Турецкое религиозное влияние в Республике Башкортостан в контексте этнополитических процессов
Южный федеральный университет
Аннотация
В статье рассматривается турецкое религиозное влияние на развитие башкирского ислама на рубеже ХХ-ХХ 1 веков в контексте политизации и мобилизации этничности в Башкортостане. Первая часть посвящена исламскому возрождению в Башкирии и его роли в этнополитических процессах. Во второй части анализируется влияние деятельности на башкирский ислам турецких религиозных общин (джамаат). Автор приходит к выводу, что турецкий ислам воспринимается в Башкирии как наиболее близкий башкирскому, традиционный, умеренный и способный возродить прерванную в советские годы суфийскую традицию. Благодаря этому Турция становится основным центром религиозного влияния на башкир, а турецкий ислам начинают адаптировать под башкирскую среду, ослабляя, вытесняя и замещая альтернативными неформальными структурами существующие в Башкирии муфтияты. Автор полагает, что усиление влияния турецкого ислама в республике в будущем может привести к утрате доминирующего положения башкирского этнонационального проекта и замене его на общетюркский с выраженной исламской компонентой.
Ключевые слова: мусульманский "актив", типология имамов, духовное управление, мусульманская община, религиозное образование.
Southern Federal University
The paper deals with the Turkish religious influence on the development of Bashkir Islam at the turn of the XX-XXI centuries in the context of politicization and mobilization of ethnicity in Bashkortostan. The first part is devoted to Islamic revival in Bashkiria and its role in ethno -political processes. The second part analyzes the influence of Turkish Islam on Bashkir one through the activities of Turkish religious communities (jamaat). The author concludes that Turkish Islam is perceived in Bashkiria as traditional to the Bashkirs, moderate and capable of reviving the Sufi tradition interrupted in the Soviet years. For these reasons, Turkey becomes the main center of religious influence on Bashkirs, and Turkish Islam begins to adapt to the Bashkir environment, weakening and replacing the official Islamic organizations (muftiats) existing in Bashkiria with alternative informal structures. The author believes that the strengthening of the influence of Turkish Islam in the Republic in the future may lead to the loss of the dominant position of the Bashkir ethno-national project and its replacement by the project of Turkic union with a significant Islamic component.
Keywords: Muslimactivecore, imamtypology, spiritual administration, Muslim community (Ummah), religious education
Введение
Влияние религии, в частности ислама, на современные этнополитические процессы является одной из самых актуальных и перспективных для научного исследования тем в России и за рубежом. В настоящее время основное внимание исследователей сфокусировано на роли религии в этнополитических конфликтах [26; 27; 30], что в контексте российского ислама обозначило приоритет нескольких исследовательских направлений - выделение деструктивного воздействия радикального ислама на этнополитическую сферу [2] и негативизация фактора внешнего [11; 6; 1] религиозного воздействия на межэтническую напряженность в России.
При всей значимости указанных направлений турецкое религиозное влияние в Республике Башкортостан можно рассмотреть в более широких рамках, не ограничиваясь лишь этнополитическими конфликтами. В этой связи основной задачей исследования стало определение влияния турецкого ислама во всей его вариативности на региональный башкирский и выявление взаимосвязи с этнополитическими процессами в Башкирии, а именно с процессами политизации и мобилизации этничности.
Объектами исследования стали функционирующие в Республике Башкортостан исламские общины (джамаат) просуфийской и просалафитской направленности, а также турецкие джамааты, связи с которыми башкирских мусульман были установлены в ходе исследования. Предметом исследования было выбрано турецкое религиозное влияние в Республике Башкортостан. ислам этничность религиозный
Основными материалами послужили работы специалистов по исламской проблематике в Башкортостане с привлечением полуструктурированных интервью, взятых 3 осенью 2018 г. на условиях анонимности у шести башкирских религиозных и национальных лидеров, глав и создателей джамаатов, авторитетных представителей исламского духовенства, относящихся к руководящему составу Духовного управления Серия интервью проведена коллективом исследователей: А.Т. Бердиным, А.А. Тлостнаковым, В.В. Цибенко, Ю.М. Юсуповым. Полевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 1. Полевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 2. Полевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 3.
28ISLAM IN RUSSIA
Республики БашкортостанПолевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 1.' Полевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 4., руководителя одного из основных молодежных национальных движенийПолевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 5. и крупного башкирского предпринимателя, спонсировавшего создание и деятельность ряда основных религиозных (формальных и неформальных) и национальных структур в Башкирии начиная с 90-х ггПолевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 6..
