Базовой единицей территориальной самоорганизации населения Абхазии была соседская община лично свободных крестьян ахабла-ацута. Ядром ее служила одна патронимическая группа (абипара), помимо которой в общине проживали семьи, относящиеся к пришлым фамилиям (асас - гость).
Индикатором падения эффективности родственной солидарности в абхазском обществе и механизмом перехода к новому, соседскому принципу самоорганизации XIX века стала практика переселения - асасства. «Нет общины, в которой бы не было нескольких, иногда десятков асасов и даже целых родов, проживающих по два, по три поколения, с сохранением прав, классу этому принадлежащих… с него никто ничего не берет и брать не смеет, он пользуется защитой наравне с прочими общинниками и сам участвует в… защите союза. За оскорбление асаса мстит не только лицо, под чьим покровительством находится асас, но весь род покровителя и даже вся община. Асасы бывают всех сословий»(Черепов 2012: 170).
Появление и распространенность асасства в Абхазии в изучаемое время говорит о кризисе родственного принципа самоорганизации, об исчерпании его возможностей по защите людей, даже несмотря на традицию кровной мести, которая оказалась не в силах полностью обезопасить человека. Ценой отказа от родового принципа расселения и перехода к соседскому принципу асасство позволяло людям уберечь свою жизнь и свободу. Это повышало актуальность связей неродственных, обусловленных не кровными узами, а рациональными мотивами совместной обороны, эксплуатации ресурсов и трудовой кооперации между чужими друг другу людьми.
Ключевым моментом в понимании того, как было сорганизовано население Абхазии в XIX веке, является то, что две основные формы самоорганизации - родственная (патронимия, абипара) и территориальная (соседская община, ахабла-ацута) - не могут рассматриваться в отрыве друг от друга. В реальности население каждого региона было структурировано так: несколько патронимий и больших семей, относящихся к разным фамилиям, проживали в составе близко расположенных соседских общин. Внутри каждой из них имелись представители нескольких фамилий, но численно доминировала какая-либо одна. Таким образом, отделить патронимию от соседской общины не представляется возможным. Эти сообщества были горизонтально интегрированными, т. е. сетевыми, а потому реализовывали важнейшее свойство структур данного типа - отсутствие жесткой специализации и неограниченную коммутацию между собой. Это предопределяло их сосуществование и глубокое взаимное проникновение при нечетком разделении выполняемых ими функций. Родственные и территориальные сообщества, в данном случае патронимия (абипара) и соседская община (ахабла-ацута), являлись сугубо неформальными структурами, без четко очерченных полномочий и прав, но имели общую генеральную задачу - обеспечение сотрудничества между членами коллектива и распределение всякой нагрузки: экономической, социальной, политической. Поэтому в зависимости от конкретной ситуации и характера внутренних связей (меры доверия и спаянности в коллективе) они могли выполнять одни и те же задачи сообща или заменять друг друга.
Кроме того, основой всякой соседской общины была родственная группа, большая семья или патронимия, а значит, всякий человек, проживающий в какой-либо местности, одновременно являлся членом и местной соседской общины, и местного родственного коллектива.
Получается, что патронимия и соседская община находились в состоянии симбиоза, неразрывной связи двух начал, взаимно дополняющих друг друга. Симбиоз был реализован в виде единых для соседской общины и патронимии институтов, обеспечивающих единство и сотрудничество членов этих сообществ в трудовой (киараз), а также военно-политической (амцахара) сферах деятель-ности.
Основной организационно-тактической единицей войска у абхазов служил отряд боеспособных мужчин отдельной соседской общины, который назывался амцахара (дословно - «родовые огни»). Само его название указывает, что формирование абхазской территориальной общины произошло на основе патронимии, а значит, изначально амцахара была отрядом родственников. Но в рассматриваемую эпоху не только у абхазов, но и у родственных им народов это уже единица соседского ополчения, т. е. группа людей, объединенных прежде всего общностью территории проживания. Например, аналогичный институт у убыхов, родственного абхазам народа, С. Званба (1852: 137) описывал так: «В собранной партии воины каждой деревни или околотка составляют особое отделение, которое называется отдельным огнем по имени деревни или околотка. В таком отделении бывает от 10 до 100 человек». В организационном смысле амцахара, по всей видимости, являлась основной тактической единицей войска, поскольку члены каждой из них строились в отдельные колонны.
В любых человеческих обществах, прежде всего доиндустриальных, самодостаточность всякого субъекта политических отношений, будь то отдельный лидер или коллектив, определяется его силовыми возможностями. Поэтому способность населения родственно-территориальных кластеров самостоятельно формировать боевые отряды для защиты своих интересов была залогом того, что эти кластеры смогут принимать участие в политической жизни страны в качестве ее субъекта, разумеется, на местном уровне. Особенно это было актуально для кавказских народов, в том числе абхазов, с их глубоко военизированным образом жизни. Поэтому амцахара как собрание боеспособных мужчин являлась не просто боевым отрядом, но институтом, выполнявшим также социально-политическую функцию. Принимая участие в народных собраниях и судах как коллективный представитель своего родственно-территориального сообщества, отряд амцахара был призван публично демонстрировать его боеспособность, а значит, необходимость считаться с ним. Соответственно, чем многочисленнее и спаяннее была амцахара, тем бьльшую роль в политической жизни своего региона она играла.
