ТВОРЧЕСТВО О. ШПЕНГЛЕРА И РОССИЙСКАЯ ИСТОРИЯ
Гринин Александр Ефимович,
независимый исследователь (г. Дуйсбург, Германия)
Столетней юбилей книги «Закат Европы» (1918-1922 гг.) дает повод с позиции современности оценить творчество выдающегося немецкого философа и мыслителя О. Шпенглера и его главный труд, принесший автору мировую славу. Без сомнения, и в новом столетии Шпенглер будет почитаем, хотя в сегодняшней Германии его почти не издают: он считается врагом либеральной демократии. Нет пророка в своем отечестве! А Шпенглер во многом оказался пророком. Эпохальные события начала ХХ века - Первая мировая война, революции в России и Германии, противостояние марксизма, социализма и либерализма - нашли глубокое осмысление в трудах Шпенглера и одновременно связали его творчество с российской историей. Именно этому аспекту и посвящена статья.
Ключевые слова: Освальд Шпенглер, Первая мировая война, Пруссия, революция, марксизм, социализм, либерализм.
Название эпохального труда О. Шпенглера и его значение
В апреле 2018 г. исполнилось сто лет с момента выхода первой части[1] главного труда выдающегося немецкого мыслителя и философа О. Шпенглера «Der Untergang des Abendlandes» (в русском переводе - «Закат Европы»), принесшего ему мировую славу. «Неугасающий интерес ученых (отечественных и зарубежных) к наследию Шпенглера является убедительным доказательством того, что влияние его на развитие культурфилософской мысли XX-XXI вв. - неоспоримо» (Степанова 2015: 20). Столетний юбилей - повод подвести некоторые итоги. Главный из них, пожалуй, в том, что О. Шпенглеру и в новом столетии готовят лавровый венок. «Интерес к Шпенглеру был практически неиссякаем на протяжении всего века. Его книга была востребована Европой… Ее присутствие не только в европейской, но и мировой культуре ощущалось, наполнялось смыслами и, вопреки всему, обретало качества знакового явления» (Степанова 2015: 8).
Название труда Шпенглера, как в немецком языке, так и в русском, стало крылатым выражением. В немецкоязычной литературе «Der Untergang des Abendlandes» - одно из самых используемых словосочетаний (см.: Gottfried 2013). В нем, кстати, слова «Европа» нет: используется обобщенное понятие «Abendlandes», то есть Запад, буквально «западные земли». Запад не в абстрактном географическом смысле, как сторона света, а в геополитическом, как историческая Европа, ее западная часть - Испания, Португалия, Франция, Италия, Германия, Англия. Иными словами, христианская Европа (das Christliche Abendland) (см., например: Meyers… 1888: 3). В начале XX в. именно Западная Европа была центром мира, поэтому Северная Америка не рассматривалась Шпенглером как часть Abendland.
Первое значение немецкого слова «Untergang» - закат светила в астрономическом смысле, второе - разрушение, исчезновение, но не мгновенное, как при катастрофе, а медленное, малозаметное, но абсолютно неизбежное. Поэтому русское слово «закат», также имеющее двойное значение, точно передает главную мысль Шпенглера.
Автор «Заката…» и его эпоха
Освальд Шпенглер (1880-1936) был глубоко и разносторонне образованным человеком, и при этом неверующим (не воинственным атеистом, как К. Маркс, а просто неверующим), что наложило неизгладимый отпечаток на его творчество. К христианству он относился как ученый, не делая видимых различий между мировыми религиями прошлого или настоящего. В университетах Галле, Мюнхена, Берлина Шпенглер изучал математику, естественнонаучные дисциплины, философию. В 1904 г. в Университете Галле (Martin-Luther-Universitдt Halle-Wittenberg, MLU) защитил докторскую диссертацию по философии, но в силу проблем со здоровьем (он был освобожден от воинской повинности и не принимал участия в Первой мировой войне) и особенностей характера его научная карьера не задалась. Работа преподавателем математики в гамбургской гимназии также не стала призванием. Получив в 1911 г. после смерти матери небольшое наследство, Шпенглер посвятил все свое время главному труду жизни. Отметим, что до выхода первого тома «Заката Европы» для мира науки и литературы он был «никому не известный учитель гимназии», что потом «породило множество кривотолков и мифов» (Степанова 2015: 7).
