Характерно описание на страницах местной печати пасхальных праздников в населенной русскими д. Сенная губа Петрозаводского уезда. Народные гуляния там начинались с пивной лавки, где крестьянин, чтобы захмелеть, выпивал не менее 6-8 бутылок, заплатив за них не менее 80 коп., а затем переходил к более крепким напиткам. Праздник завершился через 3 дня массового употребления. Попытка составить после этого приговор о закрытии пивной лавки закончилась тем, что один из крестьян предложил «для последнего дня выпить и закусить, а потом приговор писать». Финал оказался предсказуемым: «Деньги пропиты, дома, кроме черного хлеба, и нет ничего»21.
Пьянство в карельской деревне провоцировало еще одно крайне негативное явление, которое закладывало потенциальные долгосрочные проблемы для будущих поколений.
Речь идет о варварском истреблении крестьянами леса. Эпоха Великих реформ коснулась и государственной деревни. Одним из результатов произошедших изменений стало отделение крестьянского общинного землевладения от казенных земель. При этом в крестьянский надел включались не только земли сельскохозяйственного назначения, но и значительные лесные массивы.
Первоначально их использование было жестко регламентировано, но к началу XX века крестьяне получили возможность осуществлять практически ничем не ограниченные вырубки леса в своих наделах и продавать его на рынок. Деревня узнала вкус легких и быстрых денег, при этом ценность леса, находящегося в общем пользовании сразу нескольких селений (90 % олонецких деревень получили групповые владенные записи [2: 247]), в крестьянском сознании была крайне низкой22.
По свидетельству современников, вопрос о продаже леса для покупки алкоголя поднимался зачастую без учета мнения трезвенников, находившихся на полевых работах. С формальной точки зрения нарушений не было: решение принималось на сходе большинством. В одной из деревень часть крестьянского леса была продана за 3 руб. с предварительным условием, что вырученные деньги пойдут на покупку алкоголя23. О реальной рыночной стоимости проданной древесины и убытках, которые понесла эта деревня, остается только догадываться.
«Вино» и граница: экономическая роль контрабанды алкоголя в жизни крестьян приграничных волостей
Между жителями карельских волостей Олонецкой и Архангельской губерний и населением восточной части Великого княжества Финляндского существовали прочные экономические, культурные и семейные связи.
В силу целого ряда причин эти связи были более отчетливо выражены в Северной Карелии, мужское население которой традиционно занималось разносной торговлей в различных частях Финляндии. Население западных волостей Петрозаводского, Олонецкого и особенно Повенецкого уезда Олонецкой губернии также экономически тяготело к Великому княжеству. Эти связи подкреплялись и тем, что по другую сторону границы, в восточных общинах Выборгской губернии, проживали православные карелы.
Переписка между канцеляриями финляндского генерал-губернатора и олонецкого губернатора свидетельствует о существовании в предвоенные годы налаженной схемы перепродажи карельскими крестьянами алкоголя из казенных винных лавок населению Великого княжества.
С точки зрения властей автономии, тайный ввоз алкоголя из Олонецкой губернии являлся контрабандой, поскольку за ввезенный товар не платились пошлины. Поступления в бюджет Финляндии от таможенных сборов за ввозимую алкогольную продукцию увеличились в период с 1908 по 1913 год почти в 1,5 раза и составили 5 145 000 марок24, то есть около 3 % от всех доходных статей бюджета Великого княжества в 1913 году25. Кроме того, покупка контрабандного алкоголя финскими крестьянами приводила к бюджетным потерям от недопоступления части косвенных налогов.
Заинтересованность карельских крестьян в тайной перепродаже алкоголя в Финляндию накануне Первой мировой войны объясняется еще одним фактором. Видимо, в предвоенные годы в Выборгской губернии существовал особый спрос на этот товар, поскольку, судя по опубликованным источникам, в 1912, 1913 и 1914 годах в этой части Финляндии не действовало ни одного винокуренного завода26.
Из документов следует, что задержанные нарушители были крестьянами различных деревень Олонецкого уезда: Валайла, Гиттойла, Кавайно (последняя находилась в нескольких сотнях метров от финляндской границы). Среди нарушителей были как мужчины, так и женщины27.