Исламское возрождение в Башкирии в контексте этнополитической ситуации
Башкортостан - национальная республика с тремя преобладающими этническими группами - русские, башкиры и татарыПо данным Всероссийской переписи населения 2010 г., русские составляют в Башкирии 36 % населения, башкиры - 29,5 %, татары - 25,4 %.. Согласно исследованию И.Ю. Рябкова, в Башкирии только "титульная" нация (башкиры) является объектом национальной политики. Этнополитическую систему Башкортостана также отличают высокая комплиментарность трех основных этнических компонентов и регулирование властями этносоциальной стратификации [9]. При этом в рамках развития башкирского национального проекта (этнического национализма) поддерживается высокая степень мобилизации башкирской идентичности.
До 2000-х гг. религия (ислам) не являлась фактором серьезной трансформации этнополитических процессов ввиду нескольких причин. Во-первых, значимую роль сыграла высокая степень секуляризации и прерванность религиозной традиции в Башкирии, что было во многом обусловлено стремительными темпами урбанизации и промышленного развития региона в советское время. Во-вторых, ислам в Башкортостане, в отличие от соседнего ТатарстанаПо словам А.Б. Юнусовой, "ислам и его лозунги востребованы татарской политической элитой в качестве инструмента мобилизации политической активности этноса, и само "возрождение" ислама здесь (в Татарстане. - прим. автора) происходит (произошло) под знаком возрождения татарской нации" [18, с. 32]., не смог стать частью национальной идентичности, инструментально поддерживая этничность [29]. И башкиры, и татары относятся к так называемым этническим мусульманам, что не позволяет религиозной идентичности в республике стать основополагающим маркером этнических различий.
В совокупности это привело к тому, что политизации религиозной идентичности на республиканском уровне не произошло. Напротив, власти официально подчеркивали свой светский характер и равную дистанцию от всех конфессий [18, с. 32]. В свою очередь, для подавляющего большинства башкир и татар в республике ислам стал аполитичной формой "культурной религии"З.Р. Хабибуллина описывает это явление у башкир и татар как "субъективное причисление себя к исламу как символу национальной принадлежности" [14, с. 25]., обеспечивающей, по определению Джея Демираса, идентификацию с религиозным наследием без личной вовлеченности [25, с. 127, 136-137].
Нежелание властей делать ставку на религиозную идентичность связано также с исторически обусловленной малой укорененностью ислама в среде башкир в сравнении с татарами [4, с. 104-105] и сложившейся практикой формирования религиозного духовенства из числа татар. Поскольку с XVIII в. именно Уфа, где разместилось Оренбургское магометанское духовное собрание (ныне Центральное духовное управление мусульман России, ЦДУМ), была выбрана в качестве центра для институализации ислама в России, у башкирЭто относится также и к самим татарам, воспринимающим мечеть как "татарский национальный духовный центр" [21, с. 45]. закрепилось восприятие исламских институтов как сугубо татарского явленияЭто привело, по словам С. Филатова, к появлению в башкирском национальном сознании "сложного набора комплексов и фобий, которые позднее вылились в мощную антитатарскую реакцию" [13, с. 117]. Этому способствовало, по мнению одного из наших респондентов, поступавшее из Татарстана от "фонда Шаймиева" финансирование на развитие ислама в Башкирии: Полевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Ин. Полевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 1. Полевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 6.. Данное восприятие, согласно нашим респондентам, сохранялось до середины 2000-х гг.16; 17; 18.
На волне неприятия "татарского ислама" в 1917 г. было создано башкирское Духовное управление мусульман Башкурдистана, просуществовавшее до 1936 г. и возобновившее свою деятельность в 1992 г. в форме отколовшегося от ЦДУМТогда еще - Духовного управления мусульман Европейской России и Сибири (ДУМЕС). независимого Духовного управления мусульман Республики Башкортостан (ДУМ РБ) [17, с. 110]. В результате этих процессов проявился "этнический принцип" в распределении в Башкирии духовенстваСогласно исследованию З.Р. Хабибуллиной, при отсутствии моноэтничности в духовных управлениях в ЦДУМ большинство имамов составляют татары, в ДУМ РБ - башкиры [14, с. 112]., мечетейБольшая часть мусульманских приходов северной и северо -западной части Башкирии, где преобладает татарское население, относится к ЦДУМ, центральные и южные с башкирским населением - к ДУМ РБ [4, с. 91-92; 17, с. 113]. При этом, по информации одного из наших респондентов, во многих башкирских деревнях, где первоначально мечети регистрировались в ДУМ РБ, из-за бездействия муфтия через несколько лет начали открываться мечети ЦДУМ. Полевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 6., верующих и даже языка проповедей [17, с. 114].
