Материал: titova_aa_evoliutsiia_povsednevnoi_zhizni_naseleniia_gorodov-1

городах губернии – в Новом Осколе, где призревалось 30 детей и 53 взрослых; в Короче – призревалось 76 человек взрослых, в Щиграх, где в течение года было выдано пособие 30 нуждающимся. Разнообразные функции выполняло «Общество пособия бедным», созданное в 1881 г. в Старом Осколе. Здесь имелись бесплатная столовая, убежище для бедных, выдавались пособия 855 лицам. Обществу принадлежал капитал (5 500 руб.), оно получало членские взносы (241 руб.) и дополнительные средства из разных источников (1 244 руб.)361.

Значительная часть благотворительных обществ Курской губернии находилась в ведении Министерства Внутренних дел. Как правило, общества не располагали значительными финансовыми возможностями. Но при этом все благотворительные общества в зависимости от конкретных задач, которые они ставили перед собой, выполняли определенные функции – организация бесплатных и дешевых столовых, приют детей и взрослых, выдача денежных пособий, оказание материальной помощи в получении образования и т.п.

В городах функционировала широкая сеть благотворительных учреждений, среди которых преобладали богадельни. Следует отметить, что богадельни находились в ведении разнообразных ведомств общественных учреждений и частных обществ, что, естественно, оказывало свое влияние на характер деятельности, на размеры и формы помощи, на состав призреваемых и на условия их жизни в заведениях этого типа. Так, в 1866 г. в Курске была открыта довольно большая земская богадельня для лиц всех сословий. Она была рассчитана на 111 человек и содержалась на средства курского губернского земства. В г. Белгород в 1885 г. была открыта ИоасафоПорфириевская богадельня для заштатных церковнослужителей и бедных сирот церковного звания, которая находилась в ведении Епархиального начальства и содержалась на средства Епархиального Попечительства362.

361Там же.

362См.: Гатилова Л.С. Благотворительность в российской провинции в конце XIX –

191

Богадельня размещалась по улице Везельская в двухэтажном доме рядом с Успенско-Николаевским собором и была рассчитана на 38 женских и 14 мужских мест. Ее настоятельницей была назначена игуменья РождественскоБогородицкого женского монастыря Людмила (в миру Л.И. Мясоедова)363. Богадельня Николая Чумичева в Белгороде, созданная в 1866 г. для призрения в основном выходцев из купеческого сословия и отставных нижних чинов, получала пособие от Белгородского общественного Чумичевского банка, причем находясь в ведении МВД. Первоначально в богадельне призревалось 40 человек обоего пола364. В 1906 г. в богадельне содержалось 15 мужчин и 60 женщин, большей частью из мещан365.

Всего в Курской губернии по данным на 1896 г. насчитывалось 40 благотворительных учреждений (с учетом содержавшихся на средства благотворительных обществ), из которых 30 именовались богадельнями. Все учреждения распределялись следующим образом – 33 учреждения преимущественно для взрослых, 6 – для детей учащихся и 1 – для оказания медицинской помощи. В учреждениях для взрослых призревалось 760 человек, в том числе 32 ребенка (23 живущих в них и 9 приходящих) и 728 взрослых (649 живущих и 81 приходящий)366. Помимо богаделен в Курской губернии функционировали и благотворительные учреждения другого рода: ночлежные приюты, дома убежища, бесплатные столовые, больницы, странноприимные дома и т.д. Больше всего благотворительных учреждений было открыто в 80-е гг.

Достаточно интенсивно и эффективно благотворительность развивалась в соседней Воронежской губернии. Среди губерний Центрального Черноземья к середине XIX в. (на 1896 г.) она лидировала по

начале XX вв.: На материалах губерний Центрального Черноземья. Дис. ...канд. ист. наук.

Курск, 2001. С.112.

363Крупенков А.Н., Осыков. Указ. соч. С.71.

364Там же. С.61.

365Там же. С.89.

366См.: Сборник сведений о благотворительности в России с краткими очерками благотворительных учреждений в С.-Петербурге и Москве. СПб., 1899. С.363.

192

количеству благотворительных учреждений, за ней следовала Курская губерния. В Воронежской губернии насчитывалось 66 благотворительных учреждений, где половина учреждений для взрослых располагалась непосредственно в губернском центре367.

