Понятие коммуникативности в научном познании, составляет важнейший элемент профессионального общения ученых и существенную особенность исследовательской деятельности в социальных и гуманитарных науках. Отдельный ученый, индивидуальный субъект познания, как правило, включен в состав научного коллектива — лаборатории, кафедры, института, научного кружка или школы. Организованный характер коммуникация принимает на научных конгрессах, конференциях, семинарах, в работе экспертных советов, в исследовательских проектах. Общение в формах сотрудничества, соавторства и конкуренции, научного руководства и ученичества преследует цели достижения взаимопонимания между учеными и, в итоге, обеспечивает достижение конечного результата — получение нового знания.
В процессе коммуникации ученых обществоведов и гуманитариев обеспечивается: а) социализация молодых ученых, усвоение и передача накопленного исследовательского опыта; б) применение определенного научного языка для объективирования имеющегося знания; в) оформление получаемого знания в виде текста. Все эти функции научной коммуникации обусловлены тем, что формой развития научного знания является диалог, в процессе которого дается описание и объяснение фактов, осуществляется аргументация и опровержение различных точек зрения.
Важность диалога в процессе зарождения и оформления нового знания обусловлена тем, что мнение авторитетного ученого, научного руководителя, сколь бы ярким и интеллектуально насыщенным оно ни было, без критической оценки и рефлексии, без сопоставления с другими мнениями и позициями превращается в мертвую букву, лишается глубокого понимания и осмысленного усвоения коллегами или учениками. «Идея начинает жить... — писал М. Бахтин, — только вступая в существенные диалогические отношения с чужими идеями». Постоянное соотнесение с мнением другого необходимо ученому, чтобы при помощи такого «зеркала» корректировать и совершенствовать свою мысль, авторскую позицию. Тем самым эта позиция лучше познается, четче формулируется самим ее автором. Напротив, отвлеченное, холодно-нейтральное отношение к другим мнениям и идеям как к конкурентам-соперникам, потенциальным источникам опасности для авторской точки зрения должно быть исключено. Искренняя заинтересованность к уяснению других мнений, пониманию того, на почве какой социальной и культурной реальности они возникли, какой индивидуальный и социальный опыт отображают, стимулирует творческое мышление, накопление и оформление новых знаний.
Следует иметь в виду, что диалог, как способ поиска истины, может иметь различные формы. Г.И. Рузавин выделяет дидактический (обучающий), практический (обсуждение и принятие решений) и поисковый (исследовательский) диалог. Деятельность специалиста в области социальных и гуманитарных наук (педагогическая, экспертная, научная) неразрывно связана со всеми тремя формами. Специфика поискового диалога подробно описана В.П. Кохановским.
В процессе научной коммуникации обнаруживается, что логика социально-гуманитарных наук — это в значительной мере логика вопросов и ответов, логика постановки и решения проблем в научном сообществе. В диалоге имеет значение направленность вопросов, неоднозначность ответов, содержащих в себе возможность новых вопросов, способность субъектов коммуникации противостоять стремлениям «замять вопрос», их ориентация на поиск как можно большего числа аргументов «за» или «против». Эвристическая ценность диалога раскрывается в его способности подвести участников к образованию новых понятий, подняться на теоретический уровень анализа, на уровень рассмотрения возможных альтернатив и различных вариантов решения проблемы.
В ходе коммуникативного взаимодействия ученых происходит естественная стратификация как самого научного знания, так и сообщества ученых. Конкуренция и сотрудничество определяют ведущие или маргинальные позиции, которые занимают в науке та или иная теория, подход, метод и, соответственно, школы и научные коллективы, их представляющие.
Общение ученых в процессе исследовательской деятельности создает целую систему различных межличностных, формальных и неформальных, устных и письменных связей и отношений, в которых воплощаются ценностные ориентации научных школ и коллективов, господствующие в них парадигмы научного мышления, а также потребности общества в новом знании, его «социальный заказ». В морально-психологическом климате и духовной атмосфере научной коммуникации отражаются социальная и культурная среда функционирования и развития науки. В коммуникативности социально-гуманитарных наук выражается их социокультурная обусловленность.
При рассмотрении проблемы истины важно уяснить специфику ее классической, неклассической и постнеклассической трактовки, а также особенности современного понимания ряда частных вопросов: ситуативность и объективный характер истин социально-гуманитарных наук; их взаимосвязь с социальной реальностью; экзистенциально-антропологический подход к истине в гуманитарном знании.
Различные науки о человеке и обществе в своем становлении и развитии находятся сегодня на разных этапах. Вследствие этого, а также вследствие традиций и особенностей каждой из наук, они могут пользоваться, преимущественно, классической, неклассической или постнеклассической концепциями истины.
