Именно в составленной Валуевым записке впервые встречается новое название должности главного начальника края -- «главноначальствующий по гражданской части на Кавказе». Члены совещания явно желали предоставить ему большую часть прежних полномочий наместника. В то же время в записке был намечен новый порядок взаимодействия главноначальствующего с Петербургом. Так, в частности, указывалось, что «по ведомствам министерства финансов, народного просвещения, государственных имуществ и путей сообщения местные учреждения подчиняются непосредственно ведению означенных министерств по всем текущим делам администрации, на основании особых правил, обеспечивающих главноначальствующему получение всех ему нужных сведений» (п. 10). Кроме того, предусматривалось, что «по всем законодательным вопросам все министры обязаны сноситься с главноначальствующим о доставлении с его стороны предварительных соображений и заключений» (п. 13), «такие же предварительные сношения производятся и по важнейшим мерам административного или распорядительного свойства» (и. 14), а «все назначения по губернскому и областному управлению требуют предварительного соглашения с главноначальствующим» (и. 15) Там же, л. 4--4 об..
Записка Валуева, видимо, легла в основу дальнейшей работы. 11 апреля, побывав у императора в Гатчине, великий князь, судя по памятной книжке, «говорил ему о Кавказе» ГА РФ, ф. 649, on. 1, д. 54, с. 36.. Военный министр 25 апреля утверждал в дневнике, что «великий князь Михаил Николаевич вместе с бар. А.П. Николаи и ген.-л. П.П. Павловым продолжает сочинять проект нового управления на Кавказе; наместника полагается обратить в главноначальствующего и поставить его наравне с генерал-губернаторами» Милютин Д.А. Дневник... С. 315.. Однако в памятной книжке вел. кн. Михаила Николаевича его занятия или хотя бы встречи с Николаи и Павловым 9--19 апреля не зафиксированы, тогда как обычно в ней перечислялись все посетители и собеседники ГА РФ, ф. 649, on. 1, д. 54, с. 35-38.. Тем не менее к 19 апреля была составлена новая редакция проекта, которую великий князь направил на рассмотрение членов совещания Об этой новой редакции Валуев упоминает в письме, отправленном вел. кн. Михаилу Ни-колаевичу 19 апреля: РГИА, ф. 932, on. 1, д. 321, л. 2. Судя по записям в памятной книжке, в тот же день великий князь был у Милютина и «занимался... с Лорисом» (ГА РФ, ф. 649, on. 1, д. 54, с. 39). Милютин упомянул в дневнике 19 апреля: «Утром заехал ко мне великий князь Михаил Николае-вич. Говорили о кавказских делах и результате бывшего у него на прошлой неделе совещания, по которому он будет иметь на днях доклад у Государя» {Милютин Д.А. Дневник... С. 310).. Как выразился в своём отзыве, представленном 24 апреля, член Государственного совета Е.П. Старицкий: «Сущность новых предположений заключается в том, что с упразднением звания наместника Кавказского управление всем Кавказом, за исключением Ставропольской губернии, как в гражданском, так и военном отношении, вверяется главноначальствующему, коему сохраняется достаточно власти и средств, чтобы иметь возможность содействовать развитию благосостояния и удовлетворения потребностей края, с полным знанием местных условий и согласно с общими интересами государства» РГИА, ф. 932, on. 1, д. 321, л. 11..
Судя по упоминанию о Ставропольской губ., члены совещания серьёзно обсуждали удивившую Милютина 6 апреля «странную мысль о разделении Кавказа на северный и южный». Впрочем, в правительственных сферах в 1881 г. циркулировали и более оригинальные идеи. Например, в фонде гр. Н.П. Игнатьева отложилась датированная 1 сентября 1881 г. записка, в которой предлагалось разделить Кавказ на западную и восточную части. «Если только отбросить предвзятую мысль, что Кавказ природой разделён на север и юг, -- рассуждал её автор, -- и что поэтому другого деления в административном смысле теперь быть не может.., то вопрос о делении разрешается сам собой, вторя движению и группировке народов, которые поделились на две группы: западную, или черноморскую, и восточную, или каспийскую. Первая более подходит к арийской, а вторая к тюркской расе... Одинаково эти же группы, западная и восточная, в смысле духовного проявления отличаются друг от друга: сунниты и шииты всегда были врагами, хотя и соседями. Первые находят правительственную поддержку в Турции, а вторые в Персии, и в силу этих начал и противоположных направлений Кавказ по южной своей границе делится надвое: отдел турецкий, или черноморский, и персидский, или каспийский... И в экономическом смысле Кавказ по долинам Кубани, Риона, Терека и Куры очень различен» ГА РФ, ф. 730, on. 1, д. 1658, л. 2 об.-З..
