Размещено на http: //www. allbest. ru/
Новосибирский государственный технический университет, Российская Федерация, 630073, Новосибирск, пр. Карла Маркса, 20
Топос философии
Е.А. Шенцева
Аннотация
В настоящей статье топос философии осмысляется в контексте анализа исследовательского интереса к теоретическим возможностям топологического мышления, которое современные авторы связывают с преодолением кризисных явлений в социально-философской мысли. Для топологического дискурса пространственные характеристики бытия не менее значимы, чем временные. Идея протяженности, материальности, практически элиминированная из философии и ставшая вновь актуальной лишь в 70-80-е годы ХХ в. в сочинениях социологической направленности (прежде всего в рамках акторно-сетевой теории), способствовала в том числе преодолению дихотомии «познающий субъект -- пассивная вещь». Топос философии описывается автором, во-первых, исходя из значений, заложенных в аристотелевское понятие топоса, которое предполагает движение, устремленность «к собственному месту». Во-вторых, он анализируется посредством поиска содержательных коннотаций с концепцией производства пространства А. Лефевра и понятием этоса у М. Хайдеггера. В-третьих, топос философии рассматривается через обращение к ключевому для методологии Дж. Ло понятию «хинтерланд» и его идее о топологически множественных объектах. Специальное внимание уделяется автором концепции объекта, имеющего «текучие края», и тому типу пространственности, который определяется через понятие изменчивости. Осуществленная в статье топологическая интерпретация философии позволяет противопоставить классической категориальной паре «место -- наполнение места» одновременное взаимообусловленное производство места (пространства) и объектов.
В такой интерпретации топос философии предстает как множественный объект (полифоническая структура), существующий в качестве пересечений различных пространств. Ключевые слова: философия, топос, топос философии, топология, пространство, этос, хинтерланд, топологически множественный объект.
Annotatіon
Topos of philosophy
E. A. Shentseva
Novosibirsk State Technical University,
20, Prospekt K. Marksa, Novosibirsk, 630073, Russian Federation
The article considers the topos of philosophy in the context of the research interest in the theoretical possibilities of topological thinking. For topological discourse, the spatial characteristics of being have no less value than temporal ones. The idea of length, materiality, eliminated from philosophy, becomes relevant only in the 1970s and `80s. through sociological research (primarily in the framework of the actor-network theory). This process contributed to overcoming the dichotomy of a cognizing subject a passive object. Foremost, topos of philosophy are described starting from the values embedded in the Aristotelian concept of topos, which presupposes movement, aspiration “to one's own place" No less important for the author is the analysis of the meaningful connotations of topos of philosophy with A. Lefebvre's concept of space production and M. Heidegger's notion of ethos. Finally, the topos of philosophy is considered through the appeal to the key concept of J. Los methodology, namely Hinterland as well as to his idea of topologically multiple objects. Special attention is given to the concept of having “fluid edges" object and to that type of spatiality, which is defined through the concept of variability. The article's topological interpretation of philosophy permits opposing the classical categorical couple place and place filling, the process of simultaneous, mutually conditioned production of space (space) and objects. Interpreted in this way, the topos of philosophy appears as a multiple object (a polyphonic structure) existing as intersections of various spaces.
Keywords: philosophy, topos, topos of philosophy, topology, space, ethos, hinterland, topologically multiple object.
Каждое... если ему не препятствовать, устремляется к своему собственному месту. Аристотель
Для чего еще философия. Т. Адорно .Для того, чтобы изменить жизнь, надо изменить пространство. Анри Лефевр
Жесткий и ироничный заголовок статьи Т. Адорно, написанной более полувека назад -- «Для чего еще философия», -- очень точно передает ситуацию, в которой уже некоторое время находятся философские науки.
И «тот, кто встает на защиту дела, от которого дух времени избавляется как от чего-то устарелого и ненужного, оказывается в самом неблагоприятном положении», и его «аргументация кажется излишне усердной», равно как и попытка «всучить это тем, кто этого никак не желает» [1, с. 14].
Философия всегда была сферой духа, вневременное, над(мета)историческое мыслилось как ее законное, веками не оспариваемое место. Не будучи «злободневной», она и современна, и актуальна; избегая ложного пафоса (ввиду аристократической родословной, которую, как правило, не выставляют напоказ), она органически связана с философской мыслью от ее истоков. А как с позиции пространства, места? Конечно, не совсем внезапно философская мысль, пребывавшая на вершинах духовной проблематики, оказалась перед фактом потери своего, казалось бы, незыблемого места. Возможно, бездомность для нее также органична, как и университетская кафедра. Что же в таком случае понимать под местом философии и существует ли оно?