Классическая концепция, во-первых, понимает под истиной соответствие наших знаний объекту (его сущности и природе, отдельным сторонам и свойствам); во-вторых, предполагает возможность устранить все социокультурные препятствия на пути постижения истины, сделать среду между субъектом и объектом познания абсолютно прозрачной, то есть получить знание, полностью лишенное внешних (идеологических), субъективных искажений; в-третьих, утверждает, что относительно каждого объекта
познания существует лишь одна истина, которая со временем победит все другие неверные точки зрения, преодолеет заблуждения. Классический сциентизм в обществознании, который может базироваться на позитивизме, натурализме, вере в абсолютную силу математических методов, как правило, склоняется к такому пониманию истины.
Неклассическая трактовка истины, возникшая в общественных науках на рубеже XIX—XX вв., во-первых, сохраняя ориентацию на постижение сущности и свойств объекта, отказывается от подчеркнутого дистанцирования субъекта познания от объекта. Она признает присутствие субъекта познания в таком объекте, как общество, а следовательно, и невозможность устранить его влияние, в том числе искажающее, на познавательный процесс. Во-вторых, она требует разработки идеи познавательной активности субъекта, понимаемой как выбор им тех или иных методов и процедур познания, соответствующих параметрам познавательной ситуации. Крайним выражением такой установки стала позиция конвенциализма, согласно которой все истины науки — результат соглашений ученых, основанных на субъективных критериях. В-третьих, неклассическая концепция истины отвергает ее монопольный характер, допуская существование различных точек зрения в науке как различных ракурсов интерпретации или вариантов описаний, эквивалентных друг другу. Она требует от ученого повышенной критичности мышления по отношению к получаемым им результатам, что часто психологически трудно совместимо с научной смелостью и убежденностью в своей правоте, столь необходимыми в научном творчестве. В марксистской методологии, например, эта критичность предполагает, что ученый обществовед не должен скрьшать своей социальной ангажированности, что вполне согласуется с научной честностью, и допускает сосуществование различных точек зрения в науке.
Разные концепции, равно как и содержащиеся в них истины, дополняют друг друга, поскольку ни одна из них не может претендовать на всесторонний охват объекта познания.
Этим обусловлено и современное отношение к истинам социальных и гуманитарных наук: невозможно отождествлять выводы, вытекающие из какой-либо научной концепции, ее теоретические конструкты с социальной реальностью и строить в соответствии с ними реальную жизнь всего общества, использовать их в качестве оснований глобальных социальных проектов. Каждая из концепций оказывается истинной лишь по отношению к определенному типу экономических или политических задач — поскольку в обществе мы, как правило, сталкиваемся с невозможностью сразу решить весь комплекс социальных проблем — и может быть основанием локальных программ социального действия. Смена приоритетов деятельности влечет за собой и смену ее теоретических обоснований. Отношения теории и практики в социально-гуманитарных науках приобретают сложно опосредованный характер.
Важнейшей особенностью истин социального познания является их ситуативный (интервальный) характер: они оказываются действительными лишь в определенных масштабах пространства и времени, в той или иной социокультурной ситуации, в границах определенных социальных институтов. Необходимо подчеркнуть, что подвижность, контекстуальность истин социальных и гуманитарных наук не означает утраты ими характера объективности. Она проявляется в нахождении субъектом способов деятельности, наиболее адекватных его интересам; в соответствии истин науки комплексу объективно сложившихся условий, в которые помещен субъект.
При характеристике истин гуманитарного знания (литературоведения, искусствознания, педагогики и психологии) современные исследователи подчеркивают их ценностную нагруженность, способность воспроизводить не только объективный мир, но субъективные состояния и интересы. Особенности экзистенциально-антропологического подхода к истине раскрыты в работах М.М. Бахтина и Л.А. Микешиной.
В методологическом плане можно говорить о двух моделях понимания истины в современном социально-гуманитарном познании. Первая модель была сформулирована в работах Гадамера и Рикера и связана с характерной для гуманитарных наук «герменевтической» ситуацией истины как ситуации конкурирующих смыслов, когда в науке существует целый спектр понимания истины, так что отдать предпочтение какому-то из них оказывается непросто.
Вторая, неклассическая концепция истины складывается в социально-гуманитарном знании по мере того как с возрастанием влияния постмодернизма в нем устраняется разграничение субъекта и объекта. В этом случае общий принцип соответствия оказывается ненужным.
