Особый акцент, сделанный в выступлении на проблемах безопасности, не случаен. Ряд стран региона имеет политические и военные соглашения с Лондоном: «.. .военный и гражданский персонал занимается содействием и консультированием местных вооруженных сил, а британские новобранцы проходят здесь обучение. Вооруженные силы СК принимают участие в операциях в Сомали, Южном Судане, Мали, Нигерии, Кении, Малави, Ботсване, Замбии, Сьерра-Леоне, Уганде, Танзании и ЮАР» [14, c. 29].
При сравнении выступления Т. Мэй с кейптаунской речью Г. Макмиллана бросаются в глаза «идеологически» правильные с содержательной точки зрения слова и обещания при отсутствии новых подходов Британии к взаимодействию с Тропической Африкой. Если Г. Макмиллан в 1960 г. продвигал идею взаимозависимости мира, то Т. Мэй озвучила набор хорошо известных практик без претензии на их программный характер.
Гораздо больше внимания мировых СМИ и обычных жителей привлекли танцы Т. Мэй в Африке, ставшие впоследствии популярным мемом. Импровизированные танцевальные движения премьер-министр сделала в Кейптауне, где она посетила школу. Там ее встретила толпа поющих и танцующих учеников, которым Т. Мэй стала подражать, повторяя их движения. Интернет-шутники снова назвали ее «Мэйбот» (от слияния ее фамилии и слова «робот»), прозвищем, которая она получила в том числе за заранее записанные ответы на вопросы о планируемом выходе Великобритании из Евросоюза. СМИ иронизировали, что танцевальные движения Т. Мэй, какими бы работоспособными они ни были, «служили цели привлечь внимание к ничем не примечательной в остальном поездке для заключения торговых сделок» [15].
После ЮАР премьер-министр прибыла в Нигерию, где на встрече с президентом М. Бухари обсудила меры по предотвращению миграции в Европу и улучшению сотрудничества в области безопасности -- борьбе с террористическими группами «Боко Харам» в Западной Африке и «Аш-Шабааб» в Сомали, а также меры по профилактике действий, подвергающих опасности окружающую среду. Премьер-министр также обратила внимание на проблему бедности в Африке: «Большинство самых бедных людей в мире -- африканцы. А рост благосостояния привел к росту неравенства как между странами, так и внутри них» [16]. Как видно, единственным инструментом для укрепления британских позиций в странах Тропической Африки Т. Мэй видела преимущественно такой традиционный подход, как политика развития.
Далее делегация прибыла в Кению. Президент Кенийской Республики У. Кениата заметил, что ни один британский премьер-министр не посещал восточноафриканскую страну в течение тридцати лет, сделав дипломатический упрек Т. Мэй на пресс-конференции в последний день ее визита на континент. У! Кениата заявил, что он рад, что Т. Мэй «нашла время» для визита и долго пытался «припомнить» фамилию главы Форин-офис Б. Джонсона, на что обратили внимание некоторые СМИ [17]. Также африканский лидер дал понять Т. Мэй, что Британия не единственная страна, которая заинтересована в отношениях с Кенией, упомянув, что он недавно вернулся из США, где встретился с президентом Д. Трампом, и скоро должен был отправиться в Китай. У. Кениата заявил, что страна «стремится искать друзей по всему миру» и что «это основа наших сегодняшних дискуссий с премьер- министром, а также с президентом Трампом и с Китаем» [17].
Действительно, Китай осуществляет масштабное проникновение в Африку, в том числе в рамках программы «Один пояс -- один путь». Но Британия продолжала делать упор на политику развития, уклоняясь от какой-либо новой инициативы в отношении стран Африки. Если в 1960 г. на Великобританию приходилось около 30 % всей африканской торговли, то сейчас на нее приходится всего лишь 3 %. Согласно отчету Всепартийной парламентской группы по Африке за ноябрь 2020 г. о торговле между Великобританией и Африкой после Брекзита и исследованиям Карнеги, торговля товарами и услугами выросла с 15 млрд долл. в 2000 г. до 27 млрд долл. в 2008 г. и 43 млрд долл. -- в 2012 г., прежде чем снова упала до 34 млрд долл. в 2019 г. и (частично из-за COVID-19) 14 млрд долл. в 2020 г. Для сравнения: на Китай приходилось 190 из 1300 млрд долл. мировой торговли Африки в 2019 г. В том же году более 40 % африканской торговли Великобритании приходилось на Южную Африку и Нигерию [8].