Прежде чем подступиться к столь сложному вопросу, необходимо далее пояснить, что в данном тексте будет пониматься под философией, для чего, собственно, так упорно ищется место. Необходимо также указать причины, ввиду которых далее в настоящей статье будет использоваться понятие топос, и обосновать обращение к топологической проблематике.
Если принять точку зрения В. В. Савчука, автора объемного труда «Топологическая рефлексия» [2], что «дискурс есть замыкание действительности в знаки», то философия предстает как осмысление разнообразных дискурсов, замыкающих действительность в различных знаковых системах, как предъявляющая себя миру через слово, в форме письменной, устной, а также и мысленной речи. Философия, таким образом, замыкает действительность (философия как познание), но она и размыкает ее (философия как образ жизни).
Тема XXIII философского конгресса в Афинах «Философия как познание и образ жизни» может быть переформулирована в виде вопроса -- где есть (или возможно) производство такого познания и образа жизни, которое интуитивно, бездоказательно, но с достаточной степенью уверенности мы относим к философскому, где есть место философии? Несколько перефразируя мысль французского философа, автора фундаментального исследования «Производство пространства» Анри Лефевра, можно сказать, что искомый ответ требует очень внимательного описания терминов и понятий, входящих в конструкцию место философии, тем более что ни первая, ни вторая ее составляющая не является особенно ясной (у Лефевра речь идет о словосочетании производство пространства [3, с. 80]). Однако, будучи в сходной ситуации, мы поступаем иначе и уклоняемся от тематизации вечного вопроса -- что такое философия, занимая по отношению к нему чисто артистическую, художественную установку -- как будто (в терминологии К. С. Станиславского -- если бы [4]) мы знаем, что такое философия. Разделяя взгляды В. М. Межуева (суммированные в докладе «Философия в публичном пространстве»), для которого вопросы философии, производства философии и т. д. напрямую связываются с бытием человека как субъекта свободы: «.. .если человек не нуждается в свободе, то и философия ему ни к чему» [5], добавим: тем более вопрос о ее месте становится избыточным.
Итак, вопрос звучит следующим образом -- что есть место философии? Необходимо, однако, определиться с тем, что есть место и почему происходит дрейф к понятию топос?
В самом общем смысле место -- это либо положение какого-либо объекта, которое он занимает в пространстве среди других объектов, либо некий статус. Несмотря на то что место есть перевод греческого слова топос, привлекает именно многовековая смысловая нагруженность последнего, ввиду чего и отдается предпочтение понятию топос, а не его русскому переводу, который также обладает богатыми коннотациями.
Предупреждая вопрос -- почему, говоря о топосе философии в подобном ключе, не используется понятие функции философии как более привычное и, по сути, очень близкое по смыслу в данном контексте, -- отметим, что принципиально важна именно пространственная «родословная» понятия, что будет раскрываться по ходу дальнейшего изложения.
При этом пространственная составляющая обращает нас, в свою очередь, к идее протяженности, материальности, элиминированной из философии и лишь в 70-80-е годы ХХ в. ворвавшейся в сочинения социологической направленности под общим весьма броским лозунгом «Возвращение материального» [6].
Здесь необходимо прояснить некоторые вопросы, без ответов на которые весьма проблематично продвигаться к решению основной темы статьи. Акцентируя пространственную составляющую понятия, мы тем самым косвенно указали на интерес к топологической проблематике, вместе с тем интерес этот весьма определенный, и это вопрос, на котором мы далее зафиксируем внимание весьма основательно.
Возвращаясь к тональности начала статьи, спросим: задает ли философская мысль в эпоху «концептов» Мерца, как язвительно замечают Ж. Делёз -- Ф. Гваттари [7, с. 20-21], тон главных социальных, политических, культурных вопросов? Трудно не вспомнить комментарии французских авторов по поводу использования понятия «концепт», и позволим себе процитировать достаточно объемный фрагмент: «Переживая новые и новые испытания, философия. обречена. встречать себе все более нахальных и все более убогих соперников, какие Платону не примерещились бы даже в самом комическом расположении духа. Наконец, до полного позора дело дошло тогда, когда самим словом “концепт” завладели информатика, маркетинг, дизайн, реклама. В маркетинге усвоили мысль о некотором отношении между концептом и событием; и вот уже концепт выступает как совокупность различных представлений о товаре. Нет событий, кроме презентаций, и нет концептов, кроме товаров, которые можно продать. Симулякр, имитация какого-нибудь пакета с лапшой стала настоящим концептом.» и т. д. и т. п. Примеры можно продолжить. И в продолжение: «Куда уж старухе философии наравне с молодыми специа¬листами бежать взапуски. дабы охарактеризовать товарную форму концепта МЕРЦА!» [7, с. 20-21].