Хотя создание собственного Духовного управления было поддержано башкирскими национальными организациями с целью "башкиризации" ислама [4, с. 9192; 13, с. 127-132], а конкуренция с ЦДУМ продолжается по настоящее время [4, с. 9394], речь идет не о влиянии религиозного фактора на этническую сферу, а, как раз наоборот, о вторжении этнонационального фактора в сферу религиозного. Именно в этой связи специалистами отмечается, что башкирское Духовное управление и в 1917, и в 1992 г. рассматривалось как "один из институтов государственности суверенного Башкортостана" [17, с. 114]При этом, как указывает С. Филатов, основываясь на анализе дискурса религиозных лидеров, сам конфликт между ЦДУМ и ДУМ РБ не имеет прямой связи с башкирским национальным движением и носит скорее мировоззренческий характер "религиозного спора" [13, с. 127; 14, с. 148]. Интересно в этой связи отметить, что, по информации одного из наших респондентов - участника событий, среди финансировавших открытие ДУМ РБ был только один башкир, а остальные - русские: Полевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 6. Важно также отметить, что значительную часть духовенства ДУМ РБ составили татары [13, с. 127-132]..
На фоне общего роста религиозности в стране, многократного увеличения количества исламских институтов в самой БашкирииЕсли в 1990 г. в Башкирии насчитывалось только 30 исламских организаций, то в 2000 г. - уже 545, в 2006 г. - 800, а в 2011 г. - 1010 Ц 9, с. 35; 14, с. 64-65]. и широкого распространения "народного" ислама как синтеза с архаическими верованиями в сельской местности, с большим отставанием в середине 2000-х гг. начинается обращение к исламу городских башкир, в том числе членов национальных движений. До этого этничность у городских башкир преобладала над религиозностью, а этноконфессиональное сознание и поведение, как отмечает Мурад Киекбаев, не были связаны с "этнокультурным ренессансом" [8, с. 172]. По замечанию ректора Исламского института ДУМ РБ Ильдара Малахова в 1999 г., мечети на тот период времени были пусты, а среди мусульман не было интеллигенции [13, с. 132]. Согласно наблюдениям одного из наших респондентов, в 80-х гг. в ислам пришли (т. е. стали практикующими мусульманами) деды, в 90-х гг. - женщины, в 2000-х гг. - молодежьПолевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 3..
Именно в 2000-е гг. стал набирать темпы процесс реисламизации городской башкирской молодежи [7, с. 85-86] и национальной интеллигенции (творческих и гуманитарных профессий), ранее ориентированной более на героизацию доисламского прошлого башкир, а также их древней религии (тенгрианство) [27, с. 46; 19, с. 127-132]. Следует отметить, что во второй половине 90-х гг. лишь 11,4 % молодых информантов отмечали необходимость возрождения и развития ислама для возрождения башкирского народа (в сравнении с 42,4 % респондентов среднего и пожилого возраста) [8, с. 177].
Одновременно стало увеличиваться количество так называемых внемечетных [27, с. 53] или неофициальных [3, с. 42] мусульман, не признающих авторитета официальных мусульманских институтов - ЦДУМ и ДУМ РБ [23, с. 47]. Это было вызвано как взаимной дискредитацией этих организаций в ходе борьбы за сферы влияния [24, с. 32], так и недовольством исламизировавшейся городской молодежи уровнем подготовки имамов, большую часть из которых представляли пожилые люди без религиозного образования, в том числе и бывшие "совработники" [14, с. 34, 54; 19, с. 37]. Это подтверждает и один из наших респондентов, представитель ДУМ РБ, отмечая, что в конкуренции с просалафитскими и просуфийскими джамаатами официальные структуры проигрывают из-за недостатка образованной молодежи и финансовой поддержкиПолевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 4..
В то же время параллельно развивался процесс встраивания членов просалафитских джамаатов в официальные исламские структуры в Башкирии. Фиксируется также функционирование мусульманских религиозных организаций (МРО), относимых к салафитским, в составе ДУМ РБНапример, МРО "Фаляк", "Рамадан", Соборная мечеть в с. Миловка [7, с. 42, 96], обозначенные одним из наших респондентов как "салафитский пояс": Полевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 3.. Так, например, сразу несколько респондентов-башкир имели соответствующий опыт работы в обеих структурах Полевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 1., Полевые материалы автора, 2018 г. Республика Башкортостан, г. Уфа. Интервью № 2.. Кроме того, лидер одного из просалафитских джамаатов, башкир, указывал на "невидимые связи" и "невидимый мир" с ДУМ РБТам же..
Возникший в Башкирии в 2000-е гг. феномен "молодых мусульман"-башкир, как правило, примыкающих к различным просалафитским джамаатам, исследователи рассматривают с двух сторон: как политизацию и национализацию ислама, "сращивание религиозного экстремизма на почве ислама с национализмом региональных "пассионариев", с одной стороны [18, с. 25], и как массовый уход башкир из национальных движений в исламские из-за системного кризиса башкирского национального движения [24, с. 32], с другой.