Угрозы военной безопасности в Северо-Восточной Азии на современном этапе
Е.В. Гамерман
Проанализированы современные угрозы традиционной военной безопасности в Северо-Восточной Азии. Сделан вывод о том, что данный субрегион является уникальным и что угрозы военной безопасности никуда не исчезли с повестки дня. В число наиболее актуальных и злободневных угроз выделены северокорейская ракетно-ядерная программа, территориальные внутрирегиональные межгосударственные споры, а также многочисленные военные учения, переформатирование вооруженных сил стран региона (и государств-союзников).
Ключевые слова: Северо-Восточная Азия, Китай, военная безопасность, угрозы безопасности, «Корейский вопрос», территориальные споры, военные учения, региональная безопасность, США, Россия
Evgenii V. Gamerman
Threats of military security in North-East Asia at the present stage
Keywords: North-east Asia, China, military security, security threats, the "Korean Question", territorial disputes, military exercises, regional security, USA, Russia.
In the 1990s-2000s after the end of the Cold War and the collapse of the bipolar system it began to seem that the global military confrontation between the two powers left behind and that in the conditions of globalization and interdependence of all states from each other, it was impossible to return to the old rhetoric of the 20th century. However, since the second decade of the twenty-first century, it has become obvious that the logic of political realism, the solution of pressing foreign policy tasks from the point of view of purely national interests, still exists today. Even 10 years ago, many experts were skeptical about military security threats, focusing on non- traditional threats, non-military, economic, etc. Today, the issues of traditional, military security have been again topical on the agenda. Within the framework of this article, the problem of threats to military security in Northeast Asia is considered. The article is based on sources and materials available in open sources of information.
The purpose of this work is to analyze modern threats to military security in Northeast Asia. The subregion of Northeast Asia due to its geopolitical, economic and institutional uniqueness has never lost the urgency of military threats even when on a global scale it seemed that they were outdated. The article analyzes the current territorial disputes in the region, and investigates one of the most pressing problems - the problem of North Korea's nuclear program. In addition, aspects such as frequent military exercises and the reformatting of military formations in the region were also reflected in the work.
The author concludes that the current level of threats to military security is very high, and that these threats are actual. Northeast Asia is one of the most complex and explosive parts of the world space, capable of instantly plunging most of the world powers into a regional or global conflict. In addition, the author focuses on what adds a state of uncertainty and the absence of the proper institutional environment, which is observed in other regions of world politics.
Введение
В 1990-2000-е гг., в период распада биполярной системы, окончания холодной войны и начала процесса построения нового мирового порядка, стала возникать иллюзия того, что угрозы военной безопасности стали отходить на «второй план», что они остались пережитком прошлого, в том числе века двадцатого, но никак не двадцать первого. Отсюда и появление значительного числа теорий, обосновывающих большую актуальность на данный момент угроз невоенного характера (в частности, теория секьюритизации).
Однако, как показало дальнейшее развитие международных отношений, в особенности во втором десятилетии XXI в., угрозы военной безопасности все еще актуальны и злободневны. И их еще очень рано списывать со счетов.
Ракетно-ядерная программа Корейской Народно-Демократической Республики и угрозы безопасности
Одной из самых острых угроз не только региональной, но и глобальной безопасности является проблема Северной Кореи, а точнее, ядерной и ракетной программы этой страны.
Так называемый Корейский вопрос берет свое начало в 1950-е гг., когда по итогам Корейской войны полуостров был разделен на два государства, по одному в каждом лагере существовавшей биполярной системы международных отношений.
После падения Берлинской стены и исчезновения с политической карты одного из противоборствующих лагерей на повестку дня встал вопрос об интеграции «старых» и «новых» государств из социалистического лагеря в систему международных отношений постбиполярного периода (и трансформации самой системы). Государства Центральной Европы, за исключением Югославии, достаточно безболезненно пережили этот период в силу развитой институциональной среды и политической воли руководителей стран объединяющейся Европы. Однако в остальных регионах мира никакой плавной интеграции не произошло. Китай смог «вписаться» в новую, трансформирующуюся мир- систему только благодаря своей экономической политике и постепенному превращению в экономического гиганта. КНДР по такому пути пойти не могла даже чисто теоретически. Оставшись без экономической помощи и политической поддержки на международной арене со стороны СССР, в 1990-2000-е гг. Пхеньян постепенно скатился до роли «изгоя» мировой политики и экономического маргинала. По целому ряду экономических показателей Северная Корея опустилась на одни из самых худших позиций в мире. Страна оказалась в ситуации, близкой к гуманитарной катастрофе [1].
