Статья: Веди себя по возрасту

ВЕДИ СЕБЯ ПО ВОЗРАСТУ!

ШЕРИЛ ЛАЗ

Университет Южного Мэна, Портленд, США

Введение

C точки зрения неспециалистов (и многих профессиональных социологов, если застать их вопросом врасплох), абсурдно думать о возрасте иначе, чем о хронологическом факте, или о свойстве, присущем каждому индивиду. Для большинства людей возраст так же очевиден, как расовая и половая принадлежность. В ответ на вопрос, «сколько тебе исполнилось?», мы называем число лет, прошедших со дня нашего рождения.

Когда от нас требуют вести себя по возрасту, мы прекрасно понимаем, что подразумевается под «возрастом», понимаем характер предъявляемых претензий и часто готовы объяснить свое «неподобающее поведение». Мы исходим из того, что по мере взросления люди вступают в разные роли, причем в предсказуемой последовательности. Когда эта последовательность нарушается, язык фиксирует несоответствие (мы о говорим о «матерях-подростках», «нестандартных студентах»), и мы ищем объяснений такой «несвоевременности».

Как в случае расы и гендера, якобы объективная, фактическая природа возраста делает его идеальным предметом социологического исследования. Сейчас социологи определяют расу как социальный конструкт, а не как биологический «факт». Представление о расе формируется внутри социальных групп (какая доля крови делает человека чернокожим или индейцем?), раса определяется людьми (что значит сойти за представителя одной расой, а не другой?). Более того, социологический анализ расы привел нас к более глубокому пониманию властных отношений и преобладающих нормативных представлений, которые создают и поддерживают якобы биологический факт расовой принадлежности.

Аналогичным образом социологи рассматривают гендер как социальный конструкт и индивидуальное достижение. Гендер определяется и формируется внутри социальных групп (что означает маскулинность для гетеросексуального сталевара? для гомосексуального банковского менеджера?) и производится индивидуумами в процессе социального взаимодействия (как женщина в мужском коллективе ведет себя по-женски?). Более того, согласно традиционным культурным представлениям, гендер ассоциируется с женщинами, тогда как доминирующая группа -- в данном случае мужчины -- рассматривается как лишенная пола.

Многое указывает на то, что возраст, как раса и гендер, не является естественной категорией и представляет собой нечто большее, чем просто число лет со дня нашего рождения. «Ты ведешь себя не по возрасту. Ты же уже большой», -- говорим мы детям, чтобы поощрить их самостоятельность (или добиться послушания). «Веди себя по возрасту. Хватит ребячиться», -- говорим мы взрослым, когда нам кажется, что они поступают безответственно. «Не забывай о своем возрасте. Ты уже не так молод», -- говорим мы пожилым людям, которые продолжают увлекаться молодежными занятиями. Одобряемые действия варьируются, но требование сохраняется. Говоря «веди себя по возрасту», мы настаиваем на том, что поведение должно соответствовать нормам. Однако в этой фразе также содержится здравомысленное представление о том, что возраст не является естественным и постоянным и требует определенной работы, т. е. психологических и физических усилий.

Таким образом, выражение «веди себя по возрасту» содержит принципиально социологическое видение возраста и дает нам полезную метафору перформативности. Возраст -- это действие, это перформанс в том смысле, что он требует действий и усилий; возраст нормативен. Вне зависимости, действуем ли мы хорошо или плохо, по правилам или нет, наша реализация собственного возраста--и возраст как таковой -- всегда носят коллективный и социальный характер. Тем не менее, возраст не просто формируется под влиянием социума, он конституируется в процессе общения и обретает значение во взаимодействии и широком общественном контексте. Мы все перформатируем или производим возраст в действиях: иными словами, мы постоянно производим наш собственный возраст, но также своими поступками и общением, убеждениями и чувствами, социальным поведением придаем значение возрасту других и возрасту как таковому.

В теоретической рамке, представленной в этой работе, возраст понимается как достижение. Понятие «достижения», как и близкое по смыслу «перформации», может относиться как к совершаемым действиям, так и к действиям уже совершенным. Меня в первую очередь интересует достижение не как совершившееся, а именно как совершаемое действие, которое является социальным и публичным. (Порой оно может быть и личным, однако возраст-как-достижение никогда не бывает только личным Такое использование идеи «достижения» напоминает концепции гендерных проектов и практик [Connell 1995] или перформативных актов Джудит.) Достижение возраста связано с часто рутинной, иногда яркой, но неизменно непрерывной работой.

Теоретическая рамка возраста-как-достижения основана на социологических теориях символического интеракционизма [Blumer 1969], этнометодологии [Garfinkel 1967; Heritage 1984; West, Zimmerman 1987], социальной феноменологии [Schutz 1970] и на более новой теории социального конструкционизма [Lorber, 1994; Gubrium et al., 1994]. Вслед за Блумером [1969: 2] мы исходим из трех центральных предпосылок.

