Решение классического кроссворда в основном зависит от общей эрудиции. Чтобы решить кроссворд, нужно знать столицы стран, названия рек, обладать тривиальными знаниями из различных областей человеческой деятельности. Правилами составления кроссвордов исключаются любые слова и определения, между которыми нет четко установленной связи (посредством энциклопедического или словарного определения). Важно отметить, что, какими бы ни были эти знания, они требуют заучивания.
Стоит остановиться более подробно на анализе вышедшей в 1998 г. книги М. Маева «Решайте и составляйте», которая достаточно хорошо иллюстрирует, каким должен быть кроссворд в идеалистическом представлении прошлого века [Маев 1998]. Основное достоинство этой книги состоит в том, что в ней собрано достаточно большое количество примеров, подкрепляющих практическое руководство, и свод правил по составлению кроссвордов, которые являются комплексным обобщением прошлого опыта работы автора с советскими кроссвордами.
Маев старается выбирать неожиданные для читателя слова и делает вопрос к слову (ключ) менее очевидным, чем определение в словаре. Заимствуя стандартное определение, он заменяет одно из слов в вопросе нетипичным синонимом. Особенность кроссвордов Маева в том, что порой о значении слова можно догадаться путем последовательного размышления. В прошлом такого рода ключи часто встречались в «Науке и жизни». Это делает возможным решение кроссворда даже без обладания специальными знаниями. Ответ на намеренно усложненный вопрос оказывается проще, чем это можно предположить с первого взгляда: Водоем с признаками стагнации = Болото [Маев 1998: 51]. Приведенный пример - не самое типичное описание такого природного явления, как болото. Но решающий, последовательно «разворачивая» ключ, проникает в его значение и догадывается, что имелось в виду.
Иногда при составлении вопросов Маев использует приемы, свойственные западным кроссвордам. Допустим, объединяет омонимы в одном определении: Музыкальный интервал, близкий воспитанному человеку = Такт [Там же: 51]. Из редких слов он иногда выбирает то, которое решающий может знать по каким- либо произведениям искусства, шуткам, расхожим выражениям: Типографский шрифт = Нонпарель [Там же: 132] (слово может быть известно по книге Александра Козачинского «Зеленый фургон»). Ирония, полушутливые формулировки - особенность, позволяющая избежать прямого морализаторства, которое сопутствует ауре «культурного» и «интеллектуального развлечения». Усложнение ключа дополняет процесс лексического вспоминания интеллектуальной работой, при этом сохраняется «обучающее» свойство кроссворда.
В отличие от этих кроссвордов, которые, хотя и были изданы в 1998 г., но сделаны «в лучших традициях» советского кроссворда, типичный постсоветский сканворд характеризуется упрощенной формой, что, по-видимому, связано с увеличением количества соответствующих изданий, требующих производства огромного количества головоломок в кратчайшие сроки. Составители кроссвордов охотно освоили компьютерные программы, позволяющие генерировать сетку автоматически. Вопрос внешней привлекательности полученной сетки отходит на задний план. Некоторые из программ способны даже заполнить сетку словами, так что составителю остается лишь поработать с определениями. Скорость «штампования» новых кроссвордов не оставляет времени для более усердной работы над каждым1. В ситуации массового тиражирования кроссворд утрачивает черты «авторского» продукта, возникает вопрос и о планке качества. Среди составителей кроссвордов возникает дискуссия о том, что в создании кроссворда можно доверить программе, а что остается уделом исключительно кроссвордиста. Прежде всего речь идет о придумывании слов и ключей. Чаще всего полностью автоматизированному составлению, когда программа и создает сетку, и заполняет ее словами, и подыскивает к словам определения, составители не доверяютСм., например: [Губарь 2015]; ср. также инструменты для создания кроссвордов, размещенные в ИнтернетеДля примера подобных программ см.: [Программы 2010-2012].. Только автоматизированное создание самого чертежа сканворда стало с какого-то момента привычным: критерии симметрии и «красоты» перестали быть такими уж важными, осталось лишь требование оставлять минимальное количество черных клеток между словами. Обычно обсуждается, доверять ли программе придумывание слов и определений, и если да, то до какой степени. Некоторые допускают переложение обеих задач на программу, только если определения затем корректируются вручную составителем. Некоторые составители кроссвордов считают, что придумывать определения желательно самостоятельно с нуля, иначе они будут, как выражается кроссвордист Балазанов, скучными, «не блещущими разнообразием». Человек, как предполагается, обладает большей изобретательностью, чувством юмора, «смекалкой» и поэтому должен придумывать ключи сам. Когда речь заходит о содержании, а не о форме, составители могут отказываться от помощи программ вообще (см.: [Балазанов б. г. (а); Зотов 1999; Программы 2010-2012; Разработка 2005] и др.).
