Автореферат: Трансформация общественно-географического пространства метрополиса в постсоветской России

Применение как экологического подхода, так и теории критических выборов, на российском материале дает неплохие результаты и позволяет делать выводы о процессах, изучение которых иными методами было бы крайне затруднительно. За период наблюдений с 1989 по 2004 гг. в Москве произошла одна, а в Санкт-Петербурге - две электоральные перегруппировки, разделявшие три электоральные системы (табл. 3).

Таблица 3. Хронология электоральных перегруппировок и систем в Ленинграде - Санкт-Петербурге

* Появление данной системы в исследованный период в Москве зафиксировано не было.

Тот факт, что наблюдались две электоральных перегруппировки на протяжении всего 15-ти лет, свидетельствует об очень высокой (по сравнению с зарубежными аналогами) динамике электоральных процессов. Главным признаком каждой из систем было наличие устойчиво воспроизводившейся от выборов к выборам особой системы ценностно-идеологических ориентаций у петербургских избирателей, толкавшей различные социальные группы электората к принципиально разному поведению на выборах, а также схожей картины распределения сторонников определенных ориентаций по территории города от выбора к выборам.

Каждая электоральная система, помимо прочего, формировала свою устойчивую картину географических различий в электоральных предпочтениях разных частей города, составлявшую очередную электоральную пространственно-временную систему. Отдельные части города на протяжении одной и той же электоральной системы отличались от прочих особым типом электорального поведения жителей. Этот тип поведения отличался комбинацией повышенной и пониженной (по сравнению со средними для города значениями) поддержкой альтернатив разных полюсов. Различия в типе поведения были связаны с определенными социально-экономическими особенностями населения таких территорий. В табл. 4 представлена типология городских территорий по типу голосования.

Таблица 4. Типология территорий по устойчивым тенденциям голосования за альтернативы основных полюсов ценностно-идеологических ориентаций на общегородских голосованиях 1995 - 2004 гг.

* В разных округах голосование за эти альтернативы могло быть устойчиво повышенным, устойчиво пониженным или неустойчивым.

Очевидно, что можно было найти соответствие социально-экономических характеристик населения разных городских территорий устойчивому типу их электоральных предпочтений (табл. 6).

Таблица 6. Зависимость типа голосования от обобщенного показателя качества городской среды, 1995 - 2004 гг.

7. Трансформация привела к отчетливому разделению пространства обоих российских метрополисов между людьми разного социального статуса. Это относится не cтолько к селитебной пространственной сегрегации, сколько к пространствам деятельности, состоящим из личных ежедневных, еженедельных, ежегодных маршрутов передвижения и объектов посещения. В последние годы процессы социальной самоорганизации общества в метрополисах стали оказывать непосредственное воздействие на изменение параметров физического пространства - в виде активного ограничения публичного доступа к его частям. Скорость и масштабы этих процессов в Москве и Санкт-Петербурге были различными, однако направленность основных трендов - общей.

К трансформационным процессам, формировавшим социальные пространственно-временные системы, относятся:

- Селитебная социально-пространственная дифференциация, выражавшаяся в усилении различий в социальной стратификации населения в разных частях города. Параметры данного процесса зависели от типа морфологической структуры жилой застройки. Речь идет не только и даже не столько о типе отдельного здания, сколько именно о структуре застройки. Связанным фактором такого влияния выступала рыночная привлекательность определенных типов застройки и жилья. В районах массовой жилой застройки тренд был однонаправленным - чем выше рыночная привлекательность типа застройки, тем более социальная стратификация жителей смещалась в сторону преобладания верхних имущественных страт. Это относилось как к районам советской, так и постсоветской постройки. В историческом центре и пригородах присутствовали иные процессы (они будут описаны ниже). Зафиксировано также, что население зон с разным типом жилья демонстрировало разную динамику «социального лифта» - изменения жителями материального положения и профессионального статуса за последние несколько лет. Проведенные исследования позволяют утверждать, что в Санкт-Петербурге еще не произошло полной социальной элитизации или, наоборот, - маргинализации на уровне достаточно крупных (измеряемых кварталами) компактных частей города - явления, которые фиксировалась исследователями в Москве. Это позволяет сделать вывод об отсутствии в Петербурге отчетливой социально-пространственной сегрегации. Тем не менее тренд, направленный на социальную поляризацию кварталов и даже целых зон, как и в Москве, присутствует.

- Параметры классического субурбанизационного процесса переселения в пригород более состоятельных слоев (рис. 6). В Петербурге данный процесс не был массовым. Анализ рыночной информации и косвенные данные из наших исследований позволяют предположить существование также тренда «вынужденной» экономической миграции в пригороды и менее обеспеченных слоев.

- Борьба двух одновременных трендов - селитебной «джентрификации» и социальной деградации в историческом центре. На фоне очевидной элитизации отдельных домов и кварталов исторического центра Петербурга продолжалось перемещение туда населения низших имущественных страт. За последний период минимальная среди всех рассмотренных типов жилой застройки доля среднего имущественного слоя переехала в центр. Туда переезжали практически в равных долях как «бедные», так и «богатые» (рис. 6). Очевидно, что ни тот, ни другой процесс не стал доминирующим, устойчивый баланс между этими трендами пока в Петербурге не достигнут. Действия этих трендов в Москве носят принципиально иной характер, в котором очевидно преобладает процесс селитебной «джентрификации».

Рис 6. Доля различных имущественных групп среди переехавших в новое жилище в 1998 - 2007 гг. (по модельным зонам, в %)

Источник: результаты опросов домохозяйств, проводившихся под руководством автора в рамках международного проекта Института Страноведения им. Лейбница (Лейпциг), при поддержке Германского исследовательского фонда (DFG) (2007).

Различия в типах пространств личной деятельности между разными социальными группами и сходство таких пространств внутри групп. Можно утверждать, что процесс социальной сегрегации пространств личной деятельности и пространственно-временной составляющей поведения разных социальных групп присутствует в российском метрополисе, и эта сегрегация - очевидное следствие процесса трансформации (табл. 7, 8).

Повсеместно в жилых зонах Санкт-Петербурга и Москвы под воздействием трансформационных процессов развернулась борьба двух противонаправленных трендов - сжатия и расширения публично доступного пространства. Тип жилой застройки и бизнес активность на конкретной территории оказывают разнонаправленное действие и позволяют дифференцировать жилое пространство города по степени его сжатия. Проведенное исследование показало, что рыночная привлекательность типа жилья прямо коррелирует со степенью сжатия публично доступного пространства. В целом же можно констатировать, что в борьбе упомянутых трендов безоговорочную победу одерживает тренд сжатия публично доступного пространства.

Таблица 7. Тип личной активности во времени и пространстве, характерный для наиболее обеспеченной группы