Важно отметить также, что если в традиции, идущей от Аристотеля, истина ищется на уровне высказывания (суждения), современное гуманитарное знание ставит проблему преодоления оппозиции высказывание — предмет. Уже Гадамер указывает, что высказывание не автономно, но имеет мотивацию, вскрыть которую можно путем правильной постановки вопросов. Поэтому истинное высказывание имеет диалогическую структуру. Хайдег-гер требует изменить ракурс и не замыкать истину на соответствии высказывания факту. Он приписывает истину самому бытию и считает возможным говорить об «истинности самого бытия как оно открывается человеку».
Сегодня операциональность таких методов, как аргументация, доказательство, обоснование, объяснение и т.п., понимается преимущественно в безличностном, логико-методологическом смысле. Однако в истории научного познания за этими методами стоят реальные процедуры человеческой убеждающей и объясняющей деятельности. Именно в этих методах, если их не трактовать только формально-логически, нашли отражение диалогичность и коммуникативность интеллектуальной деятельности. Происходило как бы «исчезновение» из текстов явного субъекта-собеседника, он обезличивался, но вместе с тем подразумевался. Эта тенденция шла от реальных диалогов Сократа к диалогам-текстам Платона, где собеседники еще персонифицированы, но «персона» — это уже идея или тип мышления. Новый всплеск античных традиций можно найти в ренес-сансном диалоге, в частности в «Диалогах» Галилея, которые в дальнейшем трансформируются в безличное изложение механики у И. Ньютона. «Ушедший в подтекст» субъект-собеседник, а также человеческие смыслы, лежащие в основании знания, были изъяты из науки, опирающейся на формализацию и математику, видимость монологичности была принята за действительность. Вместе с тем диалогичность, хотя по преимуществу неявная, по-прежнему существует в науке, это необходимое проявление ее коммуникативной природы, интеллектуальной, познавательной деятельности человека вообще.
С этой точки зрения объяснение и понимание с необходимостью предполагают друг друга, условием их продуктивности являются общие теоретические, логико-методологические, фактуальные и аксиологические предпосылки. Однако изучение их особенностей пошло различными путями: объяснение исследуется логико-методологическими средствами в полном отвлечении от других предпосылок, тогда как понимание от трактовки его только как субъективно-психологического состояния «выросло» до базовой категории философской герменевтики.
Объяснение — одна из главных функций теории. Исследователи-методологи выявили ряд функций научной теории, в частности информативную, систематизирующую, объяснительную, предсказательную и др. Объяснительная функция является ведущей, тесно связанной с предсказательной функцией, реализуется в многообразных формах, в частности, как причинное объяснение; объяснение через закон (номологическое объяснение); структурно-системное, функциональное и генетическое (или историческое) объяснение. В гуманитарном знании в качестве оснований для объяснения часто выступают типологии, а процедуры объяснения с необходимостью дополняются пониманием и интерпретацией, в частности, предпосылок и значений, смыслов текстов и явлений культуры.
В социально-гуманитарном знании объяснение существенно дополняется пониманием и интерпретацией, описание которых в полной мере представлено в философской герменевтике, опыт которой, как и ее идеи, необходимы для обогащения методологии этой области знания. Для этих наук необходимо найти способы введения в познание не только теоретизированного, абстрактного «сознания вообще», как это реализуется в естественном и математическом знании, но менее абстрактного, эмпирического субъекта в единстве мышления, воли, чувств, веры, повседневной жизни, ценностей и предпочтений. Социальное и особенно гуманитарное познание имеет дело с текстами (соответственно контекстами и подтекстами), символами — в целом, с естественными и искусственными языками, поэтому перед ним встает задача постичь природу понимания, интерпретации текстов, знаковых систем, символов, выяснить проблемы, связанные с ролью языка в познании. Исследуемые в герменевтике понимание и истолкование позволяют также учесть явные и неявные предпосылки и основания познания — вообще неявные компоненты различного типа, овладеть способами их выявления. Известно, что в познавательной деятельности и в формировании знания мы опираемся на смыслополагание или раскрытие уже существующих смыслов, на постижение значения знаков, т.е. интерпретацию, следовательно, мы неизбежно выходим на проблемное поле герменевтики, а субъект предстает как «человек интерпретирующий».
Интерпретация, исследуемая в герменевтике, аналитической философии, методологии и логике, является общенаучным методом и базовой операцией социально-гуманитарного познания. Она предстает как истолкование текстов, смыслополагающая и смыслосчитывающая операции; в естественных науках - как общенаучный метод с фиксированными правилами перевода формальных символов и понятий на язык содержательного знания; наконец, в философии наряду с методологическими функциями исследуется и онтологический смысл интерпретации как способа бытия, которое существует понимая. Понимание трактуется как искусство постижения значения знаков, передаваемых одним сознанием другому, тогда как интерпретация, соответственно, как истолкование знаков и текстов, зафиксированных в письменном виде.