Новый виток конфликта наступает в ноябре 2013 г., когда КНР в одностороннем порядке ввела зону опознавания ПВО в Восточно-Китайском море, куда вошла и подводная скала Иодо. Правительство Южной Кореи сразу же официально уведомило китайское руководство, что не намерено признавать введенную Китаем зону опознавания ПВО КНР. В ответ на действия Китая южнокорейское правительство 8 декабря 2013 г. расширило собственную зону опознавания ПВО Республики Корея, включающую риф Иодо. В попытке усилить свое влияние в районе Иодо в январе 2016 г. директор Управления национальной безопасности Республики Корея Пак Ин Ён представил «План по обеспечению безопасности на море». Согласно этому плану для обеспечения и укрепления безопасности Иодо на дежурство в Восточно-Китайском море с апреля 2016 г. заступает новейший и самый большой (водоизмещением 5 тыс. т) сторожевой корабль «Личхонхо» [16].
Помимо исторических фактов, на которые ссылается Китай, китайская сторона, доказывая свои права на подводный риф, считает, что «остров Иодо» является естественным продолжением континентального шельфа, на который Корея не имеет никаких прав, поскольку Иодо располагается в 200-мильной зоне, подконтрольной Китаю. На подобные заявления китайского руководства южнокорейская сторона утверждает, что при определении континентального шельфа и установлении границ исключительной экономической зоны понятие «естественное продолжение суши» не играет на данный момент решающей роли [17]. Южнокорейская сторона считает, что при решении вопроса принадлежности континентального шельфа в ВосточноКитайском море в целом, и «острова Иодо» в частности необходимо опираться на правовые международные нормы, а не на данные геологического строения морского дна.
Одним из самых острых, сложных вопросов, создающих угрозу безопасности в Северо-Восточной Азии, является вопрос о статусе Тайваня. Китай претендует на суверенитет над островом Тайвань (кит. п;в). После победы в гражданской войне коммунистов на остров отступило гоминьдановское правительство Китайской Республики под руководством Чан Кайши. Изначально нейтральная к Тайваню позиция Соединенных Штатов Америки резко изменилась после того, как КНР вмешалась в корейскую войну на стороне КНДР, где США действовали на основе резолюции СБ ООН. Ответные действия США привели к фактической невозможности для КНР захватить Тайвань. КНР рассматривает Тайвань и прилегающие острова как часть единого и неделимого китайского государства. Руководство Китайской Республики (Тайваня) также претендует на суверенитет над всей территорией Китая, хотя в последнее время здесь усиливается движение за то, чтобы объявить Тайвань отдельным государством. Тайвань был официальным представителем Китая в ООН до 1971 г. [18].
В конце 1970-х гг., используя обострение отношений между СССР и США из-за ввода советских войск в Афганистан, Пекин установил дипломатические отношения с США, которые ради этого разорвали официальные отношения с Тайванем, хотя и продолжали оказывать ему экономическую и военную помощь.
В 1992 г. китайское руководство, наладившее отношения с США и вставшее на путь рыночных реформ, начало переговоры с Тайванем о мирном воссоединении. Но 11 июля 1999 г. они были прерваны, после того как тайваньский президент Ли Дэнхуэй объявил, что КНР и Тайвань - это «две страны по обе стороны Тайваньского пролива». В 2000 г. президентом Тайваня стал Чэнь Шуйбянь, предложивший провести референдум о независимости острова, после этого китайское руководство стало все более настойчиво призывать к скорейшему решению тайваньской проблемы.
14 марта 2005 г. Всекитайское собрание народных представителей (ВСНП) одобрило закон «О противодействии расколу страны». Этот документ предусматривает право правительства КНР применить все необходимые меры для защиты своего суверенитета и территориальной целостности в случае попыток отделить остров Тайвань от Китая, или в случае изменения ситуации, которая может привести к отделению Тайваня от страны, или же если все условия для мирного объединения будут исчерпаны.
Принятый документ, законодательно закрепляющий возможность применения силы, чтобы предотвратить провозглашение островом независимости, является фактически попыткой усилить психологическое давление на Тайвань и склонить его к переговорам о мирном воссоединении на условиях Пекина.