За время трехдневного турне по континенту Т. Мэй пообещала выделить 4 млрд фунтов стерлингов (5,1 млрд долл.) на поддержку африканских рынков. Увеличение прямых инвестиций Британии в Африку должно было ознаменовать смещение акцента с краткосрочного сокращения бедности на долгосрочный экономический рост. Т. Мэй пообещала, что Великобритания сохранит существующие торговые соглашения ЕС с Южноафриканским таможенным союзом, в который входят страны Южной Африки: Ботсвана, Лесото, Намибия, Свазиленд и Мозамбик. Союз дает этим странам облегченный доступ к британским и европейским рынкам [18].
Также премьер-министр подняла острый на тот период вопрос об экономическом воздействии Брекзита на страны Африки, заверив, что негативных последствий государства континента не ощутят и что к 2022 г. Великобритания обгонит США и станет крупнейшим инвестором стран «Большой семерки» в Африке. Однако, комментируя турне Т. Мэй, председатель Африканского фонда поддержки предпринимательства лорд Боатенг в эфире BBC Radio 4 заявил, что «реальность такова, что китайцы, французы, индийцы, а также Корея, Япония и даже Германия, как правило, гораздо более активно реагировали на бизнес в Африке, чем мы традиционно. Нам предстоит многое наверстать, если мы хотим максимально использовать историческую возможность изменить отношения между Африкой и Великобританией, чтобы они не рассматривались исключительно как благотворительное мероприятие или как корзина, подходящая только для [зарубежной помощи], а как возможность, которая требует инвестиций, принятия риска и поддержки со стороны правительства британских компаний» [19].
Действительно, Британии следует учитывать, что конкуренцию ей составлял и составляет не только Китай, но также Франция и Турция, лидеры которых совершили гораздо больше визитов в Африку с 2010 г., и даже географически отдаленная Япония проявляет большую активность на континенте [11].
Укреплению связей мешала и до сих пор мешает и незавершенная деколонизация в умах населения бывших колоний, которые по-прежнему воспринимают Британию как государство, стремящееся к неравноправному взаимодействию с Африкой. На разных мировых площадках регулярно звучат тезисы о том, что нищета и недостаточное развитие бывших колониальных стран во многом обусловлены последствиями длительного периода рабства и колониализма. Представители развивающихся стран призывают к признанию прошлых ошибок со стороны бывших метрополий и компенсации им за причиненный ущерб [20].
Современное развитие ситуации в африканских странах подтверждает прогнозы правительственных экспертов Великобритании, сделанные в конце 1950-х годов [6, p. 113]. В частности, аналитики тогда предупреждали, что выстраивание отношений с обретшими суверенный статус территориями будет осложнено в связи с тенденцией африканских стран рассматривать любые действия бывшей метрополии как проявление неоколониализма. Эксперты рекомендовали проводить максимально гибкий курс, в том числе по оказанию финансовой помощи, не задевая гордости молодых африканских государств [6, р. 119-121].
В поддержку интенсивных отношений с Тропической Африкой министр иностранных дел в правительстве Т. Мэй Б. Джонсон также совершил ряд визитов, причем заметно больше, чем любой высокопоставленный правительственный чиновник Великобритании за многие годы, посетив Эфиопию, Гамбию, Кению, Либерию, Нигерию, Уганду и Сомали, а также саммит Африканского союза и Евросоюза в Кот-д'Ивуар [11]. В рамках общей стратегии в отношении Африки внимание также было смещено в сторону западного региона Сахеля. Причины отчасти были связаны с миграцией и противодействием насильственному экстремизму в регионе, а также с желанием Лондона продемонстрировать, что страна после Брекзита является надежным партнером в области безопасности.
Место Африки в британской политике после визита Т. Мэй
В конце мая 2019 г. Т. Мэй после отказа Палаты общин в третий раз одобрить план бракоразводной сделки с ЕС была вынуждена подать в отставку. Новым лидером Консервативной партии был избран Б. Джонсон, вслед за этим возглавивший кабинет министров.
Джонсон был известен как жесткий брекзитер и правый популист. Однако, как и его предшественница, новый премьер не сумел заручиться поддержкой парламента. Премьер-министр распустил парламент и объявил о проведении досрочных выборов. На состоявшихся 12 декабря 2019 г. парламентских выборах убедительную победу одержали тори, что дало возможность Б. Джонсону провести в декабре 2019 г. через палату общин сделку о Брекзите. 31 января 2020 г. Великобритания официально вышла из Европейского союза.
Торговые отношения со странами Тропической Африки до выхода Британии из Евросоюза регулировались Соглашением Котону 2000 г. Это позволяло получать квоты и беспошлинный доступ к большинству африканских стран в соответствии с соглашением «Все, кроме оружия» и договоренностями об экономическом партнерстве для других стран, которые разрешали в основном свободный доступ, хотя и с требованием взаимной либерализации африканских рынков. После выхода из ЕС Великобритания отказалась от существовавшего режима, подписав новые соглашения с 16 африканскими странами, почти идентичные старым. При этом Лондон не предпринял никаких дополнительных шагов, чтобы, например, поддержать реализацию Африканской континентальной зоны свободной торговли (AfCFTA) [8].
