Подводя итог сказанному, следует отметить, что подлинно правовой потенциал действующих законодательных и подзаконных актов раскрывается в процессе всей правоприменительной деятельности органов государства, должностных лиц, граждан. Однако особо значима в этом отношении деятельность судов, всей судебной системы государства в целом.
Судебными средствами происходит не только подтверждение и гарантирование права, но также установление и обеспечение права в его конституционном и конкретно-законодательном выражении, т.е. повышение, а в необходимых случаях и восстановление, содержательно-смыслового и функционального значения применяемых при рассмотрении дел законодательных и подзаконных актов до уровня подлинно правовых.
1.2 Правовая основа организации и функционирования судебных органов Российской Федерации
Деятельность судебной власти связана с государственным управлением. Последнее состоит в целенаправленном практическом воздействии государства на общественные отношения для их упорядочивания и оказания регулирующего влияния. Следовательно, в сфере деятельности судебной власти можно говорить о судебном управлении, направленном на упорядочивание как отношений внутри судебной системы, так и соответствующих общественных отношений вовне. В свою очередь, содержание судебной власти и судебного управления, по нашему мнению, выражается в судебно-правовом регулировании. Его можно охарактеризовать как компетентную деятельность органов судебной власти в сфере государственного управления, заключающуюся в воздействии на объективно возникающие общественные отношения посредством реализации норм права в соответствии с принятым либо придаваемым судом конституционно-правовым смыслом, в целях урегулирования существующих и потенциальных социальных конфликтов, а также охраны Конституции и защищаемого ей права как общественно-политической ценности.
Этимология правосудия уходит корнями к латинскому «justitia» (справедливость, правосудие, совокупность законов), что позволяет толковать его как наличие у определенного государственного органа (лица, его олицетворяющего) делегированного обществом права судить (быть арбитром) в неком конкретном или абстрактном правоотношении, а также полномочия судить о заключенном в нормах праве и обязанности справедливого разрешения конфликтов на основе действующего права.
Судебная власть реализуется через судебные органы, которые являются своеобразными проводниками этой власти и ее материализующим началом. Только в деятельности конкретных судебных учреждений судебная власть получает реальное наполнение. Непосредственно конституционное закрепление судебной власти сфокусировано на институциональной сущности судов как составляющей системы органов государственной власти с приданными ей функциями.
Изучив различные определения судебной системы РФ, можно охарактеризовать ее как совокупность действующих на территории России органов государственной власти, выполняющих функции судебной власти в определенных законом процессуальных формах, взаимодействующих между собой и с другими системами (их отдельными элементами) на основе конституционных принципов и норм, выраженных в законодательстве и имеющих внутрисистемную и внешнюю направленность. Сама судебная система, рассматриваемая через призму конституционно-правового регулирования, выступает подсистемой общей системы органов государственной власти, состоящей из судов как специализированных государственных органов. Они представляют собой «...организационно и структурно обособленную часть государственного механизма, наделенную в установленном Конституцией России порядке государственно-властными полномочиями, правовыми и материально-финансовыми средствами для осуществления задач и функций государственной власти Российского государства». Именно содержание деятельности судебной системы раскрывает функциональный аспект судебной власти.
Применительно к судебной системе как форме организации судебной власти нужно констатировать отсутствие структурного единства построения ее элементов. Это обусловлено существованием арбитражных судов, судов общей юрисдикции с институтом мировых судей, образующих самостоятельные системы, имеющие высшие органы судебной власти (Высший Арбитражный Суд РФ и Верховный Суд РФ). Конституционные (уставные) суды подсистемы не образуют, не обладают признаком структурного единства, а Конституционный Суд РФ не является вышестоящим органом для конституционных (уставных) судов субъектов РФ. В то же время ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», в частности ст. ст. 3 и 79, позволяет рассуждать о том, что Конституционный Суд РФ с учетом его полномочий и юридической силы его решений выполняет роль высшей, своего рода всеобщей судебной инстанции, осуществляющей специфический конституционный надзор по отношению к другим органам судебной власти в вопросах конституционного правопонимания и правоприменения.
При таких условиях единство судебной системы обусловлено единством принципов (в данном случае - конституционных), обеспечивающих согласованность взаимодействия ее элементов, а также единством конституционных целей и задач судебной власти, получивших развитие в нормах законодательства.
