Национальный исследовательский университет
«Высшая школа экономики»
«Убейте время с пользой»: трансформация кроссворда после перестройки
Е. Вивич
Аннотация
Будучи одним из характерных феноменов постсоветского культурного мира, кроссворд пока мало привлекает внимание исследователей. В статье предпринята попытка показать эвристический потенциал кроссворда как материала для изучения постсоветского общества. Отталкиваясь от интерпретации, предложенной в статьях Ольги Шевченко, автор предлагает акцентировать значение исследований традиционной культуры и когнитивной психологии для понимания природы кроссворда как культурного феномена. Шевченко фиксирует всплеск потребления кроссвордов в России в 1990-2000-е годы, объясняя его особой значимостью головоломки с интеллектуальным ореолом для постсоветской интеллигенции. В данной статье предлагается альтернативный взгляд на кроссворд. Описанные в статье изменения объясняются тем, что кроссворд встраивается в социокультурный контекст наравне с явлениями фольклора, начиная исполнять подобные им функции. Появившись как агент передачи некритически принимаемого, «энциклопедического» знания, кроссворд посредством изменения и упрощения текстового содержимого начинает выступать в роли транслятора повседневного опыта, а также нормативных и ценностных установок сообщества, внутри которого он появляется. Выводы доказываются посредством обращения к результатам исследований в рамках других дисциплин.
Ключевые слова: кроссворды, игры, головоломки, загадки, метафоры, перестройка, кроссвордный бум, повседневность
Abstract
“Kill time productively”: the transformation of crossword puzzles after perestroika
E. Vivich, National Research University «Higher School of Economics»
The crossword, one of the notable phenomena of post-Soviet Russian culture, still remains largely unnoticed by researchers. In this paper, we attempt to show the heuristic potential of the crossword as material for study of post-Soviet society. Proceeding from an interpretation offered by O. Shevchenko in his articles, the author proposes emphasizing the significance of studies in traditional culture and cognitive psychology when seeking to understand the nature of the crossword as a specific cultural phenomenon.
Shevchenko has noted an increase in the consumption of crosswords in the 1990-2000s. She explains it by noting the special significance of puzzles to which an intellectual aura attached for the post-Soviet intelligentsia. In this paper an alternative view of crosswords is proposed. The crossword not only became more popular, but also was simplified. The transformed form became incorporated into the social and cultural context alongside phenomena of folklore. The crossword literally starts to perform functions similar to those carried out by riddles. Having appeared as an agent of transmission of uncritically accepted, “encyclopedic” knowledge, the crossword becomes a medium of transmission of everyday experience; it also naturally reflects and translates the norms and values of the community in which it appears. The author supports her conclusions by utilizing the results of research in other fields, that in one way or another are connected with crosswords.
Keywords: crosswords, games, puzzles, riddles, metaphors, Perestroika, the crossword boom, everyday life
В условиях отсутствия интереса к исследованию кроссвордов исключение составляет работа Ольги Шевченко, посвященная анализу кроссворда в постсоветской культуре [Shevchenko 2007]. В этой работе отмечаются важные тенденции, связанные с трансформацией, которую претерпевает кроссворд при переходе от советского к постсоветскому обществу. Шевченко предлагает рассматривать решение кроссвордов как занятие, позволявшее бывшей советской интеллигенции компенсировать потерю статуса интеллектуального меньшинства: кроссворды позволяли найти применение узкоспециальным знаниям, ставшим бесполезными в условиях, когда в силу экономической ситуации многим пришлось менять профессию и работать не по специальности. Вместе с тем предлагаемая исследовательницей интерпретация этого процесса представляется не вполне убедительной. В частности, это касается тезиса о компенсаторном значении кроссворда для постсоветской интеллигенции. С нашей точки зрения, этот тезис скорее противоречит фиксируемым в статье изменениям, которые произошли в постсоветский период. Залогом адекватной интерпретации кроссворда является, на наш взгляд, существенная ревизия представления о нем как интеллектуальном развлечении. Для того чтобы наглядно продемонстрировать это, мы, с одной стороны, попытаемся дать характеристику трансформации кроссворда в постсоветский период, обратившись к пособиям по составлению кроссворда. С другой стороны, нам представляется важным указать на более рутинный режим функционирования кроссвордов, опираясь на их исследования в когнитивной психологии, и наметить возможные параллели между кроссвордами и феноменами традиционной культуры.
