Однако и здесь мы не будем точны, если полностью отвернемся от значения поступков самого Иова. Да, человек не может влиять на Божественную волю, но каковой представляется подлинная любовь человека к Богу на примере Иова? Как представляется, начало книги Иова - его исключительная праведность, укрепляется его устремленностью к Творцу во время страшных духовных и телесных мук. Понимая и принимая абсолютность Божественной свободы, Иов совершает все, на что способен человек, доходя до грани его природных возможностей ради того, чтобы удержаться в близости Творца. Иоанн Златоуст, на наш взгляд, применяет к поступку Иова совершенно точные слова: "...имея общую со всеми природу, он сделал превышающее природу, большее того, что делают люди" [4]. Самость кладет себя на жертвенник как последний и единственно возможный дар Господу. И в этом плане человек перестает быть просто мудрым Божественным созданием, он определяет себя как тот, кто свободно любит Творца.
Согласимся с Элеезером Берковичем в том, что "Значение Встречи - это, по-видимому, ключ к пониманию книги Иова" [2, с. 41]. Во встрече Бога и Иова видится событие встречи двух личностей, освобожденных от иных условий существования, кроме свободной любви к Другому. Самоманифестация Божества - великий дар любви Бога к человеку, которую последний принимает и за которую благодарит. Приход же Иова в место встречи с Творцом доказывает прохождение им пути полного самоотречения и движения исключительной любовью к Господу. В полной мере в лице Иова удовлетворяется поиск человеком своего счастья. Представляется возможным вложить в уста Иова переиначенные Августином Блаженным строки из псалма: ".чье сердце говорит Тебе: я искал лица Твоего; лицо Твое, Господи, я буду искать" [1, с. 71], и увидеть в завершающих книгу Иова словах и событиях свидетельство реализации ее героем высшего замысла о человеке Творцом.
Подводя итог всего вышесказанному, отметим, что раскрытое в книге Иова положение человека перед лицом Божьим указывает на невозможность и ненужность теодицеи счастья. Полностью опровергая истинность рационального и догматического подхода к богочеловеческим взаимоотношениям, в рамках которого настоящее положение человека расценивается как следствие реакции Божества на его предшествующие поступки, книга Иова утверждает свободу и любовь Творца к своему творению как единственный источник и счастья, и страданий. Взгляд Ницше на счастье представляется более близким к нашей трактовке положений о счастье в книге Иова. Самоутверждение права сильных на счастье и распоряжение благами, несомненно, присутствует в постоянно повторяющейся теме абсолютной свободы и власти Творца над человеком. В этом смысле сильный человек у Ницше приобретает черты всевластного Бога. Мы соглашаемся с суждением Франца Розенцвейга о том, что бунт Ницше против Бога вызван несогласием не с бытием, а со свободой Творца. "Живому человеку явился живой Бог. Своенравная самость глядит с жестокой ненавистью на божественную свободу, не принимающую никакого своенравия" [8, с. 50], что просвечивается и в его представлении о счастье. Борьба человека и Бога немыслима в рамках ветхозаветного мировоззрения, так же как и свобода человека. Дело, однако, состоит не только в онтологической укорененность твари, но в том, что центром библейского повествования являются личностные взаимоотношения, вне которых не мыслима жизнь библейских героев.
Особенно важно, что концепция счастья Ницше не может быть соотнесена с книгой Иова также из-за их глубинных расхождений на содержание счастья.
Иов отказывает в ценности любому роду человеческого существования, если оно сопряжено с поддержанием недостойного образа человека в глазах Бога. Иову важно, что Бог думает о нем и признает любовь Иова свободной и чистой. Единственным подлинно человеческим счастьем и благом для Иова является нахождение в отношениях с Творцом и Его близость, которые он признает за дар. Это счастье возвращается праведнику и многократно преумножается в момент встречи Иова с Господом. Происходит она после того как продемонстрирована человеческая уверенность в жертве. Бог оправдывает Иова и тем самым признает в нем того, кто искренен в своей устремленности к Создателю. Разрешение теодицеи именно таким способом должна показать читателю книга Иова, ее сюжет - не столько путь к обретению счастья и благ, сколько явление образа высшего и единственно подлинного человеческого счастья.
Литература
1. Августин Аврелий. Исповедь. - М.: Ренессанс, 1991.
2. Беркович Э. Бог, человек и история / пер. с англ. Мириам и Леви Китросские. - Иерусалим: Маханаим, 2010.
3. Вебер М. Хозяйственная этика мировых религий: введение / пер. с нем. Левиной М.И. - М.: Юрист, 1994.
4. Иоанн Златоуст, свт. Толкование на книгу Иова. - URL: http://www.odinblago. ru/sv_otci/ioann_zlatoust/13_3/11 (дата обращения: 01.02.2021).
5. Книга Иова / пер. Десницкого А.С. --. URL: http://desnitsky.ru/wp-content/ uploads/2015/01/Job_sch.pdf (дата обращения: 01.02.2021)
6. Ницше Ф. К генеалогии морали. Рассмотрение первое. --. URL: http://www. nietzsche.ru/works/main-works/genealogia/ (дата обращения: 01.02.2021).
7. Ницще Ф. Так говорил Заратустра. - М.: АСТ, 2009.
8. Розенцвейг Ф. Звезда избавления. - М.: Мосты культуры, Гешарим, 2017.
9. Эпштейн М. Теология книги Иова. - Звезда. - 2006. - № 12. - URL: https:// magazines.gorky.media/zvezda/2006/12/teologiya-knigi-iova.html (дата обращения: 01.02.2021).
10. Якобсен Т. Сокровища тьмы: история месопотамской литературы. - М.: "Восточная литература" РАН, 1995.
11. Clines D. What Does Eve Do to Help? and Other Readerly Questions to the Old Testament. - Sheffield: JSOT Press, 1990.
12. Meier S. Job I--II: a reflection of Genesis I--III // Vetus Testamentum. - 1989. - Vol. XXXIX, is. 2. - P. 183--193.
13. Newsom C. The book of Job. A contest of moral imaginations. - Oxford: University Press, 2009.
14. Raz Y. Reading Pain in the Book of Job // The Book of Job Aesthetics, Ethics, Hermeneutics / eds. Batnitzky L. and Pardes I. - Berlin: De Gruyter, 2014. - P. 77--97.