У истоков советско-французского военного сотрудничества: миссия Б.М. Симонова во Франции (1932--1933 гг.)
Origins of the Soviet--French military collaboration: B.M. Simonov's mission to France (1932--1933)
Александр Вершинин
Aleksandr Vershinin
Lomonosov Moscow State University
«Невероятный союз» -- так современные историки часто характеризуют попытки советско-французского сближения в межвоенный период. Несмотря на столь однозначную формулировку, причины неудачи этого процесса по сей день остаются одной из острых тем дискуссии о предыстории Второй мировой войны. Этот интерес понятен. Потенциальный военно-политический блок СССР и Франции, по замечанию французского историка Ф. Гельтона, в 1930-х гг. «наверняка изменил бы ход истории» Guelton F. Les relations militaires Franco-Sovietiques dans les annees trente // La France et l'URSS: dans l'Europe des annees 30 / Dir. de M. Narinski, E. du Reau, G.-H. Soutou, A. Tchoubarian. P., 2005. P. 72.. «Только Советский Союз мог обеспечить возможность войны на два фронта, необходимую для того, чтобы гарантировать безопасность Франции», -- поясняет эту мысль британский исследователь 3. Стайнер Steiner Z. The triumph of the Dark. European international history, 1933--1939. Oxford, 2011. P. 408..
Однако вопрос о степени готовности двух сторон к созданию полноценного союза по типу франко-русского альянса накануне Первой мировой войны пока не нашёл ответа. Отечественная историография традиционно возлагала ответственность за провал переговоров на французскую сторону. Советские историки утверждали, что внешняя политика Парижа, обусловленная классовыми интересами буржуазии, преследовала цель направить гитлеровскую агрессию на Восток. Официозная «История Второй мировой войны» отмечала: «Курс на франко-советское сотрудничество против агрессии натолкнулся на противоположную тенденцию -- антисоветского сговора с Германией. Его активно поддерживали французские политические деятели и дипломаты, связанные с крупнейшими металлургическими и химическими монополиями, которые были заинтересованы в получении больших прибылей от перевооружения Германии и руководствовались антисоветскими устремлениями» История Второй мировой войны в 12 томах. Т. 1. М., 1973. С. 285.. Схожую точку зрения выражали и другие историки, хотя в целом проблематика европейской безопасности в первой половине 1930-х гг. оказалась на периферии их внимания по сравнению с сюжетами 1938--1939 гг.
Российские исследователи во многом скорректировали взгляды своих предшественников. Так, А.В. Шубин отметил объективную обоснованность взятого Францией курса на сближение с СССР и подчеркнул, что его провал стал результатом обстоятельств, во многом не зависевших от Парижа Шубин А.В. Мир на краю бездны. М., 2004. С. 169--172.. Ту же мысль выразил М.И. Мельтюхов Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. М., 2000. С. 37.. С другой стороны, опираясь на новые архивные источники, исследователи начинают переосмыслять суть советской внешней политики на европейском направлении. Так, С.З. Случ подчеркнул сложность международной игры, которую с начала 1930-х гг. вела Москва. По его мнению, курс на союз с западными демократиями никогда не рассматривался Кремлём как безусловный. И.В. Сталин не оставлял попыток так или иначе прийти к нормализации отношений с Германией. Предотвращение военной угрозы не рассматривалось руководством СССР как самоцель и всегда соотносилось с внешнеполитическим интересом -- в том его виде, в каком его понимал прежде всего сам Сталин Случ С.З. Сталин и Гитлер, 1933--1941: расчёты и просчёты Кремля // Отечественная история. 2005. № 1.. Однако и современные российские историки концентрируются на событиях последних предвоенных лет. Первые попытки СССР договориться с западными демократиями, пришедшиеся на 1930-- 1935 гг., остаются малоизученными.