Принятый КНР закон прямо противоречит американскому закону «О безопасности Тайваня», в котором говорится о недопустимости применения силы в интересах решения проблемы единства Китая. Реакция
США была отрицательной, поскольку по этому закону США имеют перед Тайванем обязательство защитить его в случае агрессии. В конце февраля 2005 г., предвидя принятие в КНР этого закона, США убедили Японию включить Тайвань в зону общих стратегических интересов двух стран, которые к тому же состоят в двустороннем оборонном союзе. Государственный секретарь США Кондолиза Райс заявила, что принятый закон повысит напряженность в регионе. К ее словам присоединилась Япония, выразившая серьезную озабоченность принятым законом.
В ответ премьер-министр КНР Вэнь Цзябао призвал США и Японию воздержаться от прямого или непрямого вмешательства в тайваньскую проблему, являющуюся внутренним делом Китая, а председатель КНР Ху Цзиньтао призвал армию готовиться к войне для защиты территориальной целостности Китая.
Никаких попыток решить Тайваньский вопрос силой не последовало. Скорее, наоборот, материковый Китай стал все активнее вовлекать остров в орбиту своих экономических интересов и взаимовыгодного сотрудничества. Так, Китайская Народная Республика за последние 4 года нахождения у власти на острове Гоминьдана (2012-2016) осуществила прорыв в отношениях с Тайванем, и прежде всего в торговоэкономической сфере. Огромное количество тайваньских компаний разного масштаба и направленности интегрированы в экономику КНР, размещенные на материке их производства подпадают под его юрисдикцию. Разорвать это глобальное слияние, даже чисто теоретически, представляется недостижимой задачей в существующих условиях. По крайней мере без неприемлемого для тайваньской стороны ущерба и с исключением разработки проектов силового присоединения острова. Китайские прямые и косвенные инвестиции уже стали безальтернативным элементом экономики «острова», и масштабные радикальные изменения со знаком «минус» будут чреваты глобальным экономическим дефолтом для Тайваня.
Таким образом, Китай все больше интегрирует остров в собственную экономическую систему. Однако он по-прежнему далек от решения вопроса о присоединении острова к материку или какой-либо иной альтернативы в разрешении данного очень острого и болезненного для Пекина аспекта территориальной целостности и возвращения китайских территорий [18].
военная безопасность
Военные учения и переформатирование вооруженных сил в регионе как фактор дестабилизации в сфере региональной безопасности
Существует еще один фактор, еще одна угроза региональной безопасности в военной сфере. Это увеличение военных расходов, воинских контингентов и вооружений как стран региона, так и внешних игроков на территории государств Северо-Восточной Азии. В первую очередь речь идет о США и о развертывании систем ПРО в Республике Корея и Японии. В начале 2016 г. США и Республика Корея подписали соглашение о размещении системы ПРО в ответ на ракетноядерные испытания КНДР, а в сентябре 2017 г., несмотря на протесты и манифестации местного населения, начались практические шаги по реализации соглашения. Так, в уезде Сончжу появилась полноценная батарея ПРО США THAAD, состоящая из радара, системы управления и контроля, шести пусковых установок с восемью противоракетами в каждой. Обеспечивают работу систем около 200 солдат и офицеров США, для которых возведена соответствующая инфраструктура. Таким образом, размещение американской системы ПРО в Северо-Восточной Азии стало реальностью. И хотя руководство Республики Корея заявляет о временно характере такого размещения, надо полагать, что это всерьез и надолго.
В конце 2004 г. Япония и США подписали соглашение о сотрудничестве в области создания ПРО, которое предусматривало и обмен секретными технологиями. В Японии размещены американские станции слежения за ракетными пусками.
В декабре 2017 г. правительство Японии одобрило размещение в стране двух американских противоракетных комплексов Aegis Ashore (наземная версия корабельного противоракетного комплекса). Было заявлено, что размещение этих систем позволит адекватно ответить на угрозы, возникшие в связи с северокорейской ракетно-ядерной программой. Система Aegis Ashore станет третьим рубежом противоракетной обороны Японии. Первый рубеж - установленные на эсминцах типа «Конго» корабельные комплексы Aegis, вооруженные ракетами-перехватчиками SM-3 и предназначенные для поражения баллистических ракет на за- атмосферных высотах. Второй рубеж - ракеты PAC-3 наземного базирования, предназначенные для поражения ракет после их возвращения в атмосферу Земли. 22 января 2018 г. премьер-министр Японии Синдзо Абэ сообщил, что на территории страны будут размещены системы ПРО США «Иджис Эшор» [19].