В отличие от амцахара, имевшей выраженную военно-политическую специализацию, киараз был более универсальным институтом обеспечения кооперации в деятельности людей. Этим термином обозначалась периодически возникающая группа людей, объединенных близостью места проживания и сообща выполняемым делом. Это могла быть бригада соседской трудовой взаимопомощи, отряд местной самообороны и даже группа судей-старейшин или депутатов на народном Сходе(Инал-ипа 1965: 399-401). Как видно, основополагающими принципами в формировании этого института были территориальный и функциональный. Но шедшая в недрах абхазского общества борьба централизующего и демократического начал обусловила двоякость самого термина киараз, изначально обозначавшего универсальную соседскую группу людей, занятых одним делом. В результате им стали обозначать и отряд местной поддержки князя, и многофункциональный коллектив крестьянской соседской взаимопомощи, но именно крестьянский вариант киараза был основной формой такового.
В каждой соседской общине киараз возникал постоянно, хотя базировался на сугубо добровольном участии в нем людей, желающих совместными усилиями решить актуальную для всех задачу и помочь друг другу. Это институт, по сути расширяющий масштабы реципрокного обмена за пределы родственного коллектива и распространяющий его действие на людей, связанных общностью места проживания, т. е. живущих единым родственно-территориальным кластером ахабла-ацута.
Родственный и территориальный принципы расселения вполне совместимы и не представляют антитезы друг другу. Наоборот, взаимодействуя, эти два принципа способны рождать новые явления социально-политической интеграции людей - особые типы коллективов, свойства которых не сводились к сумме свойств перемешивающихся внутри них родственных и соседских коллективов. Таким особым типом коллектива была ахабла-ацута - единый родственно-территориальный кластер, объединяющий родственное (патронимия) и территориальное (соседская община) сообщества, состоящие из одних и тех же людей и обладающий едиными институтами, обеспечивающими кооперацию их деятельности в важнейших сферах общественного бытия - военно-политической и трудовой.
Литература
население социальный политический
1.Аверкиев, И. С. 2005. С северо-восточного побережья Черного моря, 1866 г. Абхазия и абхазы в российской периодике. Кн. I. Сухум: Дом печати, с. 285-291.
2.Антелава, И. Г. 1949. Очерки по истории Абхазии XVII-XVIII вв. Сухуми: Изд-во АН ГССР.
3.Бахиа, С. И. 1986. Абхазская «абипара» - патронимия. Тбилиси: Мицниереба.
4.Завадский, Ф. 2005. Абхазия и Цебельда, 1867 г. Абхазия и абхазы в российской периодике. Кн. I. Сухум: Дом печати, с. 341-360.
5.Званба, С. 1852. Зимние походы убыхов в Абхазию. Кавказ 33: 136-138.
6.Инал-ипа, Ш. Д.
7.1956. Социальная сущность аталычества в Абхазии в XIX веке. Труды Абхазского института языка, литературы и истории. Т. XXVII, с. 71-125.
8.1965. Абхазы. Сухуми: Алашара.
9.2002. Антропонимия абхазов. Майкоп: Адыгея.
10.Косвен, М. О. 1963. Семейная община и патронимия. М.: Изд-во АН СССР.
11.Краевич, П. Д. 2012. Очерк устройства общественно-политического быта Абхазии и Самурзакани, 1869 г. Материалы по истории Абхазии XIX в. Т. III. Сухум: Дом печати, с. 533-550.
12.Олескин, А. В. 2013. Сетевые структуры в биосистемах и человеческом обществе. М.: ЛИБРОКОМ.
13.Сведения о туземном населении Сухумского отдела. 1868. В: Воронов, Н. И. (ред.), Сборник статистических сведений о Кавказе. Т. I. Тифлис: Кав. отдел Императорского Русского Географического общества, с. 18-19.
14.Серебряков, Л. М. 2011. Дорога из Сухума к Кубани через Главный Кавказский хребет, 1851 г. Материалы по истории Абхазии XIX в. Т. II. Сухум: Дом печати, с. 357-363.
15.Старосельский, Д. С., Воронов, Н. И. 2012. Краткая записка о сословно-поземельных отношениях в Абхазии и Самурзакани, 1870 г. Материалы по истории Абхазии XIX в. Т. III. Сухум: Дом печати, с. 551-569.
16.Черепов, А. П. 2012. Краткие заметки титулярного советника о сословиях и взаимных отношениях жителей Бзыбского округа Абхазии, 1866 г. Материалы по истории Абхазии XIX в. Т. III. Сухум: Дом печати, с. 154-171.