25 апреля состоялось второе (и последнее) заседание у вел. кн. Михаила Николаевича, в котором участвовали Валуев, Лорис-Меликов, Милютин, Николаи и Старицкий. По словам военного министра, «большая часть времени прошла в прениях между графом Валуевым, бароном Николаи и Старицким о второстепенных подробностях будущей организации главного управления В сохранившихся отзывах отразились, в частности, их сомнения в том, насколько оправ-данно «с упразднением звания наместника создание особой должности начальника гражданского управления». Так, Старицкий полагал «более правильным и осторожным соответственно заменить звание наместника званием главноначальствующего, заменить и должность начальника главного управления наместника должностью директора канцелярии главноначальствующего, со средото-чием в этой канцелярии дел нынешнего департамента главного управления, а равно и других вто-ростепенных частей и управлений» (РГИА, ф. 932, on. 1, д. 321, л. 11--11 об.).; только Лорис-Меликов вывел разговор на более широкую дорогу; он поднял вопрос об оставлении преемнику его высочества титула наместника, с предоставлением ему самому на месте и постепенно вводить в местном управлении те изменения, которые будут признаны возможными в видах удешевления его и объединения Кавказского края с остальной Россией». В результате, «окончательно пришли к заключению, чтобы несколько изменить редакцию составленной записки, предоставив вопрос о титуле непосредственному решению самого Государя» Милютин Д.А. Дневник... С. 315..
На этот раз решения совещания были оформлены как «Главные основания предположенных изменений в управлении Кавказа». В соответствии с ними упразднялось звание наместника, а управление краем поручалось главноначальствующему на Кавказе, который одновременно являлся бы главнокомандующим Кавказской армией. При этом оговаривалось, что «размер и пределы власти главноначальствующего, как по делам общего управления, так и по предметам ведения отдельных министерств, определяются особым положением, в основу коего имеет быть принято: а) прямое подчинение главноначальствующему губернских и областных начальников; б) предоставление ему по всем делам и мерам, до вверенного ему края касающимся, как общим, исходящим из непосредственных соображений министерств, так и частным, восходящим из соответственных областных, губернских и других учреждений в крае, такого участия в обсуждении и решении их, которое, истекая из самого значения этого лица, как главного представителя правительственной власти на Кавказе, ставило бы его в возможность, своевременно и с полным знанием всех местных обстоятельств, содействовать успешному выполнению правительственных мер и правильному и согласному с общими государственными интересами удовлетворению местных потребностей вверенного края». При главноначальствующем могли состоять отдельные лица и учреждения, права и обязанности которых предполагалось позднее определить в специальных положениях и штатах РГИА, ф. 932, on. 1, д. 321, л. 10..
Однако гр. Лорис-Меликов, видимо, не случайно предлагал сохранить должность наместника. Александр III, похоже, колебался и готов был её сохранить, если бы удалось найти человека, подходящего для подобной роли по своему статусу в чиновной иерархии, административному опыту и личному авторитету. Свой выбор император остановил на Милютине, скорое удаление которого из Военного министерства в условиях нового царствования признавалось неизбежным. Ещё 17 апреля Дмитрий Алексеевич записал в дневнике: «Лорис-Ме- ликов предупредил меня, что, по всем вероятиям, будет сделано мне предложение занять место наместника и главнокомандующего. Известие это заставляет меня призадуматься: должен ли я или нет отклонить эту чашу?» Милютин Д.А. Дневник... С. 310.. Окончательное решение он принял после публикации манифеста 29 апреля 1881 г. и последовавших за ним отставок Лорис-Меликова и Абазы. Государственный секретарь Е.А. Перетц отметил в своём «дневнике» 5 мая: «Граф Д.А. Милютин в высшей степени недоволен совершившейся переменой. Он говорит, что не просит пока об отставке только потому, что он человек военный и не считает возможным публично протестовать против изданного манифеста. Он намерен просить об увольнении осенью» Дневник Е.А. Перетца... С. 71..