Так, крестьянка из д. Кавайно Т. И. Крикку была задержана на другой стороне границы с 1,5 литра водки и 4,7 литра спирта28. Крестьяне из Рыпушкальской волости Н. Минин и Е. Ефстрафьев пытались продать в д. Ряймяля Выборгской губернии не только солому, но и 1,2 литра спирта29. Во всех указанных населенных пунктах карельское население составляло абсолютное большинство. Судя по протоколам задержаний, таможенные власти Великого княжества оценивали конфискованную водку в 2 марки за литр30. В пересчете на российские деньги эта сумма составляла 74 копейки. Задержанные на финляндской стороне олонецкие крестьяне высылались домой, но через некоторое время, по запросу финляндской стороны, нарушители сопровождались становым приставом до пограничной заставы в Виртеля, откуда они доставлялись на суд в г. Сортавала31.
Значительное число выявленных случаев, во- первых, свидетельствует о популярности этого вида дополнительного, но незаконного заработка в среде карельских крестьян, а во-вторых, говорит о достаточно значимой экономической выгоде, перспектива которой превалировала над рисками задержания на финляндской стороне.
Для достижения такой прибыли необходимо было удачное сочетание трех факторов: близость деревни к границе, наличие путей сообщения с населенными пунктами Великого княжества и наличие в округе казенной винной лавки. Помимо Олонецкого уезда, другим «удачным» сочетанием этих факторов могли похвастаться крестьяне из д. Поросозеро32.
Необходимо отметить, что жители западной части Повенецкого уезда, где находилась эта деревня, к началу ХХ века вообще максимально были ориентированы на Финляндию во многих отношениях. Абсолютное большинство населения здесь составляли карелы.
Контрабанда алкоголя была лишь частью обширной, хорошо налаженной сети этих экономических связей. Крестьяне Поросозерской волости продавали казенный спирт по 2-3 руб. за бутылку в восточной Финляндии, где он пользовался популярностью и в шутку назывался «по- росозерским сигом»33.
Приведенная стоимость 1 литра конфискованной водки в Финляндии относится к 1911 году. Мы не располагаем сведениями о том, сколько стоил алкоголь в казенных винных лавках Карелии в это время. В январе 1913 года в Олонце «хлебное вино» стоило 8 р. 40 коп. за ведро, то есть 68 коп. за литр. На протяжении всего 1913 года эта цена не менялась34. С большой долей вероятности можно полагать, что эти расценки существенно не поменялись за 2 года, поскольку экономика страны в этот период характеризовалась устойчивым ростом.
Таким образом, учитывая официальную стоимость конфискованной в Финляндии водки и ее цену в Олонецком уезде, карельские крестьяне могли заработать минимум 6 копеек за каждый литр контрабандного «вина». Эта сумма сопоставима со стоимостью килограмма ржаной муки в Олонецком уезде по ценам на январь 1913 года, то есть в сезон, когда стоимость на этот продукт была максимальной35.
Экономическую выгоду от незаконного перевоза через таможенную границу российского алкоголя получали не только карельские крестьяне. Эти же цели преследовали некоторые подданные Великого княжества. Помимо сухопутного пути, контрабанда алкогольных напитков была налажена через Ладожское озеро.
В этом случае злоумышленники были избавлены от необходимости проходить через пункт пограничной охраны между Пограничными Кондушами и Виртеля. Протокол задержания в устье р. Видлицы в октябре 1911 года финляндских уроженцев свидетельствует о размахе, с которым были налажены поставки российской казенной водки из Видлицы для продажи жителям Салминского уезда в Финляндии (отметим, что в обоих населенных пунктах проживало карельское население).
В частности, в задержанной чинами пограничной стражи лодке было обнаружено 14,4 литра девяностоградусного спирта, 11,5 литра водки, 0,3 литра столового вина. Всего на сумму 236 руб. 76 коп.36 Алкоголь был конфискован, а каждому из четырех контрабандистов был назначен штраф в очень серьезном размере - 236 руб. 85 коп.
В декабре этого же года чинами пограничной бригады был задержан другой уроженец Финляндии - М. М. Алвайта, у которого при обыске было обнаружено алкоголя на сумму 140 руб. Опрошенный в качестве свидетеля дежуривший в тот день на финляндской заставе в Виртеля местный житель А. Коргонен подтвердил, что задержанный является профессиональным контрабандистом, который перевозит алкоголь из России в Финляндию для продажи в д. Салми37. Сам же М. Алвайта утверждал, что помогал довести алкоголь лишь до Пограничных Кондуш, не собираясь пересекать границу.