Однако еще более существенным фактором оказывается внутренняя ориентация составителя на определенную аудиторию, которая проявляется особенно ярко в случае тематических журналов, например, «Лиза», «Охота и рыбалка» и т.п. Скорость решения и простота - необходимые качества сканворда, а значит, ответ должен вспоминаться быстро. Связи между словами должны быть уже известны решающему и в повседневной жизни актуализироваться часто. Сканворды начинают апеллировать к повседневному знанию и бытовым представлениям об устройстве мира. Ответить на вопросы удается быстро, поскольку они касаются того повседневного, типичного, которое не осмысляется, причем для подтверждения правильности ответа нет необходимости обращаться к энциклопедии или словарю. Плотная формальная взаимосвязь слов через их пересечения в кроссвордной сетке сама по себе становится критерием истинности: если заученная связь «вопрос - ответ» верна, соседние слова будут пересекаться со вписанным словом без противоречий. Если в случае с советским кроссвордом можно было при необходимости найти аналитическое или практическое подтверждение правильности ответа и он подразумевал косвенные отсылки такого рода, то постсоветский кроссворд тяготеет к замыканию на себе, бесконечной самореференции. Таким образом, становится возможным принятие за истину бессмысленных, туманных или противоречивых фраз. Устройство сканворда содержит в самом себе условие истинности, которого оказывается достаточно.
Производитель кроссворда существует в том же культурном поле, что и аудитория, и «подстраивание» кроссворда под аудиторию не обязательно должно происходить осознанно. Современный кроссворд - это форма, в которой сознательное авторство исчезает. Составитель может корректировать содержимое кроссворда, исходя из вкусов аудитории, например, добавляя больше вопросов про домашние хлопоты в кроссворды от «Лизы» или названия рыболовных снастей в кроссворды из «Охоты и рыбалки». Тем не менее сам составитель в спешке не совершает той интеллектуальной работы, которая от него требуется, и включает в кроссворд вещи, очевидные для него. Штампованные представления, связи, на которых базируются эти вопросы, принадлежат в равной степени и составителю, и решающему. Кроссворд как явление культуры скорее является частью анонимного процесса формирования культурной базы - как это происходит с фольклором.
Проиллюстрировать этот тезис поможет пилотное изучение текстовой составляющей кроссвордовВ данном случае не утверждается, что полученный материал репрезентативен - скорее он мог бы стать отправной точкой для более систематического изучения кроссвордов на конкретной выборке. Цель следующего рассуждения - проиллюстрировать выводы, а не провести систематическое исследование.. В данном случае рассматривается «идеальный тип» постсоветского кроссворда. Выводы основаны на наблюдениях и решении подобных головоломок разного вида в течение продолжительного времени. Целью исследования при этом не является составление систематической типологии вопросов. Мы лишь совершим попытку указать на несколько основных типов ключей, которые репрезентативны для современного массового кроссворда, но не могли бы встретиться в кроссвордах прошлого века, поскольку их посчитали бы нарушающими принципы составления: они включают личные оценки, недостаточно прозрачны, могут касаться «скользких» тем, содержат тавтологии и т д. Это позволит наметить определенные тенденции изменения текстового содержимого кроссвордовВ качестве материала для исследования были проанализированы, наряду с цитируемыми, следующие источники: [Дарья 2016; Дорожный сканворд 2016; Крот 2016а; 2016c; 2016d; 2016e; Лиза 2016b; 2016c; Малков 1997; Реши 2016; Сборная солянка 2016; 1000 сканвордов 2016; Хит-сканворд 2016], а также сайт EasyCross (easycross.chat.ru)..
Кроссворды прошлого века должны были базироваться на энциклопедических знаниях, так или иначе доступных широкой аудитории кроссвордов. Типичны были вопросы «с подковыркой», остроумные, требующие аналитического решения или же простые «проверки знаний», базирующиеся на строгих определениях, как в паре Республика с Сыктывкаром = Коми [100 новых сканвордов 2016]. В кроссворды могли попадать и малоизвестные термины. Представляет интерес то, как редкие слова, которые регулярно вставляют в кроссворды из-за удобства, заучиваются широкой аудиторией вне контекста их использования, как это произошло, по-видимому, с парой Взрослое насекомое = Имаго [Там же].
