to the Crown of England, not to Elizabeth but rather to her councilors and courtiers who could have offered their support. Addressing the national political elite and ignoring the Queen's wishes endangered the political career of the Earl of Hertford and his sons during the 1590s.
Keywords: court itineraries, summer progress, court culture, Reformation, English Catholics, Elizabeth I, toleration, religious persecution, succession, early modern England
Дворы европейских монархов раннего Нового времени находились в постоянном движении. Регулярные поездки по стране восходили к практике путешествий средневековых королей и королев, передвигавшихся от одной укрепленной резиденции к другой и полагавшихся на гостеприимство своих подданных, которым они самым наглядным образом являли собственную власть. К XVI столетию путешествия дворов правителей превратились в тщательно спланированные церемонии, и мало кто из европейских монархов умел устраивать их чаще и лучше, нежели королева Елизавета I Английская: за 44 года ее правления ее двор отправлялся в путешествие 23 раза [Cole 2007: 28].
Изучение елизаветинских поездок началось еще в XIX в., после того как Джон Николс издал трехтомный сборник документов, посвященный путешествиям королевы и организованным для нее приемам [Nichols 1823]1, и не прекращается по сей день [Cole 1999; Colthorpe 2017]. Придворные церемонии, в том числе театрализованные представления, которыми подданные встречали Елизавету I во время ее поездок, сейчас рассматриваются как поле для диалога между королевой, ее придворными и принимавшими ее хозяевами поместий и городскими общинами [Cole 1999: 19-23; 2007: 29]. Параметры такой встречи каждый раз определялись заново, а для устроителей церемоний прием королевы оказывался способом защитить собственные интересы и представить государыне свои претензии на участие в управлении страной или же обосновать те или иные политические решения. Изучение таких празднеств требует детального анализа обстоятельств, предопределивших их форму, а также общего политического и исторического контекста не только конкретного представления, но и каждой королевской поездки в целом. В данной статье анализируются различные варианты представления собственных интересов, избранных аристократами, принимавшими Елизавету весной -- осенью 1591 г.
Летнее путешествие 1591 г. выделялось из елизаветинских визитов по ряду параметров: это была единственная за все долгое царствование поездка на юг Англии, в маршрут которой входило преимущественно католическое графство Сассекс. Двухмесячная летняя поездка стала возобновлением практики дальних поездок королевы после перерыва 1580-х годов, когда Елизавета или вовсе не покидала своих резиденций вокруг Лондона, или наносила краткие визиты в дома своих приближенных [Cole 1999: 34]. Она была предпринята в критический момент войны с Испанией и политического кризиса, вызванного неудачной кампанией союзника Елизаветы Генриха IV в Нормандии против Католической Лиги и испанцев. В ходе летнего путешествия 1591 г. Елизавета останавливалась в домах католиков чаще, чем когда-либо еще во время своих поездок. Для Елизаветы были даны два больших представления: в Каудрее (замке виконта Монтегю, август), и Элветэме (маноре графа Хартфорда, сентябрь). Сценарии опубликовали сразу после визитов королевы, осенью того же 1591 г. -- уникальный случай для елизаветинских развлечений.
Все эти особенности привлекли к летней поездке 1591 г. повышенное внимание ученых, сделав ее одновременно и одной из самых известных, и одной из самых загадочных. Исследования, посвященные ей, распадаются на две не- Современное расширенное переиздание: [Nichols 2014 (3)]. равные по численности группы. К первой из них относятся работы историков театра и историков литературы, в которых анализировались сценарии приемов в Каудрее и Элветэме, причем, как правило, по отдельности и в разных контекстах.
Прием в Каудрее привлекал внимание, поскольку это единственное за все царствование королевы Елизаветы большое празднество, устроенное по случаю ее прибытия аристократом-католиком [Breight 1989; Leslie 1998; Oehle 1999: 45-122; Heale 2007; Kolkovich 2016: 52-53, 157-176]. Однако происхождение использованных в сценарии образов и явные параллели к ним в более ранних представлениях не получили никакого объяснения. Королевские развлечения в Элветэме, напротив, детально проанализированы в контексте елизаветинской литературы, однако попытки поместить прием, оказанный Елизавете графом Хартфордом, в политический контекст [Brennecke 1968; Boyle 1971; Smith 1977; Breight 1992; Oehle 1999: 144-208; Davies 2013; Crover 2014; Kolkovich 2016: 177-182] привели к диаметрально противоположным выводам и требуют дальнейшего уточнения.