Китай и Россия резко выступают против такого развития событий, заявляя протесты против системы ПРО, так как это несет угрозы национальной безопасности как одной, так и другой страны и ведет к изменению расстановки сил в регионе и ухудшению ситуации в сфере стратегической стабильности.
Усиление военного присутствия США в регионе и развертывание системы ПРО вызывают не только протесты со стороны отдельных стран региона, но и ответные действия. Так, все последние годы растет военный бюджет Китая. В 2016 г. он вырос на 7,6%, в 2017 г. - на 7%, в 2018 г. - на 8,1%, до 1,11 трлн юаней (175 млрд долл.). Рост военных расходов Поднебесной наблюдается последние два десятилетия, однако особенно интенсивно именно в последние годы. В абсолютном выражении военный бюджет КНР занимает второе место в мире после оборонного бюджета США. По данным Стокгольмского института проблем развития мира (СИПРИ), доля расходов Китая в общем объеме мировых военных расходов возросла с 5,8% в 2008 г. до 13% в 2017 г.
Соединенные Штаты Америки - страна с самыми высокими военными расходами в мире. В 2017 г. военные расходы США превысили общий объем расходов семи следующих за ними крупнейших военных экономик мира. По сравнению с 2016 г. расходы США не изменились, составив в 2017 г. 610 млрд долл. «Проявившаяся в 2010 г. тенденция к сокращению военных расходов США ушла, - отмечает Од Флоран, директор Программы вооружений и военных расходов СИПРИ. - В 2018 г. США существенно увеличат военные расходы, чтобы обеспечить увеличение численности военнослужащих и модернизацию обычных и ядерных вооружений». Растут расходы и в соседних с Китаем государствах. В частности, в 2017 г. расходы Республики Корея составили 39,2 млрд долл., что на 1,7% больше, чем в 2016 г.
Впервые с 1998 г. наблюдалось падение военных расходов России: 2017 г. они составили 66,3 млрд долл., что на 20% ниже по сравнению с 2016 г. Это не было обусловлено какими-то политическими причинами - модернизация армии остается приоритетом для России. Однако военный бюджет был ограничен в результате экономических проблем, с которыми страна столкнулась после 2014 г. При этом, даже с учетом такого сокращения, Россия по состоянию на 2017 г. занимает четвертое место в мире с 3,8% от мировых военных расходов (уступив третье место Саудовской Аравии, у которой 4%). При этом Япония в этом списке занимает восьмое место (несмотря на антивоенный характер Конституции и отсутствие в стране вооруженных сил), Республика Корея - десятое место.
В КНР в 2015 г. высшим партийно-государственным руководством была провозглашена военная реформа, которая должна быть реализована к 2020 г. Модернизация Народно-освободительной армии Китая (НОАК) осуществлялась и осуществляется на фоне значительного сокращения ее численности. Известно, что и нынешняя военная реформа будет сопровождаться сокращением численности НОАК на 300 тыс. человек, о чем Си Цзиньпин объявил еще 3 сентября 2015 г. Отмечается, что предстоит значительное сокращение административного персонала, доли некомбатантов. Но сокращение может коснуться и ряда соединений и частей сухопутных войск.
Значительная часть усилий по развитию НОАК приходится на военно-морские силы. Еще в конце 1980-х гг. в КНР была разработана концепция «активной обороны в ближних морях». В соответствии с ней ВМС НОАК должны были приобрести способность обеспечить на определенное время господство в прилегающих к Китаю морях применительно к так называемой первой цепи островов с последующим поэтапным продвижением ко второй цепи островов. В более отдаленной перспективе рассматривалась возможность строительства океанского флота. Только в последние семь-восемь лет у КНР появились возможности по реализации этой концепции. При этом господство на морях внутри первой цепи островов считается необходимым условием для решения проблемы Тайваня. Для этого и предназначаются авианесущие корабли.
Происходящие изменения в военной сфере в Северо-Восточной Азии не могли не отразиться и на политике России, в частности на территории российского Дальнего Востока. В 2017 г. была объявлена, а в 2018 г. начата реализация планов по созданию новой армии на Дальнем Востоке со штабом на Камчатке. В ее состав перейдут авиационные части, зенитные ракетные и радиотехнические войска. В зону ответственности отделения войдет территория от Северных Курил до острова Врангеля.