Классический вариант кроссворда представляет собой соединение симметричной формы, составленной из клеток (кроссвордной фигуры), и текстового содержания, часть которого записана рядом с фигурой, а часть зашифрована и должна быть вписана решающим. Головоломки, выглядевшие как квадраты из клеток, которые следовало заполнить пересекающимися словами, публиковались на протяжении всего XIX в. Однако историю современного кроссворда принято отсчитывать от 1913 г., когда в газете «The New York World» была опубликована головоломка, составленная Артуром Вайном. Кроссворд Вайна был радиально симметричен: слова в нем располагались по кругу, определения были очень краткими, до четырех слов. Он стал на долгое время образцом классического кроссворда, для которого было важно следование правилам, обеспечивавшее четкое воспроизведение формы и задач головоломки. После головоломки Вайна кроссворды стали популярны вначале в Америке, а затем и в Европе, и уже в 1920-е годы распространялись в огромных количествах.
В СССР первый кроссворд, как считается, был напечатан в журнале «Огонек» в 1929 г. Несмотря на идеологическую нагруженность советского кроссворда, по форме и содержанию он поначалу не отличался от западного варианта. К 1940-м годам кроссворды стали обязательным компонентом последней страницы практически любой советской газеты. Советский кроссворд был призван «научить», а не только развлечь, и преподносился как средство развития интеллекта и повышения уровня «культурности» [Shevchenko 2007: 579]. Высокий статус кроссворда предполагал тщательность в разработке кроссвордной сетки и логическую выверенность в формулировке вопросов, а решение этой головоломки требовало определенной эрудиции ([Пискунов 2000; Connor 2014; McKie 2013; Shevchenko 2007] и др.).
После распада Советского Союза отмечается трансформация как формы кроссворда, так и его содержания [Shevchenko 2007]. Ее причины не совсем однозначны, но, вероятно, именно произошедшие изменения приводят к скачку популярности кроссвордной продукции на рубеже 1990-х и 2000-х годов. В прошлом размещавшиеся на последних страницах газет, кроссворды выделяются в самостоятельный кластер журнальной продукции, появляется своего рода специализированная индустрия кроссвордов [Ibid.: 583]. Если прежде они подавались как средство развития интеллекта с предложением «пораскинуть извилинами», то после перестройки превратились в ненавязчивое развлечение, с которым можно скоротать время. Кроссворды в облегченной форме систематически появляются в самых расхожих изданиях (таких как «Лиза» или «Отдохни!»), а также в специальных сборниках, которые печатаются на тонкой некачественной бумаге и имеют огромные тиражи. Эти сборники всегда можно было приобрести в киосках с периодикой и в книжных магазинах, на развалах около вокзалов и станций метро. По подсчетам Ольги Шевченко, сделанным в 2001 г., суммарный тираж таких сборников, экземпляры которых были представлены в киоске средней руки, превышал 19 млн экземпляров в месяц [Шевченко 2001]. В сравнении со спросом на кроссворды в советское время это огромная цифра, которая свидетельствует о большой заинтересованности покупателей периодики в подобного рода продукции.
Гораздо чаще стали встречаться сканворды, представляющие собой упрощенную форму кроссвордов: клетки сканвордов контрастируют с лаконичным видом классического кроссворда своими размерами и тем, насколько плотно они зачастую заполняют страницу. Симметрия и аккуратность кроссвордной фигуры стали малозначимы, а содержание сканворда уже не требует углубленных познаний или развитых дедуктивных способностей. Сканворд, в отличие от кроссворда, пестрит короткими, неточными и неграмотными определениями, затрагивающими в основном бытовые темы; подобные головоломки часто сопровождаются легкомысленными картинками, соседствуют с анекдотами и рекламой, изобилуют повторами и грубыми ошибками в составлении сетки. Строгая форма, симметричность и точность как важные в прошлом качества кроссворда уступают теперь простоте, «развлекательности» и увлекательности.
Можно говорить о двух типах кроссворда, которые соответствуют различным историческим периодам. Несомненно, культурные условия влияют на распространенность каждого из этих типов. Для России переход от кроссворда к сканворду предположительно связан с изменением практик потребления. Произошедшая трансформация вызывает интерес как с точки зрения видной невооруженным глазом разницы, которую можно заметить, если просмотреть пару случайных кроссвордов разного времени, так и с точки зрения представленных Ольгой Шевченко количественных показателей. Интересны как причины этих изменений, так и их последствия.