Летняя поездка 1591 г.: победители и проигравшие
Большое путешествие Елизаветы началось 30 июля и заняло два месяца (до конца сентября), в ходе которых она посетила графства Сассекс и Хэмпшир, добралась до Портсмута и Саутхэмптона и оттуда вернулась обратно в Гринвич. Королева провела смотр защищавших южное побережье войск и осталась довольна увиденным. Правда, предполагавшаяся встреча с Генрихом IV Наваррским не состоялась. Однако у поездки были и иные, более важные политические цели.
Подавляющее большинство (более 70%) принимавших Елизавету дворян либо сами были католиками, либо имели католических родственников, которые почти наверняка присутствовали в толпе собравшихся поприветствовать королеву Из 25 дворян, оказавших Елизавете I гостеприимство в 1591 г., 11 были католиками (барон Ламли, виконт Монтегю, граф Саутхэмптон и маркиз Винчестер, а также Томас Корнуоллис, сэр Энтони Браун, сэр Джон Карилл, Джон Уайт, Джон Коплин, Бенджамин Тичборн, Эдвард Мор), а еще семь имели родственников-католиков (сэр Эдмунд Тилни, сэр Генри Уэстон, Эдмунд Мервин, Ричард Льюкнор, сэр Николас Вудраф, барон Де Ла Варр, граф Сассекс). Подсчеты мои, выполнены по [Cole 1999: 196-197; Colthorpe 2017].. Таким образом, летнее путешествие 1591 г. планировалось как способ оказать честь католическим подданным английской короны. Речь при этом шла о строго определенной группе внутри католического сообщества. Во-первых, среди принимавших не было рекузантов, т. е. тех, кто нарушал закон страны, отказываясь посещать официально признанные богослужения в приходских церквях. Все оказавшие королеве гостеприимство дворяне-католики были конформистами. Приезжая к ним с визитом, королева словно бы подчеркивала, что именно такого поведения и ждала от «своих» католиков. Кроме того, все они -- и титулованные аристократы, и провинциальные дворяне -- были связаны узами патроната с королевским двором. Они либо сами занимали придворные должности, либо были женаты на бывших фрейлинах и/или крестницах Елизаветы. Таким образом, все принимавшие Елизавету в 1591 г. католики были ей знакомы; по всей видимости, их перечень был тщательно согласован. А служба женщин при дворе воспринималась как гарантия лояльности их семей и безопасности королевы [Серегина 2018]. В свою очередь, нанесенный католикам визит словно бы свидетельствовал местным сообществам и национальной политической элите: верность этих людей признается и принимается королевой, и они могут рассчитывать на ответные милости. Когда в октябре 1591 г. королевские прокламации предписали создание в каждом графстве особых комиссий по делам рекузантов, которые должны были также заниматься поимкой католических священников и иезуитов [Серегина 2006: 43], никто из католиков, оказавших летом гостеприимство Елизавете, не пострадал от преследований. Таким образом, стоит рассматривать поездку как пример диалога королевы и двора с католическими подданными, в ходе которого выстраивались отношения между ними.
Представление в Каудрее: кульминация летней поездки Елизаветы I
Самым значимым политическим событием летней поездки стал визит королевы в Каудрей (графство Сассекс), замок одного из самых влиятельных английских католиков -- Энтони Брауна, виконта Монтегю (1528-1592). Елизавета провела в Каудрее почти неделю (14-20 августа), это был самое долгое празднество в честь королевы, устроенное летом 1591 г.
Текст речей, произнесенных в Каудрее, был опубликован уже осенью 1591 г. Автор памфлета не указан, и убедительно идентифицировать его не удалось Р. Бонд [Bond 1902: 421-430] приписывал авторство Джону Лили. Э. Хил предполагает, что одним из авторов текста мог быть иезуит Роберт Саутуэлл, так как его памфлет «Смиренная мольба» (1595) затрагивает те же темы, что и сценарий [Heale 2007: 205-206]. Однако сочинение Саутуэлла было написано уже после выхода в свет памфлета о приеме в Каудрее [Серегина 2006: 74], таким образом, очевидно, что Саутуэлл был знаком со сценарием приема в Каудрее, но потому ли, что сам его написал, или же только прочитал, утверждать невозможно.. Сохранилось два экземпляра памфлета; оба -- в Британской библиотеке [Cowdray 1591a; 1591b]. Внешне они очень похожи; их выходные данные идентичны: оба экземпляра были отпечатаны Томасом Скарлетом по заказу лондонского книготорговца Уильяма Райта, имевшего лавку во дворе собора св. Павла в Лондоне. Гравюры на титульном листе также идентичны. Тем не менее это два разных издания. Они слегка различаются правописанием -- имя виконта Монтегю в них воспроизводится по-разному (Montacute иMontecute). Вариант А (BL. C.33.d.11) содержит тексты речей и баллад, однако он короче, и его автор в конце объясняет, что не присутствовал лично в Каудрее. Вариант В (BL. C.142.dd.23) длиннее, поскольку в нем приводятся практические детали увеселения -- например, количество съеденных быков и гусей, убитых на охоте оленей и т. п. Текст баллад в этом издании отсутствует. Г. Хитон объясняет эти различия тем, что издатель получил баллады от заказчика позднее, и для того чтобы вставить их в памфлет, не делая нового набора, просто изъял часть исходного текста [Nichols 2014 (3): 549]. Представляется, однако, что два варианта текста предназначались для разных аудиторий. Вариант В, наполненный деталями организации приема, был скорее интересен дворянам из
Сассекса или по крайней мере тем, кто жил в Англии и постоянно ориентировался на хитросплетения дружбы и родства. Вариант А мог предназначаться католикам за пределами страны Текст памфлетов издавался: [Bond 1902: 421-430; Wilson 1980: 86-95; Breight 1989: 160-163]. Здесь используется издание [Nichols 2014 (3): 549-563]..