В зарубежной историографии также затронута проблематика советско-французского сотрудничества Les relations Germano-Sovietiques de 1933 a 1939 // Coord. J.-B. Duroselle. P., 1954; Duroselle J.-B. Louis Barthou et le rapprochement Franco-Sovietique en 1934 // Cahiers du Monde Russe et Sovietique. 1962. Vol. 3. № 4; Duroselle J.-B. Histoire diplomatique de 1919 a nos jours. P., 1993; Giraul R. Les relations Franco-Sovietiques a la veille de la Seconde Guerre mondiale: bilan des annees 1937--1940 // Revue des etudes Slaves. 1977. T. 50, fasc. 3; Mourin M. Les relations Franco-Sovietiques de 1917 a 1967. P., 1967; Scott W.E. Alliance against Hitler. The origins of the Franco-Soviet pact. Durham (N.C.), 1962.. Наглядно показано, что, несмотря на перспективы нормализации двусторонних отношений с последующим выходом на рабочее взаимодействие, существовали фундаментальные ограничения, мешавшие реальному сближению. В их числе -- идеологические противоречия, сдержанность французского общественного мнения и элит, внутриполитические проблемы Третьей республики, отсутствие у лиц, принимавших внешнеполитические решения, адекватной информации о Советском Союзе и целях его руководства Carley M.J. 1939: the alliance that never was and the coming of World War II. Chicago, 1999. P. XIII-XX..
Однако большинство зарубежных исследований посвящено объяснению того, почему французская сторона не смогла или не пожелала выстроить партнёрские отношения с СССР. В том, что касается позиции советского руководства, до сих пор немало белых пятен. Несмотря на ряд работ, написанных на материалах российских архивов Dullin S. Des hommes d'influences. Les ambassadeurs de Staline en Europe. P., 2001; Dessberg F. Le triangle impossible. Les relations Franco-Sovietiques et le facteur Polonais dans les questions de security en Europe (1924--1935). Bruxelles, 2009; Belooussova Z. L'Union Sovietique et les problemes Europeens: annees 1933--1934 // La France et l'URSS...; Narinski M. Les relations entre l'URSS et la France // La France et l'URSS..., до сих пор нет цельной картины мотивов, которыми руководствовалась Москва в выстраивании отношений с Парижем. Особое место занимает вопрос о военном сотрудничестве между двумя странами.
Достаточно подробно изученный в том, что касается действий французов Alexander J. The Republic in danger: general Maurice Gamelin and the politics of French defence, 1933--1940. Cambridge, 1992; Bach A. Le colonel Mendras et les relations militaires Franco-Sovietiques: 1932--1935, memoire de maotrise d'Histoire. Vol. 1. P., 1981; Bujfotot P. The French high command and the Franco-Soviet alliance 1933--1939 // Journal of strategic studies. 1982. Issue 4. Vol. 5; Burrigana D. Tes rapports politico-strategiques Franco-Sovietiques, 1930--1934: naissance d'une aliance manquee? // Cahiers du centre d'etudes d'histoire de la defence. 1999. № 3; Dessberg F. T'Union sovietique ou l'impossible allie (1922--1941) // Dessberg F., Maris C., Davion I. (dir.) Tes Europeens et la guerre: actes des colloques organise du 24 et 25 novembre 2010 a Coetquidan et du 15 septembre 2011 a Paris. P., 2013; Guelton F. Jean de Tattre de Tassigny et les relations Franco-Sovietiques au debut des annees trente // Revue Historique des Armees. 2002. № 2; Guelton F. Tes relations militaires Franco-Sovietiques dans les annees trente // Fa France et l'URSS...; du Beau E. Jean de Tattre de Tassigny, collaborateur du general Weygand // Bulletin de la Societe d'histoire moderne. 1982. Seizieme serie. № 15; Vansse M. Tes militaires Francais et Talliance Franco-Sovietique au corns des annees 1930 // Forces armees et systemes d'alliances. Montpellier, 1981; Vidal G. Une alliance improbable: T'armee franfaise et la Russie sovietique 1917-1939. Rennes, 2015., он мало освещён с точки зрения интересов, целей и задач советского военно-политического руководства Castellan G. Reichswehr et Armee Rouge 1920--1939 // Tes relations Germano-Sovietiques de 1933 a 1939; Erickson J. Die Soviet high command. A military-political history, 1918--1941. N.Y., 2001; Дессберг Ф., Кен O.FI. 1937--1938: Красная армия в донесениях французских военных атташе // Вопросы истории. 2004. № 10..