Помимо денежных штрафов финляндский суд приговаривал контрабандистов, перевозивших алкоголь из Олонецкой губернии в Финляндию, к заключению в Выборгской тюрьме.
Несмотря на такую перспективу, контрабанда российского алкоголя, очевидно не без лояльного отношения к этому населения приграничных местностей Финляндии, продолжала существовать. И губернским властям, и уездным земствам было хорошо известно о дополнительных заработках крестьян из пограничных местностей, получаемых от контрабанды алкоголя.
Накануне Первой мировой войны, в разгар широкого общественного обсуждения мер по борьбе с алкоголизмом, земские деятели предлагали закрыть все винные лавки непосредственно рядом с финляндской границей с целью оградить местное население от «легкого, малоценимого заработка, который еще легче пропивается»38.
Осуществление этой меры автоматически потеряло смысл с началом войны и последовавшими кардинальными ограничениями в реализации алкогольной продукции в России. Тем не менее карелы с другой стороны финляндской границы продолжали фигурировать в протоколах олонецких уездных исправников в связи с незаконным оборотом алкоголя и в более позднее время. В разгар Первой мировой войны, когда в олонецкой деревне власти активно боролись с подпольным изготовлением алкоголя, «финляндцы» участвовали в схемах, направленных на тайную реализацию этой продукции. Значительные штрафы (200 руб. - за изготовление, 25 руб. - за сбыт и 10 руб. - за употребление крепкого пива) не останавливали жителей Финляндии от участия в этих группах39.
Для карельских волостей Кемского уезда контрабандная торговля алкоголем также играла определенную роль в экономике местных крестьянских хозяйств. Оценить уровень ее развития сложнее, но можно выдвинуть предположение, что объем поставок «вина» в Финляндию из Беломорской Карелии был меньше, чем из Карелии Олонецкой.
Прежде всего на первый план выходил фактор логистики. В Олонецком уезде «казенка» находилась всего в 16,5 версты (в Вид- лице) по хорошей дороге от границы с Финляндией. В Кемском уезде ситуация была иной. В одном из источников фигурирует информация о том, что карелы закупали водку в винной лавке в Сороке и под засоленной селедкой везли этот товар в Финляндию40. Ближайшее удобное место для пересечения границы находилось в д. Мино- зеро41 - в нескольких сотнях верст от Сороки по пешеходным тропам и водным маршрутам.
Государство и общество в борьбе с «вином»
Руководство страны постепенно стало разделять доводы общественности о необходимости объявить борьбу с пьянством. Лишь весной 1914 года были предприняты первые, очень осторожные и общие меры по решению этой проблемы [4: 150].
До этого потребление населением алкоголя регламентировалось лишь по особым поводам: во время призывных кампаний, крупных церковных государственных праздников [5: 80].
Не дожидаясь реальных законодательных изменений, олонецкий губернатор М. И. Зубовский поддержал усилия местного земства и духовенства по искоренению народного пьянства уже осенью 1913 года.
Предложенные им мероприятия условно можно разделить на два направления: борьбу в деревнях с подпольной торговлей водкой и поддержку крестьянской инициативы по закрытию мест продажи алкогольных напитков42.
Для более эффективной борьбы с шинкарством предполагалось стимулировать нижние полицейские чины особыми премиями. Опора в этом деле на волостных старшин и сельских старост, по мнению М. И. Зубовского, была бесперспективна:
«...я должен сознаться, что питаю лишь слабую надежду на содействие сельских властей, ибо опыт доказывает, что эти должностные лица в деле преследования тайного кормчества совершенно не надежны и не проникнуты сознанием служенного долга»43.
Обращает на себя внимание гендерный состав нарушителей, на которых были составлены протоколы осенью 1913 года о незаконной торговле (по сути - перепродаже) казенной водкой. В 78 % случаев продажа осуществлялась женщинами44.
Аналогичная ситуация наблюдалась и в Архангельской губернии, где среднестатистический портрет шинкаря выглядел следующим образом: женщина в возрасте, незамужняя или вдова, с маломощным хозяйством45.
В целом необходимо констатировать, что действительно эффективные меры по борьбе с алкоголизмом в деревне были приняты на государственном уровне лишь с началом Первой мировой войны. Однако в силу обстоятельств военного времени «сухой закон» уже не мог в полной мере благоприятно сказаться на уровне благосостояния сельского населения.