В марте 2020 г. ВОЗ объявила режим пандемии в связи с быстрым распространением смертельно опасного вируса COVID-19. До пандемии в 2019 г. Британия заняла второе место по объему прямых иностранных инвестиций в Африке (после Китая) в размере 66 млрд долл., из которых 83 % были вложены в нефть, газ, горнодобывающую промышленность и финансовые услуги. К 2019 г. на Лондон- ской фондовой бирже было зарегистрировано более 110 африканских компаний с совокупной рыночной капитализацией 175 млрд долл. -- больше, чем на любой другой фондовой бирже за пределами Африки. Лондон также стал самым популярным зарубежным местом для выпуска африканских суверенных облигаций, всего было привлечено 36 млрд долл. Это частично компенсировало уход некоторых британских банков с рынков Африки [8]. Однако в связи с распространением COVID-19 и общим замедлением роста экономики в мире объемы инвестиций стали снижаться. В этих условиях стали актуальными вопросы оказания Соединенным Королевством содействия странам Африки в преодолении негативных последствий возникшей угрозы -- медицинских, экономических, гуманитарных. Лондон принял на себя ряд обязательств по оказанию помощи [21, с. 55].
В марте 2021 г. британское правительство опубликовало новую стратегию «Глобальная Британия в эпоху конкуренции: комплексный обзор безопасности, обороны, развития и внешней политики» [22]. Во вступительном слове к документу Б. Джонсон обозначил выход из ЕС как точку отсчета для начала нового периода британской истории: «...покинув Европейский союз, Великобритания открыла новую главу в своей истории. Мы будем открытыми миру, свободно идти своим путем, иметь свою глобальную сеть друзей и партнеров, а также возможность налаживать новые и более глубокие отношения [с другими странами]» [22].
Оборонная стратегия развивает и дополняет основные положения «Глобальной Британии». В очередной раз главным политическим и экономическим союзником названы США, которые «являются крупнейшим двусторонним партнером Великобритании с товарооборотом на сумму более 230 млрд фунтов стерлингов. и крупнейшим источником прямых иностранных инвестиций в 2019 г.» [22]. России было отведено значительное место в указанной стратегии, причем общая тональность и формулировки носят крайне негативный характер. В документе РФ обозначена как самая острая угроза британской безопасности, коллективной основой которой остается НАТО «в нашем родном евроатлантическом регионе» [22].
Б. Джонсон неоднократно в выступлениях обещал, что «Глобальная Британия» будет более активно взаимодействовать с остальным миром. Однако «Комплексный обзор» противоречит неоднократно озвученным заверениям британских политиков. В обзоре было мало упоминаний ЕС и Африки, более того содержание показывает резкое сокращение помощи иностранным государствам, прежде всего Тропической Африке, что согласуется с общим падением торговли Британии с континентом в последнее десятилетие -- с 43 млрд долл. в 2012 г. до 14 млрд долл. в 2020 г. [23]. Наиболее приоритетным в документе назван Индо-Тихоокеанский регион; важная роль отводится Содружеству и взаимодействию с бывшими доминионами в сфере безопасности, разведки и обороны.
На сегодняшний день Африка -- второй по численности населения континент. В Африке к югу от Сахары проживает более 1 млрд чел., половина из которых к 2050 г. будет моложе 25 лет. Регион состоит из стран с низким, ниже среднего, выше среднего и с высоким уровнем дохода, 22 из которых являются нестабильными или затронутыми конфликтами. Экономический рост в Тропической Африке оценивается в 4 % в 2021 г. (на 2 % больше, чем в 2020 г.); ожидается, что в 2022 г. экономика вырастет на 3,6 % [24].
В мае 2022 г. Министерство иностранных дел и международного развития Великобритании опубликовало стратегию международного развития на десятилетний период. Документ определяет четыре приоритета помощи Великобритании:
1. Надежные инвестиции, которые помогут британским партнерам обеспечить устойчивый рост и мобилизовать до 8 млрд фунтов стерлингов к 2025 г.
2. Расширение прав и возможностей женщин и девочек с упором на обеспечение девочек 12-летним качественным образованием, поддержка репродуктивного и сексуального здоровья и прекращение насилия в отношении женщин и девочек. (Планируется восстановление расходов до уровня 2019-2020 гг. в сумме 745 млн фунтов стерлингов в 2022-2023 гг.)