В то же время именно военный аспект советско-французских контактов показывает, как именно смотрели на Францию в Москве. Дипломатические связи выстраивались при активном участии Наркомата иностранных дел и его главы М.М. Литвинова, испытывая на себе известное влияние его воззрений на то, какие цели стоят перед советской внешней политикой. Взаимодействие же с Западом в военной сфере оставалось «заповедной территорией» высшего руководства страны. Дипломаты часто оставались в стороне от принятия ключевых решений, а военные атташе, несмотря на введение в 1934 г. единоначалия полпредов над всем штатом зарубежных миссий, отчитывались непосредственно наркому по военным и морским делам К.Е. Ворошилову, входившему в «ближний круг» Сталина. В 1930-х гг. это ведомство направляло во Францию военные миссии, которые действовали во многом независимо от полпредств.
Важным эпизодом начального периода советско-французского сотрудничества накануне Второй мировой войны стала миссия Б.М. Симонова в конце 1932 -- начале 1933 г., направленная с целью изучения возможности развития военно-технических контактов с Парижем и установления связей с военно-политическим руководством страны. Симонов стал первым официальным представителем Красной армии, посетившим Францию, и руководство СССР возлагало на него особую ответственность. До сих пор эта миссия остаётся белым пятном в истории советско-французских отношений. М. Вайс назвал её «сверхсекретной»: все сведения о ней исчерпывались несколькими докладными записками, поданными подполковником Ж. де Латром де Тассиньи на имя командующего французской армией генерала М. Вейгана. Задачи Симонова, его контакты с Москвой, детальный ход переговоров в Париже оставались невыясненными. Однако документы, найденные в российских архивах (РГАСПИ, РГВА, АВП РФ), позволяют подробно осветить ход и результата его работы в контексте общего развития советско-французских отношений в начале 1930-х гг.
Активизация межгосударственных контактов вызывалась серьёзными изменениями во внешней и внутренней политике двух стран. Советская дипломатия имела веские причины искать пути сближения с Францией. «Подобно тому, как Германия, благодаря Локарнским соглашениям и вступлению в Лигу Наций, вышла из изоляции, в которой оказалась в начале 1920-х гг., точно так же Литвинов в начале 1930-х гг. считал необходимым попробовать завоевать для СССР место на европейской дипломатической сцене», -- объясняет её мотивы С. ДюлленDullin S. Des hommes d'influences... P. 118.. Несмотря на полосу признания Советского Союза в середине 1920-х гг. и установление особых отношений с Берлином после подписания Рапалльского договора (1922), страна находилась в международной полуизоляции.
К тому же советско-германские отношения начали деградировать ещё до прихода к власти Гитлера Haslam J. The Soviet Union and the stmggle for collective security in Europe, 1933--1939. L., 1984. P. 6.. Политика в духе Рапалло имела перспективы лишь до тех пор, пока Германия оставалась за рамками Версальско-Вашингтонской системы. Постепенная интеграция в неё делала для Берлина «советское направление» внешней политики второстепенным. Над отношениями между СССР и Францией также довлел груз недоверия, уходившего корнями в годы революции и Гражданской войны. Именно он препятствовал качественному улучшению двусторонних отношений в 1920-е гг. Однако во французской политике действовали силы, заинтересованные, как минимум, в их нормализации. Сделав на них ставку, можно было попытаться добиться расширения каналов связи с Западом. Диверсификация этих каналов становилась всё более важной по мере того, как набирала темпы сталинская индустриализация и всё более явственно ощущалась потребность в западных технологиях и капиталах.