Королева прибыла в Каудрей 14 августа, субботним вечером. Прежде всего Елизавету ждала церемония передачи ключей. К. Брейт подчеркивал, что Каудрей являлся крепостью, которую теоретически можно было бы оборонять даже от королевских войск, и видел в этом скрытую угрозу со стороны Монтегю [Breight 1989: 149]. Однако мотив вызова, брошенного королеве, здесь явно преувеличен.
Перед воротами, на небольшом мосту через речку, питавшую замковый ров, Елизавету встретил Привратник в доспехах, с палицей в одной руке и золотым ключом в другой. По бокам от актера, изображавшего Привратника, стояли две деревянные статуи [Nichols 2014 (3): 552]. Как только королева приблизилась к мосту, игравшая ранее музыка замолкла. В своей приветственной речи Привратник объяснил, что музыка укрепляла стены замка (отсылка к сюжету из греческой мифологии: Амфион, играя на лире, воздвиг стены Фив), однако теперь, после появления «прекраснейшего и счастливейшего создания» (т. е. Елизаветы), стены будут стоять вечно [Ibid.: 552]. В речи Привратника присутствовали две главные темы, развивавшиеся в сценарии, а именно прямое указание на то, что, несмотря на различие в религии, виконт является верным подданным королевы, и на то, что она может доверять ему:
Что же касается владельца этого дома, моего благородного лорда, то его язык -- ключ к его сердцу, а его сердце -- замок его души. Поэтому Вы точно можете верить тому, что он говорит. А именно, что в понимании своего долга по отношению к Вашему Величеству и в служении Вам он превосходит всех и не уступит никому в молитвах о Вашем счастье [Nichols 2014 (3): 552-553]: «As for the owner of this house, mine honourable Lord, his tongue is the keie of his heart; and his heart the locke of his soule. Therefore what he speakes you may certainlie believe; which is, that in duetie and service to your Majestie, he would be second to none; in praieng for your happinesse, equall to anie»..
Привратник с посохом и два его компаньона -- деревянные статуи -- имеют прямую параллель в сценарии самого известного празднества елизаветинской эпохи -- приема в Кенилворте (1575 г.), замке королевского фаворита, графа Лестера Обзор литературы см. в [Goldring 2014: 363-387].. И там Привратник встретил королеву на мосту, держа в руках палицу и ключи, и приветствовал Елизавету речью. Хотя сходство и было отмечено [Breight 1989: 151], никакого объяснения этому факту до сих пор дано не было. Между тем речь идет отнюдь не о случайном совпадении. Кенил- вортское празднество было хорошо известно елизаветинцам, даже тем, кто не присутствовал в замке во время приема, так как текст его сценария был опубликован [Gascoigne 1576]. Виконт Монтегю, несомненно, хорошо его знал: во- первых, он приходился троюродным братом Лестеру и наверняка присутствовал на приеме в Кенилворте, а во-вторых, именно он, скорее всего, и привлек внимание Лестера к поэту Джорджу Гаскойну, который стал автором сценария для Кенилвортского празднества. К тому моменту Монтегю уже был патроном Гаскойна: тот писал сценарий празднества, устроенного виконтом в своей лондонской резиденции в 1572 г. по случаю двойной свадьбы сына и дочери [Gascoigne 1573: 385-392]. Заимствуя образы из сценария Кенилвортского приема, Монтегю давал своей аудитории понять, что тоже умеет говорить на языке куртуазной любви, принятом в обращении к королеве.