Большое значение в решении вопросов благотворительной помощи нуждающимся имело городское руководство. В начале XX в. пребывание в должности городского главы Н.А. Клочкова стало яркой страницей в истории Воронежа. Диапазон его многолетний городской деятельности был очень широк, в том числе благотворительность, которой Н.А. Клочков также занимался и вне городского самоуправления. Заслуги Клочкова по линии благотворительных обществ отмечены золотой медалью «За усердие» (1893), орденом Св. Станислава 3-й степени (1899) и Св. Анны 3-й степени (1911)368. Невзирая на сложное время, «клочковское» самоуправление увеличило благотворительные расходы, а также выдачу пособий организациям, не состоявшим в ведении города. Так, в отчете за 1905 г. фигурирует женская богадельня при Вознесенской церкви (37,5 руб.), богадельня мещанского общества (87 руб.), странноприимный дом (20 руб.), общество спасения на водах (100 руб.), «Попечительское общество о прислуге» (100 руб.), «Общество попечения о семьях, ссылаемых в Сибирь» (78 руб.) и др. В том же году Воронеж пополнился новым учреждением, содержимым за чет города (в последующих 4-летиях оно стало крупнейшим) – Приютом для бедных женщин имени М.С. Ягуповой369.

Однако бедности, нужды в России было слишком много, а выделяемые государством и благотворительными организациями средства были ограниченными. Численность маргинальных слоев не сокращалась. Несмотря на заботы общества, несмотря на более высокую смертность в этой среде, маргинальные слои пополнялись новыми людьми, так как сохранялись

367Там же. С.175-176.

368 Попов П.А. Городское самоуправление Воронежа. 1870–1918. Воронеж, 2006. С.141-

147.

369 Там же. С.242.

193

причины, по которым люди покидали свои привычные условия. В среде маргиналов формировалась и поддерживалась своя практика повседневности, основанная не только на специфических условиях жизни, но и на сложившихся и закрепившихся нормах, правилах и традициях. В определенной мере этому способствовали и те формы социальной поддержки, которые предлагали государство и благотворители. В ночлежках, убежищах, приютах нищие общались не только с представителями гражданского общества, но и формировали свою среду общения, в которую была открыта дверь и для представителей преступного мира. Подобная среда формировалась и вокруг бесплатных столовых и больниц, где формально власть и порядок контролировались организаторами, но параллельно существовали практики повседневности маргинальной среды.

В конце XIX – начале XX вв. в условиях модернизационного развития шёл процесс трансформации российского общества из сословнопредставительского в классовое, формируемого не законами и обычаями, а экономическими отношениями. Общество находилось в переходном состоянии. С одной стороны, шел процесс размывания традиционных сословных групп населения, а с другой – происходило становление и развитие новых социальных групп, объединенных общностью культурнонравственных ориентиров, уровнем образования, включенностью во властные структуры, сферой занятости и способами извлечения дохода.

В зависимости от сферы занятости, материального благополучия, уклада жизни формировался повседневный быт социальных групп. Городские формы досуга преимущественно были рассчитаны на средний класс и интеллигенцию. Представители рабочей среды и беднейшие горожане проводили свободное время иначе. Уровень жизни этих социальных групп городского населения Курской губернии был крайне низким. Сознание абсолютного большинства жителей было настроено на максимально полное использование времени для получения дохода.

194

Малоимущие горожане с готовностью принимались за любую работу, а отдых оценивался как вынужденный простой. Некоторые вынуждены были идти просить милостыню, но среди них немало было и профессиональных «тружеников». Маргинальные слои в рассматриваемый период стали одним из небольших, но заметных элементов социальной структуры провинциальных городов.

Новые городские социальные группы стали продуктом модернизирующейся страны. Экономические, социальные, культурные и технологические преобразования рождали к жизни новые профессиональные занятия, новую культуру производства и труда человека, новые практики отношений между занятыми в том или ином производственном секторе, в том или ином учреждении образования, науки, медицины, культуры и сферы обслуживания. Это в свою очередь не могло не привести к формированию новых практик производственной, общественной, домашней и семейной повседневности. При этом передовые, социально активные и более культурно развитые представители новых социальных и профессиональных групп городского населения активно вливались в процессы модернизации, были более восприимчивы к различного рода новшествам, становились пионерами и главными двигателями в формировании особенностей нового повседневного быта городского населения.

195