В 2011 г. умер лидер КНДР Ким Чен Ир, проводивший в последние годы жизни достаточно умеренную политику. К власти пришел его сын - молодой, тщеславный и амбициозный Ким Чен Ын. Новый правитель решил активизировать попытки решить внутренние и внешние проблемы своей страны. В 2012 г. Северная Корея осуществила космические запуски, войдя в клуб космических держав, нарушив тем самым сразу две резолюции Совета безопасности ООН (2000 и 2009 гг.). Это вызвало всплеск недовольства международного сообщества. А в феврале 2013 г. КНДР успешно провела ядерное испытание (третье в своей истории). В том же году был аннулирован договор о ненападении с Республикой Корея, подписанный в 1953 г. Совет безопасности ООН начал расширять уже имеющиеся санкции против северокорейского режима. Корейский полуостров был вновь поставлен в условия приближающихся военных действий. Однако противодействие международного сообщества нисколько не умерило «активность» Ким Чен Ына по созданию ядерного оружия.
В целом можно сказать, что начиная с 2006 г. уровень противостояния и санкционной войны против КНДР все время возрастает. Так, в 2006 г., после первого в истории страны испытания ядерного оружия
Северной Кореей, была принята резолюция СБ ООН № 1718, которая потребовала прекратить испытания и запретила экспорт ряда наименований военной техники. В 2009 г. (после второго испытания) резолюция СБ ООН № 1874 расширила эмбарго на поставки оружия. В 2013 г. последовали резолюции СБ ООН № 2087 и 2094 - о необходимости досмотра всех судов, направляющихся в КНДР (на предмет запрещенных товаров), и ограничениях в отношении денежных переводов в эту страну. А после четвертого ядерного испытания в 2016 г. приняты резолюции № 2270 и 2321 - о запрете экспорта из Северной Кореи золота, серебра, ванадия, титана, редких металлов, угля, меди, никеля, цинка. Однако это не остановило северокорейское руководство, и ядерные испытания продолжились. В сентябре 2017 г. было проведено уже шестое полноценное ядерное испытание и было объявлено о создании в КНДР термоядерного оружия. В августе и сентябре 2017 г. были приняты новые резолюции СБ ООН № 2371 и 2375 - о запрете экспорта из Северной Кореи железа, свинца, морепродуктов, текстиля, газового конденсата, запрещении труда северокорейских граждан в зарубежных странах, а также импорта в Северную Корею нефти и нефтепродуктов и создания совместных предприятий с участием северокорейского капитала. Вводились также санкции отдельных государств - США, Австралии, Японии, Республики Корея, стран ЕС [2].
Однако ситуация с санкциями не выглядит однозначной по своим позитивным последствиям. С одной стороны, по состоянию на 2017 г. 116 из 193 стран - членов ООН не представили свои доклады об осуществлении и исполнении введенных санкций. Это позволяет предположить возможность их соблюдения не всеми государствами либо не столь рьяное их исполнение (руководствуясь принципами экономической выгоды). С другой стороны, за 12 лет санкций стало абсолютно очевидно, что предпринятые меры не наносят особого ущерба ядерной программе КНДР (тем более что лазейки сохранились), но очень серьезно ухудшают положение простых северокорейских граждан, неся в себе угрозы продовольственной, энергетической, миграционной безопасности, поставив страну на грань гуманитарной катастрофы [3].
Ситуация значительно осложнилась с победой Дональда Трампа на президентских выборах в США. Несмотря на то, что руководители двух стран (США и КНДР) - представители разных культур, политических систем, идеологий и даже поколений, политики во многом очень похожи. Оба очень эмоциональны, экспрессивны, непредсказуемы и неуправляемы, слабо поддаются влиянию своего окружения. В 2017 г. между политиками начался обмен оскорблениями личного характера (от «сумасшедшего» до «шизофреника» и угроз начала военных действий в самое ближайшее время с «бряцаньем» оружием и другой атрибутикой). Мир вновь был поставлен на грань ядерной катастрофы, как и в годы холодной войны. Однако война так и не началась. И, судя по всему, пик конфронтационной активности пройден, и ситуация дальше будет развиваться по нисходящей.
В 2017-2018 гг. с осуждением действий Пхеньяна выступили и традиционные сторонники КНДР и режима Чучхэ - Китай и Россия. О приверженности санкциям заявила Россия, реально прекратив трудовую деятельность северокорейских граждан на своей территории и ограничив поставки нефтепродуктов и газоконденсата, однако призвав к решению всех сложных вопросов за столом переговоров. А с 2018 г. реальные действия по исполнению международных обязательств предпринял и Китай. Так, был полностью прекращен экспорт железа, стали, драгоценных металлов, остановлена торговля промышленным оборудованием и транспортными средствами, значительно сокращены поставки нефтепродуктов, минералов, химических товаров и оборудования [4].