Между тем события развивались быстрее. 5 мая Милютин «поехал в Гатчину с твёрдым намерением заговорить с Государем об увольнении». «По окончании доклада Государю о текущих делах, -- писал он в тот же день, -- я завёл речь о предполагавшемся назначении графа Гейдена в Финляндию и ходатайствовал о назначении его вместе с тем членом Государственного совета. Разговор этот навёл Государя на те объяснения, которых давно уже я ожидал: мне предложено было место наместника и главнокомандующего на Кавказе. Согласно принятому мною решению, я положительно отклонил это назначение, сославшись на свои лета, утомление физическое и нравственное, и просил уволить меня от настоящей должности военного министра. Государь говорит, что затрудняется в выборе лица для замещения великого князя Михаила Николаевича на Кавказе, что в случае моего туда назначения предполагает сохранить за мной и звание наместника. Однако же я настоял на своей просьбе отпустить меня на отдых после 20-летнего управления министерством. Государь, выслушав меня, кротко и спокойно закончил разговор словами: “Дайте мне подумать и переговорить с Михаил Николаевичем”» Милютин Д.А. Дневник... С. 325..
Кандидатура Милютина вполне устраивала вел. кн. Михаила Николаевича, желавшего сохранить наместничество и всю систему управления Кавказом. 7 мая он даже попытался переубедить строптивого сановника. «Великий князь Михаил Николаевич, -- отметил Милютин, -- заехал ко мне, чтобы проститься пред отъездом на Кавказ, где он намерен пробыть около месяца. Узнав вчера от Государя о моём отказе принять должность наместника и главнокомандующего, он упрекнул меня и уговаривал принять предлагаемую должность, уверяя, что мне там вовсе не будет трудно справиться и что в тамошнем порядке управления всё может быть оставлено без изменений. Я не мог, конечно, ответить, что было бы недобросовестно с моей стороны оставить управление краем в настоящем его расстройстве (в которое оно пришло за время его там пребывания), оправдывал свой отказ утомлением, необходимостью отдыха... По словам великого князя, вопрос о замещении его отложен до возвращения его в Петербург» Милютин Д.А. Дневник... С. 326..
Вел. кн. Михаил Николаевич вернулся на Кавказ, где пробыл с 14 по 31 мая для завершения своих дел и подготовки к переезду в Петербург. Но за эти дни он успел обсудить со своими ближайшими сотрудниками -- генералами кн. Меликовым, Старосельским и Павловым -- намеченное упразднение наместничества РГИА, ф. 932, on. 1, д. 321, л. 5.. 31 мая кн. Меликов сообщал великому князю: «Вашему императорскому высочеству благоугодно было удостоить меня, а равно начальника Главного управления и Окружного штаба, предложением высказать мнение наше по вопросу о предстоящем упразднении звания наместника кавказского. На совещании моём с генералами Старосельским и Павловым выяснилось, что взгляд наш по этому предмету, в общих чертах, совершенно тождествен... По настоящему положению дел на Кавказе, несмотря на достигнутые в развитии края успехи, нет основания считать предполагаемое уменьшение власти главного начальника края возможным без вреда как для продолжения успешного хода этого развития, так и для упрочения здесь общегосударственных интересов... Ныне, когда признаётся необходимым усиливать местную правительственную власть даже во многих внутренних провинциях государства, со сплошным русским населением, представляется весьма естественным другой вывод, что именно в настоящее время не следовало бы допускать ни малейшего ослабления местной власти в таком трудном для управления крае, как Кавказ, даже в том случае, если бы в интересах его собственного развития и устройства это признавалось своевременным. Ввиду этих соображений, я, по долгу чести и верноподданства, равно как и приобретённому мною знанию местных условий края, считаю моей обязанностью заявить... о том, что существующая на Кавказе власть главного начальника должна быть и с оставлением края Вашим императорским высочеством сохранена впредь до времени без изменения, со всеми прерогативами, в том числе и оставлением за главным начальником высокого звания императорского наместника» Там же, л. 7--8 об. Это же «убеждение» практически дословно кн. Меликов повторил в пись-ме, направленном великому князю 21 сентября (ГА РФ, ф. 649, on. 1, д. 670, л. 11--12)..