В постперестроечных кроссвордах появляются вопросы, отсылающие уже не к эрудиции, а скорее к культурно-социальному фону целевой аудитории. Их невозможно решить с помощью последовательного рассуждения - необходимо знать детали быта и повседневности той группы, к которой апеллирует журнал. К примеру: Промокашка на столе = Салфетка [Лиза 2016а] (бумажные салфетки лежат на столе, чтобы промокнуть, если что-нибудь разольется); Раздутая кукуруза для киноманов = Попкорн [Крот 2016b] (попкорн принято есть в кино); «Кофе» в детском саду = Какао [Лиза 2016а] (детям дают какао, когда те просят кофе; какао считается напитком для детей, а кофе - для взрослых; в детском саду детям дают какао).
Еще большим отходом от «канонов» составления кроссворда можно считать вопросы, затрагивающие стереотипы, связанные с какими-либо предметами или явлениями, или их оценочные характеристики. Содержащиеся в них сведения о том, как надо относиться к тому или иному предмету, иногда можно оправдать необходимостью использовать их в повседневных ситуациях, и тогда они напоминают замаскированный совет. Допустим: Беда полных женщин = Еда [Лёшкин Кот 2016] (подразумевается, что еда является проблемой для полных, вероятно, источником проблемной полноты); Приставания социолога = Опрос [Путёвый 2016]; Чудак из неформальных = Панк [Там же].
Именно через вопросы о быте, о нормативном в обществе отношении к вещам, в кроссворд проникают представления о повседневной жизни и практические повседневные знания. Они связывают кроссворд с сообществом, создающим и потребляющим его. Особенность этих двух типов вопросов - в формулировках ключей, которые были бы немыслимы для «классического» кроссворда. Благодаря обучающей функции кроссворда именно такие формулировки связываются с ответом в сознании решающего. То есть кроссворд функционирует как механизм, позволяющий решающему без какой-либо специальной аналитической работы «заучивать» представления о мире, содержащиеся в кроссворде.
Изменения в содержании, которые мы замечаем, таким образом, связаны с проникновением своего рода частных суждений, которые являются или могут стать общими для группы. Суждения могут быть основаны на частном опыте, расхожих представлениях, клише или на эмоциональном впечатлении. Вызов подобных ассоциаций и дополнительное их проговаривание в ситуации, когда ответ наделяется «истинностью» в кроссвордной сетке, должен укоренять в сообществе коллективные представления. Таким образом, вероятно, укрепляется чувство принадлежности сообществу у решающего.
К.А. Богданов [2001] предлагает понимать «прецедентные тексты» как тексты, содержание которых отходит на второй план перед их социальными функциями. На их основе можно составить представление о фольклоре определенного сообщества: в их число могут входить пословицы, клишированные фразы, загадки, цитаты из популярных произведений. Знание этих текстов определяет принадлежность индивида к социальной группе, при этом тексты широко включены в традицию. Прецедентные тексты могут существовать благодаря наличию у индивида фоновых знаний, т.е. не осмысляемых «клишированных утверждений», функциональность которых важнее их содержания. Работа Богданова предлагает удобный аппарат для объяснения феномена кроссвордов. Отличие постперестроечного кроссворда от его классического варианта заключается в том, что упрощенный кроссворд начинает все больше напоминать прецедентный текст. Это и позволяет кроссворду апеллировать к представлениям о легитимных эмоциях и знаниям о повседневных практиках, которые воплощены в фоновом знании аудитории. «В целом фольклорный дискурс может рассматриваться, с учетом вышесказанного, как поддерживающий такие коммуникативные стратегии общества, благодаря которым идеологические реакции коллектива могут быть до известной степени спрогнозированными» [Там же: 56]. Фольклорные тексты могут быть использованы в идеологических целях - то же самое возможно и в случае кроссвордов, однако это далеко не обязательно.
Именно так постсоветский кроссворд оказывается способен поддерживать и укреплять чувство общности через усиление коллективных представлений: в отличие от классических образцов, он не «дополняет» картину мира добавочными знаниями, которые не используются в быту, а затрагивает непосредственно структуру повседневных представлений о мире, через свое содержание формируя убеждения, которые являются опорными для сообщества. Если кроссворд классического образца и был на это способен, то причина лежала не в его содержании, не в его внутренней структуре, а в том, какие социальные смыслы наслаивались «поверх» него в процессе использования.
Таким образом, отмеченный Ольгой Шевченко резкий рост популярности кроссвордов после распада Советского Союза нельзя объяснить только повысившимся спросом на них у представителей бывшей советской интеллигенции. Замечание о том, что кроссворд позволяет создать чувство общности, важно, хотя это вряд ли может быть справедливо в случае советского кроссворда, который скорее отчуждал решающего от массива информации, включенной в кроссворд. Кроссворд был нацелен на сохранение некоторой дистанции, за счет которой создавался его имидж «интеллектуального» развлечения. Постсоветский кроссворд, напротив, создал условия для усиления чувства включенности в сообщество, поскольку его содержание стало касаться близкого, понятного, повседневного.