В стихе «Свиток Иерусалимский», известном староверам Вятки и семей- ским, в качестве трех важнейших дней называются среда, пятница и воскресенье:
Помните вы три дни в неделю:
Среду и пятницу, Воскресение Христово.
В среду жидовья на Христа совет советали,
В пятницу роспят был сам Исус Христос,
В третий день - Воскресения Христова,
Господа нашего Исуса Христа, -
Воскрес Христос из гроба и взошел на небо [17. С. 217].
В этом же тексте речь идет о запрете работать по воскресеньям: «Аще, который человек да воскресение Христово работат, - нет тому человеку в житье прибытку» [17. С. 217].
Вновь можно констатировать объединение реальной и идеальной, профанной и сакральной интерпретации темпоральных единиц.
4. Из времен года в духовных стихах встречается лишь весна в значении периода расцвета природы: «Весна радостная настала, солнце праведное взошло» [18. С. 250]; «Завсегда цветет весна» [15. С. 38]; «О прекрасная весна, сколь приятна нам была» [6. С. 90], а также распятия Христа: «Весна дышать уж начинала» («О распятии») [19. С. 163]; «Спала есми во марте месец во светом граде во Хлеиме июдейскем и увидела сон дивный» [8. С. 188].
5. Начало и конец как временные вехи мироздания получили неодинаковую распространенность в темпористике старообрядческих духовных стихов. Текстов, в которых упоминается процесс начала творения мира, немного. Это фрагменты стиха «Голубиная книга», который мало распространен в старообрядческой среде: «В Голубиной есть напечатано: отчего зачался наш белый свет» [20. С. 283] и распространенный в разных регионах Архангельского Севера стих «О сотворении света»: «Со ту страну, со полуденну становилась туча темна грозная» [6. С. 108].
Гораздо большее распространение получили произведения, посвященные «последним временам», называемым в стихах также «антихристовыми», «временем падения веры и древних святынь», «прихода Страшного суда и второго пришествия»: «В дни Антихриста последнее время сбылось пророчество святое» [8. С. 275]; «В последнем времени жестоком пустынник в северной стране» [6. С. 93]; «Последний день страшный все к нам приближается, а вера христова все уничтожается» [5. С. 90]; народная сатира «О последних временах пророки предсказали» [6. С. 102]; «Исполнилось ныне пророческое речение и философское рассуждение о последнем роде» с примечательным заглавием «История нынешнего века» [6. С. 98]; «Конец приближается и суд при дверях» [21. С. 183].
Такая «диспропорция» в рассмотрении проблемы начала и конца мироздания в пользу последнего опять-таки подтверждает приоритет эсхатологических представлений в старообрядческой картине мира.
6. Встречаются в духовных стихах абстрактные времяизмерительные категории: бесконечность, вечность («Во огнь вечный, бесконечный на вечное мучение» [22. С. 272]; «Века маловременная прелесть для наслаждения в бесконечную осуждаюся муку» [4. С. 240]; «Гробе, мой гробе, превечный мой доме» [4. С. 249]), продолжительная длительность, представленная вариантами лексемы «долго» («Человече, человече, что ж ты долго живёшь и не каешься, не спасаешься» [23]; «На путь бо иду долгий по нему же нико- лиже ходихо» [14. С. 277]), либо числовым выражением («Летит безжалостное время. Промчались тысячу годов» [7).
Указанные темпоральные категории подчеркивают тяготение старообрядцев к надреальным временным масштабам, сопряженным с представлениями о вечности.
7. Кроме того, средством структурирования темпоральных представлений выступают временные оппозиты:
- День и ночь («Господи, даждь ми слезы умиления, да плачюся день и нощь» [4. С. 247]).
- Тысяча лет и один день как в духовном стихе «Райская птичка» («В той книге прочел он, что тысяча лет, как день перед Богом мелькнет и пройдет» [15. С. 41]). Истоки данной оппозиции восходят к церковной книжности. В третьей главе Второго соборного послания святого апостола Петра сказано: «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Пет. 3:8). В Псалме 89: «Яко тысяща лет пред очима Твоима, Господи, яко день вчерашний, иже мимо иде, и стража нощная» (Пс. 89: 5).
- старое (древнее) и новое («Хочу поделиться с вами словом, только старым, а не новым» [6. С. 99]). Этот оппозит коррелирует с такими линейными темпоральными единицами, как прошлое, настоящее и будущее.
темпоральный старообрядец духовный стих
Соотношение прошлого, настоящего и будущего
Проблема осмысления прошлого, настоящего, будущего получила большое распространение в старообрядческих духовных стихах. Все три временные парадигмы одинаково часто упоминаются в текстах и как самостоятельные категории, и как коррелирующие.
