Материал: titova_aa_evoliutsiia_povsednevnoi_zhizni_naseleniia_gorodov-1

главными орудиями ремесла были соответственно поставленный голос и смиренный вид, имели определенную структуру, функциональную дифференциацию, кодекс поведения. Свой промысел нищие передавали от поколения к поколению. Старшие обучали новичков, как надо просить подаяние, чтобы вызвать жалость, изображать мнимых слепых и калек. Нищие помогали друг другу в сообщении нужных сведений, адресов благотворителей.

Постепенно в среде нищих складывалась определенная субкультура, которая была отгорожена от общепринятых культурных ценностей и норм. Эта субкультура включала различные компоненты – жаргон, традиции, трущобный фольклор, песни, кое-какие материальные атрибуты экипировки – грим, костюмы, поддельные горбы и т.п. Она имела основание в виде особой коллективной психологии, которая характеризовалась противоречивыми, внутренне несогласованными установками: внешний кураж, удаль, завышенные амбиции среди своих и нереализованные надежды, страх жизни, глубокая скорбь наедине с самим собой; жажда свободы, независимости (самооценка: «мы - вольные птицы», «сами по себе живем») и фактическая униженность, беспомощность; ощущение социальной несправедливости и нежелание изменить ситуацию, склонность к паразитизму и иждивенчеству350.

Обреченность и отчуждение нищих от враждебного социального мира находили себе место в создании особого языка, понятного только им. Знание жаргона делало человека «своим». Современный исследователь Н.А. Голосенко, рассматривая коллективную психологию и субкультуру нищих, отмечает, что часть терминов и песен были общими с уголовным творчеством. Подавляющую часть общепринятого жаргона составляли смысловые перевертыши: городовой – «фараон», поплатиться за нищенство или воровство – «сгореть», переодетый полицейский – «паук», табак –

350 Голосенко Н.А. Нищенство как социальная проблема (из истории дореволюционной социологии бедности) // Социологические исследования. 1996. №7. С.33.

186

«смолка» (отсюда курить – «смолить»), просить подаяние – «звонить», «стрелять», сидеть в заключении – «париться», деньги – «сор», игра в карты – «чтение святцев», паспорт – «бирка», «глаза», кошелек – «шмель», дворник (извечный враг нищих!) – «Сидор», сопровождаться конвоем – «идти со свечами» и др. Но были и подлинные филологические изобретения, своеобразное эсперанто нищих. Так, «лататы задать» или «нарезать» означало скрыться от погони, «куклим» – купленный чужой паспорт, «напехтериться» – наесться, «этап ломать» – быть высланным к месту прописки, «шмон» – обыск, но «шмонало» – карманный вор, сума на боку – «боковик», за спиной – «горбовик», пребывание в ночлежке – «гоп» (отсюда производное – «гопник»), просить подаяние – «грызть окно». Говорили в любопытном ритме, быстро тараторя, проглатывая общеупотребительные слова и медленно произнося изобретенные. Непосвященным нельзя было понять, о чем идет речь. Не случайно в качестве одной из мер борьбы с нищетой предлагалось создать отряды полиции, профессионально ориентированные именно на нищих351.

Особенности социальной психологии нищенства и «дна» зафиксировали многие отечественные писатели – М. Горький, В. Винниченко, В. Короленко, В. Гиляровский и другие. В основе пьесы М. Горького «На дне» – спор о человеке и его возможностях. Герои пьесы – люди, оказавшиеся на самом «дне» жизни. Что может помочь человеку? Может ли его вообще что-либо спасти? Шулер Сатин говорит: «…Я – арестант, убийца, шулер... ну, да! Когда я иду по улице, люди смотрят на меня как на жулика... и сторонятся, и оглядываются... и часто говорят мне – «Мерзавец! Шарлатан! Работай!» Работать? Для чего? Чтобы быть сытым? Я всегда презирал людей, которые слишком заботятся о том, чтобы быть сытыми... Не в этом дело, Барон! Не в этом дело! Человек – выше! Человек – выше сытости!..»352. Васька Пепел, который родился в тюрьме, считает, что

351Там же. С.34-35.

352 Горький М. На дне [1901–1902] // Горький М. Рассказы. Макар Чудра. Челкаш. Старуха

187

путь его уже обозначен. «Я когда маленький был, так уж в ту пору меня звали вор, воров сын...»353. В безнравственном, аморальном ночлежном мире Горького в людях живёт уверенность, что «честь – совесть» – удел богатых, бедным же она не нужна, ведь её вместо сапог на ноги не наденешь. И всётаки даже здесь люди горят желанием жить иной жизнью – интересной, честной, красивой. Вор и сын вора Пепел говорит: «Надо так жить…чтобы самого себя можно было мне уважать»354. Честный рабочий Клещ заявляет: «…Я – рабочий человек…Ты думаешь – я не вырвусь отсюда? Вылезу… кожу сдеру, а вылезу…»355.