1. Человеческие существа обращаются с вещами в зависимости от того, что они для них значат.

2. Значения вещей--предметов, людей, категорий лиц, общества, видов деятельности -- являются производными от социального взаимодействия.

3. Значения обрабатываются и модифицируются посредством процесса интерпретации, который использует человек, сталкиваясь с теми или иными явлениями.

Символический интеракционизм, этнометодология и феноменология здесь особенно полезны в силу своего внимания к агентности и креативности. Более поздние исследования в рамках социального конструкционизма [West, Zimmerman 1987; Lorber 1994] расширили наработки указанных направлений, показав, что самоочевидные концепции, которыми оперирует символический интеракционизм (личность, роль), в свою очередь являются и причиной, и следствием практик интеракции. Недавние работы в этой области уделяют особое внимание динамике власти, привилегий и социально-структурного контекста, в котором происходят формирование значения, интерпретация и действие.

Концепция возраста-как-достижения также опирается на недавние исследования жизненного цикла и свойственных ему переходов [Kohli 1986; Mayer, Muller 1986; Meyer 1986; Gubrium et al. 1994; Guillemard 1996]. В них возраст и старение рассматриваются как нечто большее, чем просто свойство «стариков». В своей работе я стремлюсь объединить два аспекта теории жизненного цикла. С одной стороны, это направление, представленное трудами Майера, Мюллера [1986] и Гилмора [1996], в рамках которого изучается воздействие на жизненный цикл макроисторических и социальных сил (рационализация, государство, работа и экономика). С другой -- направление, представленное Коли [1986], Майером [1986], Губриумом и др. [1994], которое рассматривает, как на микроуровне дискурсивные практики и представления о жизненном пути формируют личность.

Наконец, концепция возраста-как-достижения многим обязана недавним исследованиям антропологов [Fry 1980a; Keith, Kertzer 1984; Fry, Keith 1986], где акцентируется важность культурных и смысловых факторов. Антропологи признают двойственность культуры, которая, с одной стороны, служит проводником идеалов, ценностей и норм, а с другой -- образована актуальным поведением и реализацией установок. И в антропологическом подходе, и в рамках концепции возраста-как-достижения люди рассматриваются как активные умелые создатели и пользователи культуры. Кроме того, она требует от нас ценить эмические элементы (т. е. «внутреннее» видение культуры, в котором язык и суждения информаторов формируют исследуемую проблему). Наконец, как и в случае антропологии, моя теоретическая разработка стремится к холизму, то есть к пониманию смысла и опыта в присущем им контексте.

При разработке теоретической концепции возраста-как-достижения я исходила из пяти предпосылок. Во-первых, социология возраста имеет менее разработанную теоретическую базу, чем социология старения, -- она менее изучена, ей меньше учатся и ее меньше преподают. И хотя представление о расе и гендере как социальных конструктах и «достижениях» стало вполне привычным, аналогичное социологическое понимание возраста далеко не так развито. Я не говорю, что социологи не исследуют возраст как социальный конструкт -- многие как раз этим занимаются Среди работ, в которых возраст рассматривается как социальный конструкт, упомянем следующие: [Gubrium 1977, 1993; Gubrium et al. 1994; Guillemard 1996; Hazan 1992; Karp, Yoels 1982; Karp 1991].. Тем не менее, значительная часть социологии сконцентрирована на старении (понимаемом как период, следующий за ранним периодом «роста и развития» и средним периодом «зрелости») и старости.

Во-вторых, недавние исследования возрастной стратификации, политической экономики возраста и жизненного цикла заложили основу для социологии возраста, которая существенно отличается и от исследований конкретных возрастных групп (особенно пожилых), и от геронтологии. В-третьих, допущения, на которые опирается социология старения (возраст как объективный хронологический факт, возраст как личностное качество, пожилой возраст и старость как социальные проблемы, возраст как самодетерминируемое или сверхдетерминированное явление), мешают концептуализировать возраст как социальный конструкт. В этом плане изучение возраста имеет много общего с изучением гендера.

В-четвертых, поскольку социология гендера первой начала работать с указанными допущениями, социология возраста может у нее поучиться. Наконец, существует большое разнообразие литературы, на основе которой мы можем отталкиваться при разработке концепции возраста-как-достижения. Я не ставлю перед собой задачу сделать комплексный обзор исследований возраста и старения. Наоборот, я опираюсь на существующую литературу выборочно, в той степени, в которой это необходимо для разработки концепции возраста-как-достижения, и для демонстрации ее потенциала, когда речь заходит об упорядочивании того, что мы уже знаем о возрасте и старении.