Институт арбитражных заседателей, введенный Федеральным законом от 30 мая 2001 г. N 70-ФЗ «Об арбитражных заседателях арбитражных судов субъектов Российской Федерации», достаточно слабо развит в ст. 19 АПК РФ. Согласно аналитической записке к статистическому отчету о работе арбитражных судов Российской Федерации в 2012 г. за указанный год арбитражными судами в первой инстанции было рассмотрено 970152 дела, при этом арбитражные заседатели принимали участие в рассмотрении 1584 дел, что составляет примерно 0,16% от общего количества дел. В 2013 г. общее количество дел составило 1409503, из них с участием арбитражных заседателей - 4239, или 0,3%. Как видно из приведенной статистики, несмотря на определенный рост, количество дел, рассматриваемых с участием арбитражных заседателей, весьма незначительно. Смеем предположить, что причины кроются в неэффективности данного института судебной власти и отсутствии доверия к нему со стороны участников процесса. Недоверие связано, в частности, с несовершенством порядка формирования списков (состава) арбитражных заседателей и системы взаимоотношений последних с арбитражными судами, которые эти списки формируют и утверждают. Возникает вопрос об объективной необходимости и востребованности института арбитражных заседателей в его нынешнем виде.
Следует обратить внимание на ч. 4 ст. 123 Конституции РФ, которая устанавливает, что в случаях, предусмотренных федеральным законом, судопроизводство осуществляется с участием присяжных заседателей. Названная статья не упоминает арбитражных заседателей как участников судопроизводства в системе арбитражных судов, тем самым лишая институт арбитражных заседателей конституционной основы, равной той, которая придана институту присяжных заседателей в системе судов общей юрисдикции.
Можно сделать вывод о том, что реализация судебной власти происходит в различных формах, таких как правосудие в узком смысле, удостоверение фактов, имеющих юридическое значение, судебный контроль, судебный надзор, судебная верификация, внутрисистемная организационно-управленческая деятельность, обобщение судебной практики и формирование единства правопонимания и правоприменения. Сочетание этих форм зависит от места органа судебной власти в судебной системе, его компетенции (сферы деятельности, задач, функций, прав и обязанностей). Конечной целью судебной деятельности, обусловленной выполняемой государственной функцией, выступает обеспечение справедливого с точки зрения права и эффективного урегулирования существующих и потенциальных общественных конфликтов.
Судебная власть как элемент государственной власти реализуется специальными государственными органами - судами, которые в рамках установленных законом компетенции и процедур осуществляют деятельность, направленную на охрану права как конституционно закрепленной ценности и гарантии общественного блага и не противоречащего ему частного интереса. Это достигается посредством реализации норм права и их толкования для разрешения в соответствии с правом вопросов (дел) публичного и частного характера. Из сказанного следует, что правосудие в современной России - это направленная на разрешение правового конфликта и осуществляемая в форме уголовного, гражданского, административного, арбитражного и конституционного судопроизводства процессуальная правоприменительная деятельность органов судебной власти. Как государственно-правовой институт судебная власть неизбежно существует в рамках конституционно-правового пространства и подвержена его влиянию, в то же время она активно воздействует на него, участвует в его формировании и изменении. Поэтому особенно важно, чтобы конституционно установленные независимость и самостоятельность судебной власти, имеющей народные начала, получили развитие в нормах законодательства и возможности наиболее полного воплощения в общественно-политической жизни российского общества.
Судебная власть призвана охранять и защищать право как самостоятельную ценность, исключить всякие попытки действовать неправовыми средствами, от кого бы они ни исходили.
ГЛАВА 2. КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРИНЦИПА ТРАНСПАРЕНТНОСТИ СУДЕБНЫХ ОРГАНОВ
.1 Конституционные принципы организации и функционирования судебной власти
Каждый российский судья знает, что гласность и открытость его деятельности - важная гарантия его независимости и самостоятельности при осуществлении правосудия, и каждый, кто нуждается в судебной защите, уверен, что гласный и открытый судебный процесс - это гарантия законного и справедливого решения по его делу.
Основополагающие идеи, направленные на защиту прав и интересов человека и гражданина при осуществлении правосудия, нашли свое отражение в рамках специальных принципов судебной власти. Они выражаются прежде всего через процессуальные принципы, или принципы судопроизводства. В число последних включаются: равенство всех перед законом и судом и состязательность процесса; свободный доступ к правосудию и недопустимость отказа в судебной защите; осуществление правосудия в разумные сроки; транспарентность (открытость, гласность); национальный язык судопроизводства; устность и непосредственность судопроизводства; полнота исследования и беспристрастность оценки доказательств при осуществлении правосудия; универсальность судебной защиты; мотивированность судебной деятельности; презумпция невиновности, коллегиальность и единоличность осуществления правосудия; участие народа в осуществлении правосудия; гарантии права на защиту обвиняемого и др.
Как видно из приведенного перечня, названные принципы образуют базисный каркас для процессуальной деятельности судов при рассмотрении различных категорий дел, выступая теми общими объединяющими факторами, которые лежат в основе построения всех видов судопроизводства в современном процессуальном праве. Формирование комплекса этих принципов, базируясь на основных положениях теории правовой науки и конституционных положениях, концентрируется на их реализации в отдельных отраслях права, и многие из названных принципов лежат в основе формирования межотраслевых институтов.
