Статья: Трактовка либретто Пьетро Метастазио в Артаксерксе Томаса Августина Арна

Что касается смысловой стороны сольных номеров, то у Арна точная передача метастазиевского текста сохраняется не во всех ариях. Их можно условно разделить на близкие к оригиналу в смысловом и текстовом отношениях, близкие по смыслу, но неточные по тексту, и те, содержание которых лишь отдаленно напоминает оригинал (табл. 2).

Таблица 2

Сравнение их количественного соотношения по актам (см. табл. 2) свидетельствует о том, что Арн в большей части арий сохранил точный или близкий к оригинальному текст (с учетом перевода), часть текста (5 арий) изъята из-за отсутствия номеров и всего 3 номера являются нововведениями композитора. Принимая во внимание то, что при переводе с одного языка на другой в любом случае возникают разной степени погрешности, содержание точных и близких по смыслу номеров можно рассматривать как адаптированное изложение оригинального текста Метастазио. А вот номера, упраздненные композитором, а также досочиненные и переработанные, представляют для нас наибольший интерес в плане понимания индивидуальных черт «Артаксеркса» Арна.

Прежде всего обратимся к тем ариям, которые Арн не счел нужными для своей переработки либретто. В первом акте это ария Артаксеркса «Deh respirar lasciatemi1» и ария Арбака «Vo solcando un mar crudele2». Устранение первой из них, с одной стороны, снижает значимость фигуры Артаксеркса для оперы в целом, но, с другой стороны, позволяет представить его как сдержанного и мудрого царя, готового принять на себя ношу управления государством (в тексте арии Метастазио персонаж раскрывается скорее как юноша, которого пугают и сбивают с толку перемены и необходимость быстрого принятия решения). Однако эти изменения не влияют на композицию произведения в целом, в отличие от устранения арии Арбака. Номер этого персонажа завершал первое действие, закрепляя за Арбаком роль невинно осужденного, а при его отсутствии смысловой акцент и кульминация переносятся на заключающую акт арию Манданы «Fly! Soft ideas, fly», что, вероятно, повлияло и на заметное изменение ее текста.

Во втором действии упущены три арии из оригинального либретто - ария Артабана «Amalo e se al tuo sguardo3», ария Семиры «Per quell'affetto4» и ария Артаксеркса «Non conosco in tal momento5». Но все они убраны композитором из либретто не автономно, а в связи с отсутствием больших соединенных по смыслу цепочек сцен и номеров. В случае с арией Артабана - это отсутствие Мегабиза и всех связанных с ним номеров (в арии Артабан наставляет Семиру в том, что она обязана любить того, кого он выбрал ей в мужья, т.е. Мегабиза). Арии Семиры и Артаксеркса также выпадают из либретто в составе номеров, в которых происходит прояснение отношений между Семи- рой, Артаксерксом и Артабаном (что хотя и снижает степень эмоционального накала после суда над Арбаком, еще более возвышает образы всех троих). «Борозжу жестоко море». «Люби, а коль на взгляд твой не слишком он пригож». «Ради чувств страстных». «Нынче я не различаю».

Теперь рассмотрим три арии, которые вводит в либретто Арн. В первом действии это ария Арбака «Oh! Too lovely, too unkind», которая вместе с небольшой речитативной преамбулой заменяет длинную сцену Арбака с Манданой. Таким образом, композитор делает этот момент менее конфликтным, погружая слушателя во внутренние переживания обоих персонажей (после арии Арбака следуют речитатив и ария Манданы). В третьем акте ария Арбака «Water parted from the sea» является по сути переработкой его речитативных реплик из предшествующей сцены, которую Арн сократил. Ария Манданы «The Soldier tir'd of wars alarms», где говорится о том, что в крови солдата всегда горит желание победы в бою, возникает перед финальной сценой третьего акта, после новостей о доблести Арбака. Этот номер не вносит никаких композиционных или смысловых изменений, кроме того, что создает дополнительный повод для сольного выхода исполнительнице партии Манданы - Шарлотте Брент.