В социальном портрете нищенства определялась своеобразная двойственность – завышенная оценка собственной хитрости и ловкости сочеталась с тоской по другой жизни и сентиментальной жалостью к собственной судьбе. Вероятно, эта психологическая двойственность отражала положение нищих в социальном пространстве – воспоминание о предыдущей жизни, желание покинуть «дно» и горькое осознание невозможности этого.

Вся пьеса Горького проникнута верой в человека. Спорная, но добрая философия старца Луки говорит о необходимости доброго отношения к человеку: «…Я те скажу – вовремя человека пожалеть… хорошо бывает!»356. По мнению этого «профессионального утешителя», если дать человеку веру, хоть и обманную, и он сможет вынести любую реальность; нищета – это не позор, а несчастье. В монологе Сатина, который выступал против утешительной лжи Луки, в полный голос звучит требование свободы и гуманного отношения к человеку: «…Человек свободен... Человек – вот правда! Всё в человеке, всё для человека! Существует только человек, все же остальное – дело его рук и его мозга! Человек! Это звучит... гордо! Надо

Изергиль. На дне. М., 2009. С.151.

353Там же. С.110.

354Там же. С.130.

355Там же. С.89.

356Там же. С.126.

188

уважать человека! Не жалеть... не унижать его жалостью... уважать надо!»357. В пьесе нет однозначного ответа на вопрос: что лучше – истина или сострадание? Горький выражает и уверенность, что только истина в состоянии спасти человечество, и понимание значимости сострадания в жизни людей.

Такие горьковские ночлежки с представителями разных слоев общества, но с одной участью, были распространенной формой благотворительных учреждений в городах конца ХIХ в. Так, в Белгороде при содействии городской Думы в начале 1890 г. одно из зданий города было приспособлено для ночлега бесприютных, отапливалось и освещалось за счет города. В зимнее время здесь ночевали от 30 до 40 человек каждую ночь, в остальное время года от 10 до 25 человек. Надзор за ночлежками осуществлялся местной полицией358.

Вопреки русской пословице «бедность – не порок» ее следует признать чем-то более губительным для полнокровного личностного развития, чем многие так называемые пороки. Специфичность нищенства как деятельности существенным образом влияла на весь социально-психологический склад личности. Постоянное моление, выпрашивание, поклонение превращались в привычку, меняя весь духовный склад человека.

Тунеядцев, хулиганов и пьяниц было немало среди нищих. Такой контингент людей отличался низким нравственным уровнем и создавал почву для криминала. По своей психологии нищие представляли социальную опасность. Из этой среды выходили самые мятежные элементы общества. Необходимо было искать действительные меры для борьбы с нищенством. Существовавшее законодательство страдало существенными недостатками, в силу чего применение его было затруднительно. Проблемы борьбы с нищенством в конце 90-х гг. стали настолько злободневными и актуальными (отчасти это было связано с неурожаем и голодом 1898–1899 гг.), что

357Там же. С.151.

358Крупенков А.Н., Осыков Б.И. Историческая хроника Белгорода. Белгород, 2007. С.74.

189

правительство приняло решение о создании особой комиссии при Министерстве Юстиции для разработки вопроса о мерах борьбы с нищенством и бродяжничеством, не последнюю роль отводила в связи с этим домам трудолюбия. Эти благотворительные заведения осуществляли трудовое перевоспитание нищих путем предоставления им работы и приюта. В Курске также существовал дом трудолюбия, при котором имелись дешевая столовая и ночлежный дом. Несмотря на то, что дом трудолюбия находился «в весьма убогих условиях», он в определенной степени выполнял возложенные на него задачи, хотя и в весьма скромных размерах359.

Одна категория лиц нуждалась в поддержке, главным образом, в целях предупреждения обнищания (бездомные, безземельные, переселенцы, отхожие рабочие). Этому могли способствовать справочные бюро, биржи труда, дома трудолюбия, эмеритальные, судосберегательные кассы, общества взаимопомощи и т.п. Для других нищих (душевнобольные, слепые, калеки, престарелые, немощные, глухонемые, сироты и подкидыши) требовалось устройство богаделен, приютов, специальных больниц. Заметную помощь им оказывали благотворительные общества. Так, к 1896 г. в Курской губернии было 14 благотворительных обществ, деятельность которых выражалась преимущественно в выдаче нуждающимся денежных пособий и призрении бедных, неимущих360. 4 общества существовали в г. Курск, причем два из них были основаны еще в 60-е гг.: одно содержало богадельню для престарелых дворянок (14 человек) и имело наиболее высокий размер капиталов (17 200 руб.), другое – «Взаимно-вспомогательное общество приказчиков». Что же касается остальных благотворительных обществ Курской губернии, то они были созданы в основном в первой половине 80 -х гг. и оказывали благотворительную помощь детям в области образования. В начале 80-х годов общества попечения о бедных были созданы и в других уездных

359См.: Гатилова Л.С. Благотворительность в российской провинции в конце XIX – начале XX вв.: На материалах губерний Центрального Черноземья. Дис. ...канд. ист. наук. Курск, 2001. С.97.

360См.: Сборник сведений о благотворительности в России с краткими очерками благотворительных учреждений в С.-Петербурге и Москве. СПб., 1899. С.362.

190