Вернувшись в Петербург, вел. кн. Михаил Николаевич 11 июня доложил императору в Александрии о кавказских делах и мнении генералов, после чего составил краткую записку: «Его величеству угодно было решить, чтобы впредь до времени не изменять существующего внешнего управления Кавказом, с тем, чтобы и по отмене и введении должностей наместника и главноначальствующего генерал-лейтенант князь Меликов продолжал бы по-прежнему исправлять обе эти должности. При этом Государю угодно, чтобы с постепенным развитием гражданской жизни на Кавказе предоставить бы в ведение общих правительственных учреждений империи те стороны местного управления, в отношении которых это будет признано соответственным» РГИА, ф. 932, on. 1, д. 321, л. 4 об.--5, 12..
Таким образом, великий князь добился от императора согласия не форсировать упразднение наместничества ГА РФ, ф. 649, on. 1, д. 670, л. 11-12.. 15 июля он получил, по его собственному выражению, «сюрприз» -- подписанный накануне указ о назначении председателем Государственного совета Там же, д. 54, с. 66.. А 27 июля по всем правительственным местам Кавказа и Закавказья был разослан циркуляр, сообщавший об увольнении вел. кн. Михаила Николаевича от должности наместника кавказского РГИА, ф. 1268, оп. 25, д. 234, л. 1..
Тем временем появлялись новые претенденты на должность главного начальника на Кавказе. 2 мая кн. В.П. Мещерский записал в своём дневнике: «Слухи подтверждаются и дополняются... По телеграфу вызван из Одессы генерал-губернатор кн. Дондуков. Его называют как кандидата на должность наместника кавказского». 23 мая в дневнике князя приводятся «новые слухи и толки о перемещениях», в частности, «о назначении графа Петра Шувалова на Кавказ» Мещерский В.П. Дневник. 1881 год. СПб., 1881. С. 11--12, 122..
7 августа Милютина, проживавшего тогда в Крыму, посетил «совершенно неожиданно князь А.М. Дондуков-Корсаков, одесский генерал-губернатор и командующий войсками Одесского округа». «Часа два он пробыл у нас, -- записал в дневнике Дмитрий Алексеевич, -- и, по своему обычаю, не умолкал во всё время. Более всего распространялся он о возможности нового назначения его на Кавказе. (Хотя, по словам его, назначение это и пугает его, однако ж нетрудно было подметить в нём, что слухи об этом перемещении льстят его самолюбию)» Милютин Д.А. Дневник... С. 370.. В пользу кн. Дондукова-Корсакова говорило то, что он в молодости долго служил на Кавказе, имел солидный послужной список и с 1860-х гг. занимал различные административные посты.
При этом кн. Дондуков-Корсаков всячески старался обратить на себя внимание. Так, в июле 1881 г. он направил министру внутренних дел гр. Н.П. Игнатьеву записку о преобразовании губернской и уездной администрации, попросив «повергнуть... изложенные в записке предположения... на Высочайшее его императорского величества воззрение» РГИА, ф. 908, on. 1, д. 422, л. 6 об.-7; ОР РГБ, ф. 169, к. 45, д. 15.. Кстати, большую часть этого письма занимало перечисление должностей и заслуг князя на поле «широкой гражданской деятельности», после чего уже говорилось «о новой организации генерал-губернаторства, не в качестве лишь тормозящей дело инстанции, не в виде власти, созданной как бы для поддержания сепаративных стремлений отдельных местностей, а как высший постоянный орган правительственного надзора, нравственно ответственный за благосостояние и правильное развитие края, власть, на обязанности которой в то же время должно лежать постоянное стремление к объединению данной местности с общим государственным организмом России, что имеет особенное значение ввиду крайне разнообразных этнографических и экономических условий нашего отечества, столь обширного в территориальном отношении и столь разнородного по составу своего населения». Данный пассаж, получивший развитие в записке, явно был рассчитан на то, чтобы понравиться Александру III. Саму записку князь напечатал в типографии штаба Одесского воєнного округа в 20 экземплярах, из которых 15 передал гр. Игнатьеву для распространения среди «лиц компетентных и занимающихся этим вопросом» РГИА, ф. 908, on. 1, д. 422, л. 7--8 об..