Тон в смысле интенции, направленности на определенные самой жизнью вопросы и в смысле их этического напряжения, и в смысле приоритетов исследовательской значимости. Поднимает ли их на уровень общих тем, объединяющих все значимые и значительные сферы жизни человека и мира? Проникает ли в поры научного, мыслительного, интеллектуального пространства?
Или... не задает, не определяет, не объединяет, не поднимает? Уходит, ускользает сама от себя, признается в собственном бессилии, усталости, тем самым лишая мир мощного объединяющего начала.
Как преодоление, недопущение этого сценария можно рассмотреть топологический поворот в современной социально-философской мысли.
Причин интереса современных исследователей к топологии в целом немало, отметим лишь две: это прежде всего возвращение пространства, того, что традиционно имело статус протяженного как атрибута вещи, в сферу социальной рефлексии, т. е. так называемый поворот к материальному; во-вторых, это попытка уйти от дихотомии активного субъекта -- пассивного объекта.
Несмотря на то что исследователи усматривают зарождение топологической темы в гуманитарных науках значительно ранее (например, у таких авторов, как Г. Зиммель, Г. Тард, М. Фуко), подчеркнем роль разработчиков акторно-сетевой теории (АСТ) как систематического и теоретически оформленного интереса к обозначенной теме (Б. Латур, М. Каллон). Применительно же к теме настоящей статьи особое внимание будут иметь работы Джона Ло, к которым мы обратимся в свое время. Безусловно, философское предчувствие темы топоса мы обнаруживаем и у М. Хайдеггера (в том числе в его интерпретации античного предания о Гераклите [8]).
Может ли поворот к материальному послужить неким эффектом «крыла бабочки» для нового поворота философской мысли, пробудить ее и раскрыть дремлющие возможности? Может ли возвращение материального, послужившего (не только, но и) основой интереса к методологическим возможностям топологии в гуманитарных науках, быть интересным для понимания места философии? Пока ясности с этим вопросом нет, несомненно, однако, то, что возникает необходимость разработки понятийного аппарата, инструментария, и, безусловно, одним из ключевых мыслится понятие топос.
Надо отметить, что для философии традиционно использование понятия топика (как совокупность топосов), под которой имеется в виду техника «пространственной организации мышления и понимания, а также организованное на ее основе мыслительное пространство» [9, с. 720].
Налицо гносеологические, эпистемологические акценты; даже когда речь идет о том, что «топика есть прежде всего организация самого пространства в котором становятся возможными методологические мышление и понимание» [9, с. 720], понятно, физическое (евклидово) пространство элиминировано из данного определения (что для топологической интерпретации, напротив, будет непременным атрибутом).
Если в первом случае «общим категориальным средством, регулирующим работу с топикой, является категориальная пара «место -- наполнение места» [9, с. 720], то топологическое видение оппонирует этому представлению и настаивает на одновременном, друг друга обусловливающем, производстве места (пространства) и объектов. Однако мы несколько забегаем вперед.
Очевидно, что топос представляет собой чрезвычайно объемное понятие. Более того, какой бы его аспект ни рассматривался в качестве основного, другие, в том числе невербализируемые, более или менее явно присутствуют в нем. С одной стороны, есть риск размытости, неточности и т. д., с другой (при искусной его проработке и, соответственно, применении) -- возможность передать именно многомерность, многогранность, которая более точно определяется словом «полифония». Полифония -- музыкальный жанр, весьма сложный для понимания, восприятия, так как именно переплетение всех голосов, мелодических линий, их взаимонеобходимость и взаимонезаменимость и порождают глубочайшую смысловую канву (в другой терминологии, многоуровневую сетевую структуру), на которой каждый создает, прорисовывает свой смысл, вкупе с необходимостью удерживать в памяти немалый объем концентрированной информации. Интересно отметить, что, как правило, понятие топос рассматривается в более или менее строгой иерархии с понятием локус (хотя это перевод с латыни греческого слова) или же с понятием пространства. Отдельной и интереснейшей темой могла бы стать категориальная схема топос -- хаос (упоминание о хаосе мы находим у Аристотеля [10]). Однако это чрезмерно усложнит непростую задачу и уведет слишком далеко от основной темы.
Надо сказать, что не для нас одних «немало трудностей заключает в себе вопрос, что такое место»... и обуревает сомнение -- стоит ли «задавать вопросы не только о том, что такое место, но и существует ли оно вообще». Убедившись, однако, в его существовании, поскольку «перемещения простых физических тел, например огня, земли и подобных им, показывают не только, что место есть нечто, но . каждое», обратим особое внимание на последующую часть высказывания Аристотеля, «если ему не препятствовать, устремляется к своему собственному месту» [10]. Пока лишь зафиксируем -- осмысление пространственной категории происходит через термины, связанные с движением, речь идет о перемещении, более того, об устремленности.