Корни поворота французской внешней политики в сторону сближения с СССР хорошо отражены в литературе. Обобщая их, Э. дю Рео выделяет три группы причин Du Beau E. Du plan Briand au traite de non-agression franco-sovietique. Les relations Franco- Sovietiques au debut des annees trente: vers un rapprochement des deux Etats (1930--1933) // L'URSS et l'Europe dans les annites 20. Actes du colloque organise a Moscou les 2 et 3 octobre 1997 / Dir. de M. Narinski, E. du Reau, G.-EL Soutou, A. Tchoubarian. P., 2000. P. 169.. Первая лежит в сфере экономики: разгоравшаяся Великая депрессия заставляла французские деловые круги искать новые рынки сбыта продукции. Советский Союз мог бы стать таким рынком, в частности для владельцев военных производств. Вторая -- политическая: меняющийся расклад сил в Германии, в особенности рост влияния нацистов, ставил под угрозу всю политику франко-германского примирения, осуществлявшуюся со времени подписания Локарнских соглашений. Не способствовало её развитию и заключение германо-австрийского таможенного союза в 1931 г. -- явный намёк на возможный аншлюс. Такая обстановка также подталкивала к диалогу с Москвой.
Третья причина важна для понимания как позиции Парижа, так и линии поведения Москвы. С точки зрения советской дипломатии, ключевым препятствием к развитию отношений являлась постоянная нестабильность правительств Третьей республики Carley M.J. A Soviet eye on France from the rue de Grenelle in Paris, 1924--1940 // Diplomacy & Statecraft. 2006. Vol. 17. Issue 2. P. 314.. Рассчитывать на долгое пребывание у власти кабинета, благоприятно настроенного к СССР, было проблематично. Поэтому особую важность приобретало наполнение двусторонних контактов конкретным содержанием. Военное сотрудничество могло явиться ключевым компонентом новых советско-французских отношений, придать им необходимую устойчивость АВП РФ, ф. 05, оп. 13, п. 94, д. 64, л. 6..
В мае 1933 г., уже после официального обмена военными атташе, заместитель наркома по иностранным делам Н.Н. Крестинский инструктировал поверенного в делах в Париже М.И. Розенберга: «Надо, чтобы и т. Довгалевский (полпред СССР во Франции в 1927--1934 гг. -- А.В.), и Вы лично познакомились с руководящими военными, встречались с ними, приглашали их к себе, бывали иногда на приёмах у военного министра... Если и правительственные, и военные круги будут видеть, что мы не избегаем контакта с военными кругами, они будут с большим доверием относиться к нашим заявлениям о стремлении к миру, о желании иметь дружественные отношения с Францией и её союзниками, будут меньше доверять россказням о советско-германском военном сближении» Там же, л. 7..
Сближение должно было опираться на мощный фундамент советского присутствия в различных сферах внутренней жизни Третьей республики Dullin S. Des hommes d'influences... P. 120.. Однако свою роль здесь играло не только желание дипломатов подвести под сотрудничество серьёзную основу. Высшие руководители СССР, санкционировавшие политику диалога с Западом, продолжали относиться к нему с подозрением. Ещё в июне 1930 г., выступая на XVI съезде ВКП(б), Сталин называл Францию «самой агрессивной и милитаристской страной из всех агрессивных и милитаристских стран» Сталин И.В. Сочинения. Т. 12. М., 1949. С. 256.. На его стол ложились отчёты разведки, которые рисовали достаточно тревожную картину настроений, господствовавших в умах французского военного командования РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 185, л. 65-70.. Если дипломаты, говоря о необходимости проникновения в военные круги Франции, думали в первую очередь о расширении влияния на общественное мнение и политическую элиту страны, то для сталинского окружения немаловажными оставались задачи сбора сведений о настроениях в среде высшего офицерства и проникновения во французскую армию. Эта работа шла не только по дипломатическим каналам.
Осенью 1932 г. в Париже активно действовал представитель советского торгпредства М.С. Островский, являвшийся доверенным лицом Ворошилова. Первый военный атташе СССР во Франции С. И. Венцов впоследствии отмечал, что Островский выполнял обязанности «негласного военного представителя» Там же, д. 432, л. 139. Москвы. Этот человек не имел формального статуса, позволявшего выступать от имени советского правительства. Переписка, которую он вёл с Москвой, шла в обход обычных дипломатических каналов. 26 декабря 1932 г. Ворошилов писал Сталину о ходе переговоров с представителями французской армии: «Дорогой Коба! Посьшаю копию последнего письма т. Островского, прошу изучить, интересно. Островскому я ответил в духе наших разговоров» Там же, д. 431, л. 146..