Категория прошлого репрезентируется следующими лексемами: древность, старина, воспоминание, давно, когда-то, вчера, жил-был и др. «Древние времена», «древние годы» в разных контекстных сочетаниях осмысливаются как период благодатной праведной жизни. Постоянными эпитетами древности являются «златая», «седая»: «Воззри, братцы, на златую древность, как живали в первом веке люди» [7]; «Говорят, давно когда-то в древности седой в виде сгорбленной старухи дряхлой и худой по земле ходила Правда» [3. С. 88]. Ссылка на «древние писания», «древний завет» подтверждает истинность содержащихся в них утверждений («Выписано из древняго писания харатейных книг пустынных жителей» [4. С. 236]; «Исполняя Бог ныне древний завет» [4. С. 257]). Чтобы подчеркнуть давность происходящего, в стихах используются определенные темпоральные единицы прошедшего времени: «Очень давно в этот же день Божия Матерь тихо почила» [3. С. 204]; «Когда-то были времена и не было природы» [8. С. 227]; «От начала было века, от первого человека» [4. С. 227]; «Повесть я сию пишу, вашей чести приношу, про былыя времена» [8. С. 228]. На события недавнего прошлого в контексте размышлений о скоротечности человеческой жизни указывает наречие «вчера»: «Я вчера с другом сидел, а ныне зрю смерти предел» [15. С. 50].
Настоящее время аккумулировано в словосочетаниях «се время», «сей мир», «сей век», «нынешний век»; наречиях «теперь», «ныне», «днесь». Интересно, что для обозначения современности активно применяются лексемы из церковнославянского языка. В стихах о настоящем времени может идти речь о реальных событиях, совершившихся в недавнем прошлом, как, например, в произведении уральских староверов «Стих новый о раздоре о Курганском соборе» [5. С. 106]. В целом «нынешний век» оценивается как время отступления от праведной жизни, характерной для ушедших времен. Нередко стихи о настоящем времени создаются в форме сатиры: «Внемлите, людие, закон мой, преклоните ухо ваше, глаголы уст моих, взглаголу вам, братие в сем веце, како живут теперь человеци» [24]. Встречается отождествление «нынешнего времени» и «последних дней»: «О нынешнем времени обстоятельстве разсуждали, последним времени называли» [6. С. 102].
Главные события будущих времен, о которых идет речь в духовных стихах, - это ожидание смерти («Вот скоро настанет мой праздник, последний и первый мой пир, душа моя горестно взглянет на здешний покинутый мир» [25]) и второго пришествия Христа: «Будьте бодры и всегда молитесь, скоро наш Исус придет» [7].
Тем самым прошлое оценивается как время благодати, настоящее - как период ее разрушения и приближения последних времен, а в будущем человечество ждет кончина мира как расплата за грехи настоящего и недавнего прошлого. Таким образом, линейность прошлое - настоящее и будущее рассматривается с позиций малой и большой эсхатологии. Судя по духовным стихам, старообрядцы стремятся не столько к будущему, сколько к вечности.
Периодизация истории
Время духовного стиха охватывает полный период существования мироздания: от сотворения мира до его кончины, отражая все этапы внутреннего движения, акцентируя внимание на причинах разворачивающихся событий.
Духовные стихи последовательно воспроизводят основные этапы христианской истории: ветхозаветные и евангельские времена, распространение христианства в Римской империи и гонение на христиан, православие на Руси, церковный раскол XVII в. и его последствия, безбожие Нового времени, конец света.
К историям Ветхого Завета восходят духовные стихи об Адаме, о Ноевом потопе, об Иосифе Прекрасном, о Каине и Авеле, о Содоме. С евангельскими событиями связан христологический цикл. Раннехристианская история представлена сюжетами о святых папе римском Клименте, Параскеве, Николае Мирликийском, Варваре, Фёдоре Тироне, Василии Кесарийском, Иоанне Златоусте, Августине, Василии Анкирском, Авраамии и Марии, Алексее человеке Божием, Мартиниане и Зое, живших в период с I по V в. Древнерусские события в духовных стихах старообрядцев получили отражение лишь в двух памятниках, это «Восточная держава славного Киева града» об убийстве Святополком Окаянным первых канонизированных русских святых князей Бориса и Глеба в 1015 г. [4. С. 244] и «Дмитровская суббота», посвященном Куликовской битве 1380 г. [10. С. 490].
При такой малочисленности древнерусских сюжетов обращает на себя внимание репрезентативность осмысления в старообрядческом стихотворстве темы церковного раскола и его последствий. С периодом реформы связаны сюжеты о Никоне и Алексее Михайловиче, о протопопе Аввакуме, о боярыне Морозовой, о Феодосии (Васильеве), о соловецком стоянии 1668-- 1676 гг. Послераскольная жизнь староверов представлена в стихах о выголексинской обители и ее насельниках, о других выдающихся деятелях старообрядчества XVIII-XIX вв. (Федоре Гучкове, Илье Ковылине), о шамарских чудотворцах Аркадии и Константине, живших в Пермском крае в XIX в. Отдельного внимания заслуживает интерпретация в духовных стихах событий XX в. Встречаются тексты, посвященные указу о веротерпимости 1905 г., ставшему резонансным для всего старообрядческого мира («Воскресли бурныя порывы, с души и тела спала сталь» [8. С. 168]), а также произведения, отражающие локальные эпизоды (например, «Стих новый о раздоре, о Курганском соборе» [5. С. 106], «Сумцам» [5. С. 83], «О Дубровском соборе» [5. С. 94]). Наиболее востребованной оказалась тема гонений ревнителей древлего благочестия. В стихотворной форме воспроизводятся события, с одной стороны, отражающие истории конкретных реальных людей (протоиерея Андрея Попова, казненных в Чебоксарах 11 староверах-страннах), с другой - типичных своей трагичностью и массовостью.