В завершение обсуждения сольных номеров необходимо отметить те пять арий, текст которых очень отдаленно напоминает оригинал Метастазио, но при этом остается в рамках заложенного изначально аффекта.

В первом акте такому воздействию подвергаются арии женских персонажей. Ария Семиры «How hard is the Fate?» в обработке Арна становится более пафосной, возвышенной и философски-отстраненной, нежели у Метастазио, стоит сравнить даже первые строки обоих вариантов:

Метастазио Жаждать утратить В любви чрезмерной Души частичку С тем, кто мне дорог, - Муки ужасней Не отыскать.

Арн

Сколь трудна судьба?

Как отчаянно государство,

Когда существовали добродетель и честь? Терпеть бедствие, продолжая благословлять Объект, которым мы восхищаемся.

С арией Манданы происходят сходные изменения - текст ее становится более возвышенным, без эмоциональных метаний, словно героиня уже приняла всю невозможность изменить свои чувства силой разума и смирилась с тем, что восстановление справедливости не принесет ей облегчения.

Во втором акте заметная переработка коснулась арий Римена «To sigh and complain alike» и Артабана «Thou like the glorious Sun». Изменения в арии Римена вполне понятны: текст необходимо было сделать нейтральным и не привязанным к сюжетной линии Мегабиза. А вот чем именно объясняется абсолютное несовпадение текстов арии Артабана, которая заключает второе действие, объяснить сложно. Даже учитывая, что перед этим номером Арн убирает довольно большой фрагмент либретто и ария Артабана звучит сразу после обвинений Манданы, содержание нового текста никак не соответствует этому:

Метастазио В испуге так валится Бескровный, побледневший От молнии внезапной Пастух ошеломлен.

Когда же замечает,

Боялся что напрасно, Встает, вздохнув, готовый Пересчитать он стадо,

Арн

Ты как славное Солнце,

Должен бежать туда,

Г де ночь темна,

Его свет, что заключен был на Западе, День возвращается снова, он горит, Бог дня побеждает.

Что в страхе разбрелось.

В третьем акте изменениям вновь подвергается текст арии Манданы «Let not rage, thy bosom firing», причем очень похожим образом с ее арией в первом действии: в словах героини также становится меньше эмоций, но больше зрелости, мягкости и одновременно безысходности:

Метастазио Так я беспощадна? Меня мнишь жестокой? Не нужно ни злобы,

Ни жалоб бессчетных - Довольно лишь горя, Чтоб я умерла.

Я ненависть, гнев сей Души возмущенной Неправой Семиры Не в силах снести.

Арн

Пусть не бушует, грудь твоя, пылая, Устрани нежные мольбы жалостью,

Пощади сердце, которое только выдыхается, Вынужденное долгом, измученное любовью. Всякая грубая мысль приостановится, Осуждая мою мягкую душу;

Не от злобы, никогда не кончающейся, Множество новых печалей на угнетенных. Небеса, где у каждой радости есть Крест, Никогда не исправят мое несчастное состояние,

Я, увы! Сразу потеряла Отца, Брата, Любовника, Друга.

Сравнивая количество ансамблей в обоих либретто, мы обнаружили, что в переработке Арна композиционные единицы данного типа включаются чаще, чем у Метастазио, выделяя при этом все ту же пару персонажей Мандана - Арбак. Так, первое действие открывается их любовным дуэтом согласия «Fair Aurora! Prithee stay», которого не было в метастазиевском тексте. Дуэт не вносит каких-либо серьезных изменений в композицию, только углубляя эмоциональную составляющую следующей за ним сцены, однако отметим то, что опера начинается не «действенной» сценой прояснения отношений между влюбленными, а показом их единения, снижением уровня драматического напряжения между персонажами (в особенности это заметно в речитативных сценах либретто Арна).

