Далее надо обратить внимание на то, что в кудринском утверждении «третьей научной картины мира» она противопоставляется скорее первым двум вместе взятым. Пожалуй, даже скорее второй, чем первой. И здесь дело в понятии «система». Между первой и третьей картиной мира расположена «системная» организация мира и рефлексия, в которой понятие «система» играет центральную роль. Это является важным пунктом в разговоре и о логике кудринского противопоставления, и о посткультурно-интеркультурной логике модерна, и о переходе к постмодерну.
Все это имеет отношение к изначальному идеальному проекту модерна, который был преимущественно посткультурным, то есть предполагал единую организацию человечества, не разделенного на множество отдельных локальных миров. То, что европейское человечество, а тем более и мировое оказалось все-таки разделенным на множество таких миров можно считать фундаментальным препятствием для реализации посткультурного проекта. Это препятствие, несмотря на процессы глобализации, оказывается до сих пор не преодоленным. Тематизация этого по-своему выразилась в марксисткой критике буржуазного мира, который надо считать практической реализацией посткультурного проекта. С точки зрения марксистской критики за фасадом идеального либерального проекта, за идеальными схемами индивидуализировано-рыночного существования стоит машинно-системная организация, которая имеет свою логику, не выраженную в идеальных схемах. Вскрытие этой логики и является вскрытием «логики капитала» или «логики капитализма». Прослеживая эту логику, марксизм показывает организацию систем в распорядке производства-потребления, их расширение, развитие, укрупнение. Далее разработка этой логики переходит в представление о борьбе буржуазных империй, противостояния которых друг другу выливаются в мировые войны. Апокалипсис посткультуры рисуется как самоуничтожение мира в таких войнах. В этом русле располагается и позитивное предложение марксизма. С одной стороны, марксизм опирается на антропологические идеалы Просвещения. С другой стороны, он уже не может говорить о универсально-однородно-бессистемной организации универсума, которая рисовалась в буржуазно-рыночном варианте реализации этих идеалов. Либеральная стратегия должна была смениться социалистической в той мере, в какой универсум (на практике и в рефлексии) должен был переходиться к системной организации. Если выразить посткультурные идеалы в их переложении на системную организацию мира, то получится их социалистический вариант. Можно сказать, что в марксизме в достаточно общей форме проявился тот тип критики посткультуры, который следует назвать реализационным. В его негативной части он представляет собой обнаружение сильного рассогласования между идеалами посткультуры, идеальными и идеализированными схемами и реальностью их реализации. В качестве позитива можно было выдвигать разные решения. Можно было, как в марксизме, выдвигать проект принципиально системной организации человечества. Можно было, как происходило в либеральном варианте той же критики, пытаться корректировать реализацию в направлении борьбы с системностью, ее преодоления или сведения ее проявлений к минимуму. В этом направлении должны были направлять все мировые и локальные войны ХХ века как проявления той или иной «борьбы систем».
В контексте этого рода критики постмодерн можно назвать стратегией постсистемного (транссистемного) существования. Можно ли прочитать направленность к транссистемности в кудринском проекте? Да. Это выражено в достаточно явной форме. «Процессам и системам» как главным объектам исследования и управления противопоставляются «ценозы и структуры». «Системно-кибернетической» методологии «структурно-ценозная». Индустриально-постиндустриальному обществу противопоставляется «героико-безличностное». «Аналитическому» и «интуитивному» методам мышления - «откровение (озарение)». Видно, что универсум элементов мира (индивидуумов, «изделий», «особей»), до этого скованный системами, подвластный системам, не выходящий за рамки данных ими определений, вдруг получает множество внутренних размерностей, множество контекстов самоорганизации, самоопределения, самостного существования. Это и есть все то, что составляет суть «транссистемной» организации мира. Логично, что это связывается с понятиями «глобализация» и «виртуализация». Чем в большей мере исходный, системно-размеченный универсум прорастает внутри себя универсализирующими инфраструктурами, чем в большей степени они позволяют произвольно связываться друг с другом любым элементам универсума, организовывать связные контексты, тем больше возможностей называть такую организацию транссистемой. Нетрудно видеть, что этот состояние мира является продолжением реализации принципов модерна, уже в варианте преимущественно интеркультуры и транскультуры.