Интерпретация Шевченко, тем не менее, не кажется достаточно убедительной. Она связывает появление кроссвордной индустрии с судьбой образованной части общества. По ее мнению, кроссворд обладал компенсаторной функцией для многих квалифицированных специалистов, оставшихся без работы. Несмотря на снижение качества, кроссворды в определенной степени сохраняли статус «интеллектуального развлечения», позволяли представителям интеллигенции, вынужденно работавшим не по специальности, поддерживать ощущение принадлежности к интеллектуальному сообществу. «...Каждая заполненная в кроссворде колонка или строка, - пишет Шевченко - может с удовлетворением восприниматься игроком как очередное подтверждение того, что его культурный капитал, пусть и недооцениваемый работодателями и страной в целом, все же существует и даже позволяет кое- чего достигнуть, будь то денежный приз или признание попутчиков» [Шевченко 2001]. Тем не менее и экспансия индустрии кроссвордов, и изменение их формы и содержания не позволяют связывать кроссворды исключительно с интеллигенцией. С нашей точки зрения этот тезис противоречит отмеченному феномену «кроссвордного бума». Спрос на кроссворды был слишком велик, чтобы объяснять его только интересом достаточно узкой прослойки. Кроме того, не вполне понятно, насколько профессиональные знания и широкая эрудиция могут находить подтверждение посредством решения упрощенного, по сравнению с обычным, кроссвордом сканворда.
Борис Дубин и Наталия Зоркая в исследовании, посвященном чтению в 2000-е годы [Дубин, Зоркая 2008], пишут о вытеснении книжного чтения журнальным в 2000-е при небольшом сокращении чтения журналов в начале 1990-х, при этом отмечая такие функции журналов, как конструирование общественного мнения и создание чувства включенности в сообщество. Кроссворды они упоминают как элемент и газетной, и журнальной продукции. На момент проведения исследования 17% всех читателей газет решали кроссворды, а сами кроссвордные издания занимали 19% от всей периодики. При этом среди потребителей кроссвордов лидировали «наименее обеспеченные слои населения» [Там же: 21]. Хотя в целом журналы были более популярны у молодежи и обеспеченной части населения, тематические издания, в которых чаще публиковались кроссворды, покупали респонденты среднего возраста (40 и более лет). В то же время, согласно проведенному Дубиным и Зоркой опросу, по какой-то причине газеты с кроссвордами чаще покупала обеспеченная молодежь. Сборники кроссвордов не выделялись в опросе в качестве отдельного пункта, однако был отмечен огромный спрос на развлекательные издания в целом в период, когда проводилось исследование.
В другой публикации Дубин [2010] отмечает, что кроссворды и сканворды являются одним из наиболее активно потребляемых типов периодики. По его данным, любую периодику активнее всего приобретают женщины, молодежь и городские жители, что объясняет огромное количество на прилавках сборников кроссвордов типа «Лиза. Кроссворды» (выбранных исключительно из женского развлекательного журнала «Лиза»). Как мы видим, в начале 2000-х годов спрос на кроссворды не обеспечивается целиком сообществом бывшей советской интеллигенции. Более того, Дубин фиксирует коммерциализацию и массовизацию печатных изданий после распада СССР, соотнося его с «распадом советской интеллигенции» [Там же: 225]. В свою очередь, изменение формы производства газет и журналов напрямую влияет на их содержание.
Больший объяснительный потенциал имеет замечание Шевченко по поводу чувства общности, которое, по ее предположению, кроссворд способен создать у читателя. Основой этого чувства становятся общие моральные принципы, выражаемые выбором «полезных» развлечений [Shevchenko 2007: 589]. Аналогичные соображения были высказаны и британской исследовательницей Оливией Свифт, опиравшейся в анализе кроссворда на теорию культуры Франкфуртской школы. По ее мнению, кроссворд не только становится поводом для кооперации реальных любителей кроссвордов, но также участвует в формировании воображаемых сообществ. Свифт представляет кроссворд в качестве одного из инструментов управления массами, утверждая, что посредством кроссворда навязывается определенный образ жизни [Swift 2007]. Последний тезис, на наш взгляд, требует дополнительных доказательств, однако основное направление объяснения социальных функций кроссворда кажется верным.
Соответственно, в нашем дальнейшем анализе мы постараемся развить обе линии рассуждений о кроссворде, которые были отмечены выше. С одной стороны, необходимо переосмыслить представление о кроссворде как интеллектуальном развлечении. Для реализации этой задачи нам представляется полезным обратиться к исследованиям кроссвордов, которые посвящены его функционированию в более рутинных контекстах - медицинских, педагогических и т.д. Выявление мнемонических функций кроссворда может стать отправной точкой для сближения кроссворда с загадкой как феноменом традиционной культуры. С другой стороны, нужно проанализировать трансформацию характера вопросов и текстового содержания в современном постсоветском кроссворде. Такого рода анализ позволит показать, как содержательные изменения кроссворда (в частности, связь с бытованием прецедентных текстов) свидетельствуют о его новых функциях в постсоветской повседневной культуре и о его близости к формам городского фольклора.