Таким образом, в современном понимании содержание принципа транспарентности многогранно, и нам представляется целесообразным разделить различные его элементы. Все термины, используемые в названии данного принципа (гласность, открытость, транспарентность), весьма близки по значению, однако не идентичны, каждый из них связан с определенной стороной в организации или деятельности судебной власти.
Так, в соответствии со ст. 123 Конституции РФ разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дел в закрытом судебном заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом. Также в силу части 2 статьи 123 Конституции РФ заочное разбирательство уголовных дел в судах не допускается, кроме случаев, предусмотренных федеральным законом. Таким образом, принцип открытости в большей мере характеризует деятельность суда по организации процесса рассмотрения конкретного дела, при которой обеспечивается возможность присутствия публики и прессы.
Далее, каждый из процессуальных кодексов Российской Федерации закрепляет принцип гласности судебного разбирательства, что является одним из основных проявлений данного принципа непосредственно в процессе осуществления правосудия по конкретным делам. На основе этого принципа регламентируются основания и порядок принятия решения о закрытости судебного слушания. То есть принцип гласности характеризует само судопроизводство, способ рассмотрения, слушания дела, что сближает его по смыслу с принципом устности и непосредственности судебного разбирательства.
При этом открытость судебного разбирательства означает, что любой гражданин, желающий присутствовать на слушании дела, может находиться в зале судебного заседания без дополнительного специального чьего-либо разрешения - судьи, прокурора, секретаря, судебного пристава или иного должностного лица (и мнения участников процесса в том числе). В зал судебного заседания допускаются публика и пресса.
Большое внимание данному принципу уделено в международных актах и практике. Право на публичное разбирательство закреплено в ст. 10 Всеобщей декларации прав и свобод, ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Европейский Суд по правам человека отметил, что открытость судебного разбирательства направлена на защиту от тайного правосудия, не подпадающего под контроль общественности, и что она является одним из средств сохранения доверия в судах всех уровней.
Ограничения принципа открытости судебного заседания могут быть установлены лишь для лиц моложе 16 лет, если они не являются участниками процесса или свидетелями. Однако проблема реализации данного принципа остается нерешенной в полном объеме по причинам, связанным с организационными и материальными аспектами обеспечения судебной деятельности. Залы судебных заседаний в нынешних судах в основной своей массе маловместительны, не рассчитаны на возможность присутствия большого количества граждан, что зачастую создает дополнительные сложности и самому суду, особенно по публично значимым процессам, когда все желающие физически не могут быть обеспечены местами в зале судебного заседания. Создание надлежащих условий для слушания дел в открытых судебных заседаниях - обязанность государства, которая обусловлена принципом публичности в деятельности судов. Как отмечал Б.Н. Топорнин, «прозрачность и открытость - неотъемлемый признак организации власти в демократическом правовом государстве, и они нужны суду не меньше, чем другим властям, иначе суд утратит связи с обществом, самоизолируется».
Возможность присутствия в судебном заседании прессы также является неотъемлемым элементом открытости и гласности судебного разбирательства, освещение судебной деятельности средствами массовой информации может быть ограничено только федеральным законом. Однако ограничения в использовании специальных средств прессой в зале судебного заседания могут быть определены судьей для обеспечения порядка и соблюдения процедур судопроизводства.
В 2005 году Пленум Верховного Суда РФ обратился к данной проблеме. В настоящее время обсуждается проект постановления «О гласности, публичности и транспарентности деятельности судов общей юрисдикции». Хотелось бы сразу отметить некоторые проблемы использования понятийного аппарата в названном проекте постановления Пленума. Понятия «гласность», «публичность» и «транспарентность» рассматриваются в проекте как синонимы для характеристики открытости и прозрачности организации и деятельности органов судебной власти для общества в целом, каждого заинтересованного лица, средств массовой информации, а также международного сообщества, различных структур международных органов и организаций.
Проблема в использовании термина «публичность» при характеристике содержания рассматриваемого принципа. Состоит она в том, что в науке конституционного права наряду с принципом гласности, открытости, транспарентности, в содержании которого, несомненно, имеется и аспект публичной доступности, который именуется публичностью судебной власти, выделяют также принцип публичности судебной власти как начало ее государственно-правовой природы. Основополагающее начало публичности означает, что судебная деятельность является органичной составляющей управленческо-властных функций государства и осуществляется именем Российской Федерации.
В этом значении термин «публичность» берет свое начало в разделении права на частное и публичное, которое определяется, как известно, со времен римского права и устанавливает степень возможного вмешательства государства в личные и семейные проблемы. При этом для характеристики деятельности суда используется не частноправовое, а публично-правовое начало, как это и подобает самостоятельной ветви государственной власти. Таким образом, два совершенно разных по содержанию принципа: один означающий осуществление судебной власти как составляющей государственного механизма, а другой - осуществление власти открыто, в присутствии публики - обозначаются одним термином «публичность». Думается, данную тавтологию необходимо устранить и для характеристики принципа гласности, открытости деятельности судебной власти не следует использовать термин «публичность».