И в этой точке можно обозначить два противоположных направления ее интерпретации в отношении к человеку. Первое направление надо будет назвать антропоцентрическим. Второе - контр-антропоцентрическим. Антропоцентрическое направление будет продолжать реализовывать новоевропейскую стратегию на освобождение человека, понимаемого достаточно индивидуалистически, от разного рода реальностей, поглощающих его. В западной рефлексии это очень ярко выражено в постструктуралистском направлении философствования. Провозглашение им «смерти субъекта» носит характер обозначения поглощенности индивида разного рода системами и системностями, машинами и машинностями, которые имеют во многом знаковый характер. Однако это не мешало искать новые, специфические способы существования в мире, простроенного разного рода системами, порядками, дискурсами, языками. Внутри этого направления можно было не акцентировать поиск позитивных путей выхода из такого рода поглощенности субъекта, можно было акцентировать критический, «деконструктивистский» пафос, направленный на разоблачение и демонтирование всех этих структур.
Нетрудно себе представить, что обратной стороной этого является контр-антропологическая интерпретация постмодернистски понимаемого мира. Такая интерпретация, в сущности, обнаруживает то же самое положение, но акцентирует свое внимание не на поглощенности человека машинами и машинностями, а на волюнтаризме человека. По своему пафосу она является продолжением реформационного пафоса начала Нового времени. Ведь Реформация именно так смотрела на ренессансно-католическую систему. Она видела в ней квинтэссенцию человеческого произвола по отношению к Богу и пути человека к Богу. Именно это заложено в протестантском пафосе «только верой», в той или иной степени предопределенности каждого отдельного человека к спасению или гибели. Протестантизм демонтирует множество «мостов к трансцендентному», которыми была наполнена ренессансно-католическая система. В этом смысле он превращает мир человеческих объективаций в реальность, существующую в максимальной степени и по ту сторону «Бога» и по ту сторону «человека». Такова стратегия деизма. В этом смысле протестантизм формирует то, что и получит в новоевропейском смысле название «объективная реальность». Чем в большей степени новый человек уходил от «Бога», тем больше «объективная реальность» оказывалась только реальностью по ту сторону «человека». Теперь представим себе, что новоевропейская история проходит этапы новых волн объективация и новых волн «реформаций». Каждая новая «реформация» должна будет совершить парадигмальный для новоевропейского человека шаг: произвести очередное очищение мира объективаций от человеческого волюнтаризма. Пафос такой «реформации» можно называть «естественнонаучным», так как именно в естественнонаучной стратегии отношения к миру он выразился максимально полно.
Мы подойдем к концу разговора, если расположим пафос «технетики» и «третьей научной картины мира» в фазе очередной «реформации». Дело тут не столько в наличии сторонников для того чтобы составить «очередную фазу», сколько в парадигмальности самого шага.
В конечном счете, разговор должен приобрести характер обсуждения системы принципов, выражающих диалектику развертывания модерна.
Библиография
1. Кудрин Б.И. Философия технетики: основания постнеклассической философии техники. М.: Технетика, 2007.
2. Кудрин Б.И. Техногенная самоорганизация. М.: Центр системных исследований, 2004.
3. Философские основания технетики. М.: Центр системных исследований, 2002.
4. Беляев В.А. Конструируем модерн. Посткультурный и интеркультурный аспекты. Проектно-системный подход. М.: ЛЕНАНД, 2015. 00 с.
5. Беляев В.А. Антропология техногенной цивилизации на перекрестке позиций. М.: Издательство ЛКИ, 2007. 416 с. ISBN 978-5-382-01530-9.
6. Беляев В.А. Проективная антропология. М.: Издательство ЛКИ, 2008. 288 с. ISBN 978-5-382-00731-1.
7. Беляев В.А. Проекты покорения человека против проекта покорения природы: К реконструкции новоевропейской рациональности. М.: КРАСАНД, 2011. 208 с. ISBN 978-5-396-00278-4.
8. Беляев В.А. Критика интеркультурного разума: Анализ ценностной структуры новоевропейского мира. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2012. 88 с. ISBN 978-5-397-02967-4.
9. Беляев В.А. Культурная интеркультурная методология. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2013. 176 с. ISBN 978-5-397-03883-6.