К началу XX в. Германская империя являлась одним из самых процветающих и благополучных государств мира. Население постоянно и динамично росло (в отличие от Англии и особенно Франции), города как средоточие промышленности и образования быстро расширялись и благоустраивались с небывалым размахом. Германия по многим экономическим показателям уверенно занимала первые строчки в мировой табели о рангах. Она была также бесспорным лидером в области образования (особенно университетского), фундаментальных и прикладных наук. Именно на рубеже XIX-XX вв. в Германии, к примеру, было открыто рентгеновское излучение и создан дизельный двигатель, изменивший военное и гражданское производство в XX в. Немецкий язык был языком физики, химии, математики. Если бы не Первая мировая война, Германии, видимо, было бы суждено стать экономическим и научным центром Европы (по меньшей мере подобным Германии сегодняшней). В первом томе исследования О. Шпенглера отчетливо запечатлено это величие «германского гения».
Как всякое экстраординарное явление, творчество Шпенглера воспринимается противоречиво: от обожествления до полного отрицания. Не вступая в полемику, постараемся ответить на вопрос, чем может заинтересовать наследие немецкого философа сегодняшнего российского читателя. Думается, в первую очередь соприкосновением с российской историей. Первая мировая война, революции, а также принципиальный спор о сути марксизма и социализма связали Россию и Германию крепче, чем думали об этом сам Освальд Шпенглер и его современники.
Особенности исследовательского метода О. Шпенглера с точки зрения науки
1. О. Шпенглер и историческое познание
Популярность «Заката Европы» была огромной, тиражи книги - невероятными для Германии. Но круг читателей и поклонников не стал безграничным. В наибольшей степени «Закат Европы» оценили писатели, поэты, художники, философы. Среди собственно историков последователей не нашлось. Это не было случайностью или недооценкой. Историю и до Шпенглера трудно было назвать наукой в том смысле, какой предлагал И. Кант: «…я утверждаю, что в любом частном учении о природе можно найти науки в собственном смысле лишь столько, сколько имеется в ней математики» (Кант 1966: 57). В «Закате Европы» маловато кантовской «математики». Шпенглер комментирует это суждение Канта[2], делая упор на его культурной обусловленности: «…всякий эксперимент, всякий метод, всякое наблюдение вырастают из общего созерцания, не вмещающегося в рамки только математики. Всякий научный опыт, каким бы он ни был, является ко всему прочему еще и свидетельством способов символического представления. Все словесно зафиксированные законы суть живые, одушевленные распорядки, исполненные самого сокровенного содержания какой-то одной, и притом только этой одной, культуры» (Шпенглер 1993: 569).
Сравнение «Заката Европы» Шпенглера с творчеством российского публициста и писателя Н. Я. Данилевского, первым по времени (в 1869 г.) сформулировавшего понятие «культурно-исторические типы» или «цивилизации» (Данилевский 2011: 69-138 и далее), правомерно лишь формально. Историко-философским методом сделал такой подход О. Шпенглер. «В этой книге будет сделана попытка определить историческое будущее» (Шпенглер 1993: 128; в оригинале: «In diesem Buche wird zum erstenmal der Versuch gewagt, Geschichte vorauszubestimmen»), - с таких слов начинается введение. И с них же возникают вопросы к автору: что надо понимать под «будущим», какой смысл в этом случае вкладывается в понятие «исторический»? Субъективное в подходе Шпенглера преобладает над объективным. И автора это факт не слишком беспокоит: «Покуда мы созерцательно пребываем в мире судьбы и случая, может показаться случайным, что на маленькой нашей планете… разыгрывается во время омно эпизод “всемирной истории”; что люди, это причудливое зверовидное образование на коре названной планеты, демонстрируют… комедию “познания”, …что противоположным полюсом этого познания оказываются как раз естественные законы (“вечные и общеобязательные”), вызывающие в представлении картину “природы”, о которой каждый в отдельности думает, что она одинакова для всех» (Шпенглер 1993: 301).
В принципе, задача историка - сбор и систематизация максимально достоверных, объективных фактов. Выводы - это дело других людей или последующих поколений. В «Закате Европы» все по-другому: субъективные выводы автора задают вектор подбора фактов, собранных прочими исследователями. История оказывается не механической цепью событий, а неким организмом; поэтому необходим именно морфологический метод, сосредоточенный на изучении формы, строения, структуры этого организма. Подзаголовок «Заката Европы» - «Очерки морфологии истории» - настаивает на таком подходе.