Социология возраста и социология старения

Социология возраста намного реже становится объектом теоретизирования, исследований и преподавания, чем социология старения. Американская социологическая ассоциация (ASA) поддерживает секцию по социологии старения, но не возраста¹, и в монографиях, заголовках журналов, учебниках и названиях курсов, фигурирующих в путеводителе по учебным ресурсам ассоциации, слово «старение» присутствует намного чаще, чем «возраст» В 1997 г. участники секции проголосовали за изменение ее названия с «Секция старения» на «Секция старения и жизненного цикла». Список журналов, публикующих научные исследования по социологии возраста/старения, включает следующие наименования: "The Gerontologist", "Journal of Aging Studies", "Aging", "Aging and Society", "Research on Aging", "Aging and Human Development", "Age and Aging", "Journal of Women and Aging", и "Journals of Gerontology". Из 30 курсов, включенных в изданное Американской социологической ассоциацией в 1991 г. пособие «Обучение социологии старения» (сост. Харрис и Палмор), только один назывался «Социология возраста», и еще несколько были сфокусированы на жизненном цикле и переходах от одного его этапа к другому. Большинство было посвящено социальной геронтологии, старению, «концу жизни», «седеющей Америке», «пожилым» и «старости». Наиболее значимые исследования тоже фокусируются на старении и старости: «Социология старения» (Харрис), «Старение в массовом обществе» (Хендрикс и Хендрикс), «Социальная геронтология» (Хойман и Кийак), «Социальные силы и старение» (Этчли), «Пособие по старению и социальным наукам» (сост. Байнсток и Джордж), «Старение» (сост. Муди), «Старение в XXI веке» (сост. Каданьо и Стрит).. Более того, слово «aging», обозначающее прибавление лет, стало практически прямым синонимом старости Это особенно заметно в социологии старения и во вступительных текстах к работам по общей социологии (яркий пример [Macionis 1977]), а также. В результате исследования старения во многом пересекаются, а иногда и полностью совпадают с геронтологией. Если же социологи работают с другими возрастными группами (а не только с пожилыми), это происходит в рамках социологии детства, отрочества, юности и проч.

Наконец, как в свое время отметили Пассат и Бенгтсон [Passuth, Bengtson 1988], исследования старости существенно отстают от общей теории социологии. По их мнению, винить в этом следует влияние геронтологии (в особенности ее направленность на изучение средств прогнозирования удовлетворенности старостью) и преобладание структурного функционализма в социальной геронтологии [Passuth, Bengtson 1988: 346]¹.

Несмотря на преимущественный интерес к старению и пожилым людям, теоретические работы последних лет дают достаточные основания для создания социологии возраста, отличающейся от социологии старения, старости, детства и других возрастных категорий, хотя неизбежно с ними пересекающейся. К примеру, предложенная Матильдой Райли, Анной Фонер и их коллегами теория стратификации изучает, как в обществе распределяются возрастные категории, какие отношения складываются между ними и внутри них, а также как когортная принадлежность и история влияют на членов возрастной группы. К разнообразным возрастным группам также обращаются исследования по социальному конструированию жизненного цикла, поскольку в их цели входит изучение того, как макросоциальные факторы и интеракция влияют на формирование жизненного цикла.

Если резюмировать, я мыслю социологию возраста -- по аналогии с социологией гендера -- теоретическим и эмпирическим исследованием того, как создается, поддерживается, оспаривается и трансформируется возраст как концепция и институт; как социальные статусы, нормы, роли, институты и социальные структуры формируют и укрепляют определенные представления и умозрительные допущения по поводу разных возрастных категорий; как возраст структурирует жизнь и жизненный опыт конкретных людей, в том числе реализацию самого возраста. Когда я предлагаю выделить социологию возраста в отдельную исследовательскую сферу, не надо видеть в этом стремление умалить ценность изучения старения или отдельных возрастных категорий. Вслед за Матильдой Райли я полагаю, что особое внимание к возрасту поможет расширить наше исследовательское поле и в перспективе изменить социологию как таковую.

В своем обращении к Американской социологической ассоциации 1986 года она подчеркнула: «Формирующаяся сфера исследований возраста видится мне выражением собственно социологической перспективы и примером того, как одно направление социологических исследований способно помочь ее реализации воплощению. Как и иные специализированные направления, социология возраста способна сместить акценты, прояснить и конкретизировать социологические аксиомы. Она может открыть новые грани, сформулировать новые вопросы, снять вопросы старые и нерелевантные, вдохнуть жизнь в стагнирующие области и ускорить работу в областях развивающихся. Ее появление способно заострить, прояснить социологическую оптику, повысить ее востребованность. Но дело только начинается» [Riley 1987: 11].