Материал: titova_aa_evoliutsiia_povsednevnoi_zhizni_naseleniia_gorodov-1

зависели условия труда, продолжительность рабочего дня, заработная плата, финансовое и материальное положение, семья рабочего, уровень медицинского обслуживания, условия быта, качество питания, возможности воспитания и обучения детей, досуг.

Содержание и формы проведения досуга рабочих зависели от места жительства, интересов и увлечений, но в первую очередь – от материального достатка и наличия свободного времени. Общая продолжительность времени, проводимая рабочими Курской губернии на производстве, включая перерывы для приема пищи и дорогу, в 80-е гг. XIX в. составляла 15 и более часов. Поэтому в течение недели нерабочего времени было немного и уходило оно, главным образом, на сон. У рабочих изо дня в день накапливалась хроническая усталость, постепенно подрывалось здоровье. И только после революции 1905–1907 гг. рабочий день будет уменьшен до 10– 9 часов, а на 28 предприятиях – до 8 часов305. Подавляющую часть расходного бюджета рабочие тратили на питание и оплату жилища. В России

в1900–1914 гг. расходы по этим двум статьям составляли в условиях города

уодиноких рабочих 52–60 %, а у семейных 56,6–80 %306. На удовлетворение всех остальных потребностей, в том числе и культурных нужд, у многих оставалось лишь 2/5-1/5 дохода. Согласно обзору податного состояния Курской губернии за 1901–1902 гг., по величине общей суммы годового заработка фабрично-заводских рабочих губернии на первом месте стоят: Белгородский уезд (около 270 т.р.), Грайворонский уезд (больше 235 т.р.) и Рыльский (до 220 т.р.), затем Путивльский (до 180 т.р.) Курский (до 160 т.р.), Суджанский (до 120 т.р.); на последнем месте – те уезды, что и по числу рабочих, в том числе и Старооскольский (около 23 т.р.)307. Если же сравнивать заработную плату рабочих предприятий фабрично-заводской

промышленности с заработками железнодорожных рабочих, то вторые

305Обзор Курской губернии за 1906 год. Курск, 1907. С.46.

306Кирьянов Ю.М. Жизненный уровень рабочих России (конец XIX – начало XX века). М.,

1979. С.184.

307 Обзор податного состояния Курской губернии за 1901–1902 гг. Составлен по отчетам податных инспекторов. Курск, 1904. С.75.

161

выглядели значительно лучше. Рабочие депо и мастерских, занятые обработкой металлов, имели около 30 рублей в месяц, а рабочие-металлисты на других предприятиях – 11,5 рублей308. Так, квартирная плата за среднюю квартиру в соседнем городе Воронеж в 1901 г. составляла 13 руб.16 коп. в месяц. Большая часть рабочих, с месячным заработком 8–9 рублей, проживала в подвальных помещениях, казармах (3–4 руб.). Итого суточный бюджет за вычетом квартплат составлял 13–17 коп., тогда как килограмм ржаного хлеба стоил 5 коп.309. В целом же, Курская губерния относилась к числу тех, где заработки были гораздо ниже общероссийского уровня.

Работая по много часов за невысокую плату, многие рабочие не имели в достатке ни времени, ни средств, чтобы использовать культурный и развлекательный потенциал городской жизни. Их повседневная жизнь имела далеко не праздничный характер и на протяжении длительного периода времени оставалась достаточно устойчивой. Однако в конце XIX – начале XX вв. характерно было повышение разнообразий развлечений и форм досуга – на фоне традиционных форм развлечений дальнейшее развитие получают государственные и благотворительные, а особое место начинает занимать коммерческая развлекательная индустрия.

Рабочие, проживающие в губернских и уездных центрах, в свободное время посещали чайные и трактиры, которые иногда выполняли функции своеобразных «рабочих клубов». Порою их посещали и женщины, приходившие, как правило, «своей компанией». Трактиры, где проводили свой досуг большинство рабочих, хотя и считались символом деградации рабочего класса, в то же время были местом, где читались газеты. Это становилось обычным явлением среди растущего числа образованных рабочих. Пение было еще одним популярным времяпровождением в

308Бычковский В.В., Старченко Г.И. Указ. соч. С.214.

309Смоленская О.А. Условия быта рабочих России в 1900–1914 гг. на примере южного

горнопромышленного района // Юг России в прошлом и настоящем: история, экономика, культура. Материалы международных научно-практических конференций / Под. ред. В.А. Шаповалова. Белгород, 2004. С.264.

162

трактире, таким же популярным, как и азартные игры310. Трактиры также оставались традиционным местом «спрысок» по любому поводу.

Пьянство было распространенным явлением и развлечением среди рабочих, особенно в дни праздников. Городская жизнь диктовала свои формы потребления алкоголя, приспосабливая пьянство к ритмам города и завода. В тяжелом настоящем употребление алкоголя становилось привычным делом для большинства социальных групп городского населения. Интересное сравнение городского и сельского пьяницы приводит в своих письмах «Из деревни» (1872–1887) очевидец того времени, ученый и публицист А.Н. Энгельгардт. Во втором письме он пишет: «Вообще нужно заметить, что между мужиками-поселянами отпетые пьяницы весьма редки...