Ситуация в экономической, социальной, энергетической, продовольственной сферах стала близкой к критической. Однако можно констатировать, что на начало 2018 г. Северная Корея стала де-факто обладателем ядерного и термоядерного оружия и носителей, способных доставить боеголовки, в том числе и на территорию США. Так, по словам В.В. Путина, «Ким Чен Ын решил свою стратегическую задачу: у него есть ядерный заряд, есть ракета глобальной дальности (до 13 тыс. км), которая может достичь почти любой точки на территории противника. Он показал себя как грамотный и зрелый политик». При этом российский президент призвал к денуклеаризации корейского полуострова посредством диалога [5].
Необходимо констатировать, что данный этап противостояния остался за Пхеньяном. Сколько бы Вашингтон ни угрожал, ни говорил о подготовке к вторжению и ни принимал санкции - КНДР все-таки добилась своей цели.
Сегодня можно говорить о начале следующего этапа конфронтации. В 2018 г. руководитель Северной Кореи резко изменил свою стратегию как по отношению к ближайшим соседям, так и в более глобальном масштабе. Формальным поводом для этого послужило проведение Зимних Олимпийских Игр в Республике Корея (г. Пхёнчхан). Так, в январе 2018 г., неожиданно для всех, Ким Чен Ын выступил с инициативой о совместном выходе на церемонии открытия с командой Южной Кореи под единым флагом (белый, с голубым силуэтом Корейского полуострова). И действительно, две Кореи прошли вместе под единым флагом (впервые за 12 лет) и, кроме того, выставили единую команду двух государств в женском хоккейном турнире, а 22 спортсмена из КНДР получили приглашение от МОК на Олимпиаду сверх квоты. Участие Северной Кореи в ОИ, общий выход под единым флагом, болельщики из этой страны, а также официальная делегация во главе с сестрой северокорейском лидера стали самыми обсуждаемыми событиями Олимпиады, наряду с дисквалификацией российской сборной. Но если в случае с РФ это был негативный информационный повод, то для КНДР - как раз наоборот, позитивный, что стало своеобразной Soft Power от Северной Кореи, чуть ли не единственно возможной в сложившейся обстановке. Ким Чен Ын выжал из этого события максимум, ничего не потратив и ничем не поступившись.
Кроме того, было объявлено о желании провести переговоры лидеров двух стран (двух Корей), и данная встреча была намечена на 27 апреля 2018 г. [6].
Ким Чен Ын также объявил о желании встретиться с Президентом США - Дональдом Трампом (историческая встреча произошла 12 июня в Сингапуре). А в конце марта 2018 г. - тоже достаточно неожиданно - лидер Северной Кореи вместе с супругой совершил поездку в Китай, где провел переговоры с председателем КНР Си Цзиньпином. Эта поездка стала первой зарубежной поездкой Ким Чен Ына с момента его вступления в должность и первым за семь лет визитом главы КНДР в Китай. После этого состоялось еще несколько встреч северокорейского и китайского лидеров [4].
Переговоры двух корейских государств ни к чему существенному не привели, однако позволили обеим сторонам «поставить галочку» о своих попытках объединить два государства и установить мир на полуострове. Также их проведение снизит «накал страстей» в международном сообществе и позволит целому ряду стран не так рьяно соблюдать санкции в отношении Пхеньяна, а то и вовсе от них отказаться.
Также в ближайшее время (1-1,5 года) можно ожидать от Китая или от России (или одновременно от двух государств) международных инициатив по созданию принципиально новых переговорных механизмов по проблеме Северной Кореи как под эгидой ООН, так и со стороны иных межгосударственных механизмов (БРИКС, ШОС). И здесь возможно два сценария. Согласно первому, Пекин и Москва постараются обойти США в этом вопросе, вовлекая только страны региона и, возможно, ЕС. Минус данного развития событий заключается в том, что американо-северокорейский конфликт так и останется вне рамок переговоров и не будет даже попыток его разрешить. Второй путь - Китай и Россия, наоборот, всеми возможными методами попытаются вовлечь Д. Трампа в новые механизмы (используя его слабые стороны - эмоциональность, импульсивность, зачастую нехватку знаний и отсутствие дипломатических талантов), отводя ему при этом второстепенную роль, сохраняя за собой инициативу. В любом случае уровень конфликтогенности на корейском полуострове будет постепенно снижаться, дойдя в конечном итоге до уровня 2011 г.
И Китай, и Россия будут наращивать свое присутствие в КНДР, и это станет как полем для взаимодействия, так и источником противоречий между ними. Пхеньян же, пользуясь как «малым противостоянием» между Россией и Китаем, так и «большим противостоянием» России и США, КНР и США, будет собирать определенные дивиденды. При этом де-факто ядерный статус КНДР будет сохраняться, несмотря на заявления Путина и Си Цзиньпина о приверженности принципу безъядерного статуса полуострова.