По справедливому замечанию Е.В. Рычковой: «Нововведения патриарха Никона... видятся старообрядцам - авторам духовных стихов порубежной вехой в истории не только «истинных» христиан, но и всего человечества, более того - мироздания в целом» [26. С. 181]. Так, старообрядчество включается в контекст общехристианской истории как преемник древних устоев и последний оплот благочестия. Староверы события раскола ставили в один ряд с ветхозаветными, евангельскими и общехристианскими, уподобляя старообрядческих страдальцев за веру ранним мученикам, соотнося их поступки с подвигом Христа.
Герой-старообрядец в некоторых духовных стихах теряет связь с реальностью (исторической, географической) и превращается в персонажа, символизирующего мученика, пострадавшего за верность древним устоям православия, как, например, федосеевец Ф.А. Гучков, высланный из Москвы за устройство моленной. С Гучковым связаны стихи «Поздно-поздно вечерами» [15. С. 43] и «Там, где север хладный, бурный» [4. С. 286]. Первый имеет название «Об изгнании старообрядца Гучкова на Кавказ», хотя он был выслан не на Кавказ, а в Петрозаводск. Второй озаглавлен «Петрозаводская могила христианина старообрядца, скончавшегося в тяжелой работе, сосланного за веру на петровские рудокопные заводы при царе Петре I». На самом деле Гучков жил в годы царствования Николая I. Искажение реальных фактов приводит к тому, что и Петр и Гучков становятся условными героями, символизирующими злодея-гонителя и страдальца за веру.
Однако имеется немало примеров, когда духовный стих, подобно репортажу, освещает факт, имеющий определенную хронологическую приуроченность. На основе конкретных дат и связанных с ними событий, упоминаемых в текстах либо в заглавиях-самоназваниях духовных стихов был составлен следующий хронограф.
Хронограф событий по духовным стихам
Первый век: «Воззри, братцы, на златую древность, как живали в первом веке люди» («Воспоминание первобытной жизни») [7].
«С первого веку начала Христова не бывало на Салым-град никакой беды, ни погибели» («Дмитрий Солунский») [17. С. 92].
33 г., 3 час воскресения Христова: «из седьмого неба выпал свиток» [17. С. 216].
«По 666-м году, жизнь христианина»: «Здесь везде одно гоненье» («Гонение за веру») [8. С. 168].
7006 г. (1498 г. от Р. Х.): царица Исафея родила сына Егория («Ва щас- том гаду, ва сямой тысячи, была царица Исафея Премудрая, родила царица три отрака да три дочари, а сямого - сына Ягория») [27. С. 198].
О польско-шведской интервенции начала 17 в.: «О люте ныне наста время» [28. С. 372].
Песнопение 1676 г., написанное и распетое по случаю венчания на царство Феодора Алексеевича: «Днесь возгреми труба доброгласная» [14. С. 187].
1709 г.: на кончину Дм. Ростовского «Взирай с прилежанием, тленный человече» [6. С. 93].
1722 г.: Поморских отцов стих «Си глаголют пустынножители Неофиту», созданный по случаю приезда в Выговскую пустынь иеромонаха Неофита для богословского диспута со старообрядцами [4. С. 280].
7345 г. (1837 г. от Р. Х.): «Рифма плачевная, сочинена на изгнание девического хора из богадельного Преображенского дома, из кладбища» «В покровительстве всевышнии» [4. C. 239].
7353 г. (1845 г. от Р. Х.): стихотворная сатира «Новая газета» (газета из ада), включенная в состав Дегуцкого летописца «В герцогстве курляндском, в приходе Саманьском, суще два брата, не нища, ни богата» [4. С. 238].
1853 г.: кончина московского купца, попечителя Преображенской общины Федора Алексеевича Гучкова («Там где север хладный, бурный» [4. С. 286]). Согласно официальным данным Ф.А. Гучков скончался в 1856 г. [29. С. 82].
1854 г.: Стих к прибытию тела Гучкова в Москву «Разнесся слух по всей столице» [8. С. 168].
К годовщине 17 апреля 1905 года (императорский указ «Об укреплении начал веротерпимости в России»): «Стих о мучениках веры» «Воскресли бурныя порывы, с души и тела спала сталь» [8. С. 168].
После 1914 г.: «Время, плачь, слезам достойно, настает конец всему. Вся Европа збунтовалась и открыли все войну» (Стих «Всемирная война») [18. С. 179].