Все, что пишется в газетах о непомерном пьянстве, пишется корреспондентами, преимущественно чиновниками, из городов. Повторяю, мужик, даже и отпетый пьяница – что весьма редко – пьющий иногда по нескольку дней без просыпу, не имеет того ужасного вида пьяниц, ведущих праздную и сидячую комнатную жизнь, пьяниц, с отекшим лицом, дрожащими руками, блуждающими глазами, помраченным рассудком. Такие пьяницы, которых встречаем между фабричными, дворовыми, отставными солдатами, писарями, чиновниками, помещиками, опившимися и опустившимися до последней степени, между крестьянами – людьми, находящимися в работе и движении на воздухе, – весьма редки, и я еще ни одного здесь такого не видал, хотя, не отрицаю, при случае крестьяне пьют шпарко»311.

Если в сельской местности пьянство связывалось в основном с религиозными и праздниками вообще, то в городе водку могли употреблять ежедневно; ее можно было купить за наличные деньги и в кредит, в любое время. В 1881 г. в Белгороде, в котором проживало всего 23 тысячи 525

310Свифт Э. Развлекательная культура городских рабочих конца XIX – начала XX века // Развлекательная культура России XVIII – XIX. Очерки истории и теории. СПб., 2001.

С.303.

311Энгельгардт А.Н. Из деревни. 12 писем. (1872–1887). М., 1956. Письмо 2. С.42.

163

человек, имелось 120 питейных заведений – по одному на 196 человек обоего пола. В книге А.М. Дренякина «Белгород с уездом», изданной в 1882 г. в Харькове, все они перечисляются: Ренсковых погребов с продажею распивочно и на вынос – 17. Только на вынос – 8. С продажею русских виноградных вин – 1. Трактиров – 37. Питейных домов – 52. Буфетов – 5312.

К началу 1890-х гг. в Белгороде имелось три завода по производству пива: пивоваренный завод со своей пивной прусского подданного Р.И. Оберлендера, пивоваренный и солодовенный завод А.Г. Германа и завод статского советника, инспектора мужской гимназии Ю.В. Эсслингера, построенный в 1870-г гг. Управляющим последнего был брат владельца, курский мещанин А.В. Эсслингер.313 В 1897 г. был построен и пущен в эксплуатацию новый пиво-медоваренный завод, который производил 60 тысяч дал (1 дал – 10 литров) пива в год. Парокотельная была оборудована «котлом системы В.Г. Шухова». С помощью паровой машины приводились в движение мешалки заторного чана, варочного котла, полировочная машина, солододробилка и центробежный насос. Разлив пива в бутылки осуществлялся вручную314. При заводе имелась своя пивная, а продукция завода славилась во всей Курской губернии.

Однако параллельно с ростом пьянства стала активизироваться и борьба с ним. Эта борьба принимала различные формы: фабричные театры и библиотеки, образовательные лекции и выступление рассказчиков, действие народных домов и Попечительств о народной трезвости, а также установление монополии государства на продажу алкоголя. Все эти меры и «разумные развлечения», которые устраивали владельцы крупных заводов совместно с государством, были направлены на снижение пьянства среди

312 Дренякин А.М. Белгород с уездом: Историко-статистический очерк / [соч. А.М. Дренякина]. Харьков, 1882. Приложение: Сборы патентный и акцизный за 1881 год.

С.46.

313Крупенков А.Н. Пройдемся по старому Белгороду // А.Н. Крупенков. 4-е изд. Белгород, 2008. С.512.

314 Крупенков А.Н., Осыков Б.И. Историческая хроника Белгорода. Белгород, 2007. С.78.

164

рабочих, укрепление производственной дисциплины и повышение производительности труда315.

В 1914 г. в начале Первой мировой войны был издан царский указ о запрещении производства и продажи всех видов алкогольной продукции на всей территории России. О том, как он выполнялся в Белгороде, рассказал в 1915 г. на страницах своей газеты «Белгородские силуэты» гласный городской думы П.И. Барышников: «пьянство вновь приняло в Белгороде геометрические размеры. Пьянствуют рабочие. Упиваются интеллигенты. Сивушные изделия рекой льются»316. Публицист и борец за справедливость, конечно же несколько преувеличил, однако зафиксировал провинциальные реалии. Несмотря на «сухой закон», белгородские купцы даже не думали закрывать свои винные лавки и всю торговлю спиртным.

Подавляющая часть наемных рабочих по выходным дням посещала церковь. Народные гуляния, связанные с религиозными праздниками на Святки, Масленицу, Пасху, были праздниками, входившими в повседневную жизнь городских жителей всех классов и сословий. Рабочие, домашняя прислуга, мужики, офицеры и купцы – все встречались на гуляниях. Ледяные горки, качели, карусели, райки и тиры, кукольные представления Петрушки и балаганы составляли неотъемлемую часть праздника.

Среди других традиционных форм времяпровождения, перенесенных из деревни в город, были кулачные бои. Наибольшее распространение эта забава получила среди ремесленников, мелких торговцев, некоторой части рабочих, особенно в провинциальных городах317. К концу XIX в. из традиционной праздничной «забавы» они превратились в один из компонентов повседневного быта рабочих, что лишило их искони присущей им сакральности и вело к превращению в заурядную драку. В начале XX в. среди участников «стенок» и «кулачек» преобладали подростки и молодежь,

315См.: Свифт Э. Указ. соч. С.306-308.

316Цитата по: Крупенков А.Н. Пройдемся по старому Белгороду // А.Н. Крупенков. 4-е изд.

Белгород, 2008. С.408.

317 Русские. М., 1999. С.567.

165