Одними из главных вопросов любой науки являются общепринятая терминология и критерии истинности. Их не существовало во времена О. Шпенглера. Общепринятых законов истории, ее периодизации, терминологии не существует и в наши дни. Именно это открывает дорогу субъективизму, фальсификациям, делает историю легкой добычей пропаганды, идеологии или переносит ее, как в труде Шпенглера, в область художественного вымысла. Отказ немецкого ученого от линейного описания истории, единого, хронологически последовательного процесса развития человечества, в пользу циклического, делящего всеобщую историю на некоторое количество самостоятельных цивилизаций с собственной самобытной культурой, вряд ли даровал истории статус подлинной науки или освободил ее от непреодолимых недостатков. Скорее, перевел из области фактов, дат, документов, то есть элементов некоей объективности, в сферу субъективного, литературно-художественного или философского конструирования. Если историки до сих пор затрудняются выработать единое определение государства, то сделать научными терминами понятия «дух», «душа» или как-то математически точно рассчитать длительность культурно-цивилизационных фаз - зарождения, расцвета, увядания - вообще не представляется возможным. Это разочарование фиксируется сегодня примерно так: «Когда Шпенглер умер, интерес к циклическим теориям истории угас… В конце концов, объявленный им “закат” до сих пор не наступил» (Betz 2012).
Попробуем понять, насколько точно сумел немецкий мыслитель, руководствуясь своим методом, определить природу и значение важнейших эпизодов всемирной истории, а именно Первой мировой войны (1914-1918 гг.) и последующих за ней событий в Германии и России.
2. Был ли О. Шпенглер пророком?
«Шпенглер сам считал себя пророком, который пишет для грядущих поколений» (Ibid.). Он «был не только философом, ученым-культурологом и поэтом-романтиком, но и провидцем» (Горелов, Горелова 2016: 29). Насколько это справедливо? «Во времена кризисов, когда нормальное положение вещей перестает существовать как целое, прогнозы-катастрофы падают на благодатную почву» (Betz 2012). Преимущество сегодняшних исследователей - прошедшее столетие. Сегодня гораздо легче понять и отметить то, в чем Шпенглер оказался прав.
Первый том «Заката Европы» вышел в апреле 1918 г. Позиция автора в нем сродни «оку Бога»: он как бы вручает человечеству новый взгляд на историю. Позиция Бога в определенном смысле нейтральна. Поэтому военный пожар на континенте в начале ХХ в. виделся Шпенглеру частью западноевропейской «цивилизации-культуры», которая, с войной или без нее, все равно по высшим законам должна исчезнуть. Одновременно автор был убежден: мировая война завершится для Германии триумфом. После Брестского мира в марте 1918 г. для этого были основания. «Отождествление Шпенглером Imperium Romanum и Imperium Germanicum в первой части “Заката Европы”, завершенной еще в 1917 г., доказывает… что он был уверен: Германия выйдет из мировой войны победителем» (Ibid.).
А всего через полгода Германия капитулировала, оказавшись к тому же во власти беспощадной революционной стихии, очень похожей на Февральскую революцию в России. В этом случае трудно говорить о даре провидца. «Записка» П. Н. Дурново, в которой еще до начала Первой мировой войны (февраль 1914 г.) были предсказаны фатальные последствия именно военного столкновения Германии и России, больше похожа на пророчество (Дурново 1922). Китайскую цивилизацию, кстати, О. Шпенглер также относил к отжившей свой век. Формально события начала ХХ в. в Китае трудно было истолковать иначе: исчезновение империи, революции, гражданские войны, распад государства на полуфеодальные вотчины, зависимость военных правителей от великих держав. Однако к началу XXI в. и столетнему юбилею труда Шпенглера китайское государство (цивилизация), пройдя немыслимо трудный путь возрождения, заняло вторую строчку в мировой табели о рангах в области экономики, торговли, образования и готовится потеснить с первого места сегодняшнего лидера - США.
Особенность экстраординарного интеллекта О. Шпенглера проявилась, по нашему мнению, не в пророческом даре, понимаемом, кстати, большинством как способность предугадать будущее. Проникновение в день завтрашний и послезавтрашний Шпенглеру было не нужно, поскольку для него вопрос «смертности» цивилизаций (европейской в том числе) не подлежал пересмотру. С другой стороны, автору «Заката Европы» удалось постигнуть природу и глубинную суть событий, предшествовавших Первой мировой войне и последующих за ней. Шпенглер, например, утверждал, что у радикального марксизма российского образца в Германии, даже раздавленной поражением, нет будущего. Он заявил об этом в первые дни ноябрьского переворота. И оказался прав.