Во втором действии оперы Арна также возникает ансамбль, не предполагавшийся Метастазио: вместо развернутой сцены суда композитор оставляет небольшую часть речитативной сцены и вводит квартет, который внутренне дробится на соло и трио. Солирующая партия отводится Арбаку («To death `mid burning sands Arbaces flies»), а остальные персонажи (Мандана, Артаксеркс, Се-

Оригинальная партитура оперы Арна была утеряна в огне пожара 1808 г., поэтому существующим на настоящий момент клавиром мы обязаны сотрудничеству Джона Аддисона и Генри Бишопа (1813), которые аранжировали номера и, вероятно, восстанавливали некоторые по памяти. Так, относительно квартета в клавире имеется ремарка, что он был «composed» Джоном Брэмом, который в 1787 г. исполнял арию Арбака и, вполне возможно, мог записать ансамбль по памяти мира терцетом вторят и продолжают его мысль («O heed my tears, oh listen to my sighs»). Таким образом, этот персонаж вновь выделен среди прочих.

Дуэт согласия в третьем действии (Мандана и Арбак) есть и у Метастазио, и у Арна. Содержание дуэта композитор сохраняет приближенным к оригиналу («For thee I live my dearest»), но из-за сокращения обрамляющих его речитативных сцен Арна опять-таки сосредоточивает внимание на выражении чувств персонажей.

Завершается «Артаксеркс» хором народа, прославляющим нового правителя. Как пишет Е. Киселева о либретто Метастазио, «это единственный хоровой фрагмент в „Артаксерксе“. Небольшая роль хоров (обстоятельство, негативное с точки зрения музыки) позволяет удержать тонус интриги, концентрируя действие на драматически значимых моментах и не задерживаясь на эпизодах орнаментальных» [5. С. 40]. Хор удерживается в опере Арна Хотя в нашем случае хор, к сожалению, повторяет судьбу квартета, и в клавире он озаглавлен именем Генри Бишопа. с текстом несколько измененным, но сохраняющим хвалебный характер.

Теперь обратимся к речитативам и речитативным сценам, которые занимают большую часть всего текста либретто Метастазио. В виде подобных сцен Метастазио решает все диалоги и коллективные сцены, причем довольно развернуто и обстоятельно. Несмотря на то, что действие развертывается активно, в оригинале Метастазио даже общение между персонажами, которых связывают близкие отношения, представляется церемонией с соблюдением определенных условностей построения разговора. Сравним одну из наиболее динамичных сцен либретто Метастазио и Арна - передача Артабаном окровавленного меча Арбаку (табл. 3).

Несмотря на то, что в обоих случаях сцены построены одинаково, а оригинальный порядок реплик соблюден Арном, все же в диалоге есть два момента, при опущении которых Арном смысл сцены остается прежним. К тому же причина, вероятно, кроется еще и в языке либретто - английский более лаконичен и сдержан в сравнении с эмоциональным «певучим» итальянским, поэтому даже в русском переводе видна небольшая, но разница в грамматических конструкциях и в изложении мысли (у Арна более концентрированно, часто в одном предложении).

И если на примере данной диалогической сцены это заметно при подробном рассмотрении, то в большинстве сцен краткость изложения в либретто Арна по сравнению с языком Метастазио очевидна. В особенности это проявляется в «снижении градуса» пафосности некоторых сцен, когда многочисленные монологи в составе диалогов сжимаются до реплик длиной в пару предложений. Чаще всего подобное наблюдается именно в диалогических сценах, поскольку эпизоды с большим количеством персонажей и так достаточно динамичны (хотя и в них Арн нашел возможности для сокращений). Самый очевидный пример - открывающая драму сцена перед расставанием Манданы и Арбака. Мало того, что композитор сократил их пространные речи до выражения сути (табл. 4), он еще и полностью убирает тот момент, когда влюбленные начинают общаться довольно напряженно, - разъяснение причины изгнания Арбака и отношение обоих молодых людей к этому факту, сомнения в искренности чувств и страдания по поводу разлуки.

Таблица 3