Дальше, чем Ранер, в своем антиинтервенционизме пошел Артур Пикок (1924-2006), британский биохимик, который в 1970-е оставил карьеру ученого, чтобы стать англиканским священником и богословом. На его решение повлияла дискуссия, разгоревшаяся вокруг книги французского генетика и нобелевского лауреата Жака Моно «Случай и необходимость» (1971) Woloschak, G.E. (2008) «Chance and Necessity in Arthur Peacocke's Scientific Work», Zygon 43: 75-87.. В этой книге Моно доказывал, что человек является не целью эволюции, а лишь стечением случайных обстоятельств, таких как мутации и условия внешней среды. Пикок попытался переосмыслить утверждение Моно с христианской точки зрения, при этом приняв его основные предпосылки. По его словам, чтобы придать должный вес эволюционному характеру Божьего творческого акта, необходимо сделать гораздо более сильный упор на имманентное присутствие Бога в процессах в природном мире от Большого взрыва до человечества Peacocke, A.R. (1995) «Chance and Law in Irreversible Thermodynamics, Theoretical Biology, and Theology», in Russell, R.J., Murphy, N., Peacocke, A.R. (eds.) Chaos and Complexity: Scientific Perspectives on Divine Action, pp. 123-147. Vatican: Vatican Observatory Publications..
В свете доктрины божественной имманентности, считает Пикок, христианам нет необходимости «искать какие-то „провалы“ в бытии или особые механизмы, посредством которых Бог действует в живом мире как Творец» Пикок А. Эволюция -- тайный друг веры. М.: ББИ, 2013. С. 114.. Эволюционная перспектива требует, чтобы «естественные процессы, происходящие в мире, сами по себе рассматривались как творческая деятельность Бога» Там же. С. 115. (курсив автора). Однако если Творец никак не вмешивается в эволюцию, где царит слепой случай, то мы в лучшем случае можем говорить лишь об общей направленности развития материи, например, в сторону возрастающей сложности. Бог заложил эту направленность, но при этом он бессилен добиться посредством эволюции конкретных целей: «будущее открыто -- его еще нет, даже сам Бог его еще не знает и не определяет» Там же. С. 96..
Наиболее радикально концепция божественного невмешательства отстаивалась сторонниками так называемой теологии процесса, активно развивавшейся в 1960-1970-е годы. Самым известным представителем этого направления считается американский теолог-методист Джон Кобб (кстати, один из докладчиков на упоминавшейся тейярдистской конференции 1971 года). Как и другие приверженцы теологии процесса, Кобб (р. 1925) черпал вдохновение в работах британского математика и философа Альфреда Уайтхеда, самым известным философским сочинением которого стала книга «Процесс и реальность» (1929). Несмотря на целый ряд сходств с учением Тейяра Barbour, I.G. (1969) «Teilhard's Process Metaphysics», The Journal of Religion 49 (2): 136-159., Уайтхед отрицал существование конечной цели эволюции, такой как тейяровская «точка Омега», и в целом еще дальше отошел от христианской традиции, отказываясь принять даже учение о Боге-Творце. Уайтхед подчеркивал, что Бог -- это не контролирующая инстанция, а лишь «идеальный компаньон» мира, развивающегося по своей собственной логике.
Продолжая линию Уайтхеда, Кобб и его единомышленники утверждали, что «эволюция -- это непрерывное приключение для Бога так же, как и для мира» Mesle, C.R., Cobb, J.B. (1993) Process Theology: A Basic Introduction, p. 62. St. Louis: Chalice Press.. О цели эволюции можно говорить лишь в самом общем смысле: «направление эволюционного процесса как такового состоит в движении к более сложным реальностям» Cobb J.B., Griffin, D.R. (1976) Process Theology: An Introductory Exposition, p. 64. Philadelphia: Westminster Press., появление которых сопровождается возрастанием наслаждения, красоты и опыта. «Бог есть везде и всегда, Бог сделал возможным свободу для всей вселенной, двигая ее через эволюционный процесс, чтобы создать универсум опыта» Mesle, C.R., Cobb, J.B. (1993) Process Theology, p. 61.. Однако кто будет субъектом этого опыта, для Бога безразлично. Бог изначально не планировал, что результатом эволюции станет человек или другие ныне существующие виды: «Поскольку Бог не может контролировать эволюционный процесс, нет причины полагать, что Бог сделал именно нас целью этого процесса» Ibid., p. 62..
Неинтервенционистские версии ТЭ во второй половине XX века хорошо сочетались с общим настроением биологов, которые после появления СТЭ скептически воспринимали любые утверждения о целенаправленности эволюционного процесса. Согласно известному высказыванию американского палеонтолога Стивена Джея Гулда, если мы «отмотаем» эволюцию назад и запустим ее вновь, мы получим органический мир, не очень-то похожий на тот, что мы видим сейчас Gould, S.J. (1989) Wonderful Life. The Burgess Shale and the Nature of History. New York: W. W. Norton and Co.. Теология процесса и близкие к ней учения просто пересказывали эту мысль языком богословия, создавая образ Бога, не способного предсказать и проконтролировать развитие мира. Однако в рамках ТЭ получил развитие и альтернативный интервенционистский подход, который воспользовался крепнущей верой во всемогущество случая в эволюции в прямо противоположных целях -- чтобы вновь отвоевать в органическом мире место для прямого вмешательства Бога. Согласно сторонникам интервенционизма, господство случая, то есть принципиальная непредсказуемость исходов некоторых событий на микро- и макроуровне, разрывает замкнутые причинно-следственные связи и позволяет Богу вклиниться в эти «разрывы» незаметным для науки образом.
В рамках интервенционистского направления обсуждались несколько механизмов, которые гипотетически могут быть использованы Богом для контроля за ходом эволюции. Самым разработанным и распространенным представляется подход, постулирующий, что божественное вмешательство происходит по принципу «снизу верх»: Бог совершает свои интервенции на микроуровне, прячась за ширмой квантовой неопределенности, а их последствия затем проявляются уже в более сложных структурах.
Надо отметить, что сами приверженцы подобной модели, например американский физик и теолог-конгрегационалист Роберт Рассел (р. 1946), постоянно подчеркивают, что их подход является неинтервенционистским в том смысле, что «Бог не нарушает законов квантовой физики, но действует в соответствии с ними» Russell, R.J. (2009) «Divine Action and Quantum Mechanics: A Fresh Assessment», in Shults, F.L., Murphy N., Russell R.J. (eds.) Philosophy, Science and Divine Action, PP. 351-403. Leiden: Brill.. Согласно Расселу, Бог способен в соответствии со своим замыслом предопределять исход квантовых событий, кажущийся абсолютно случайным. «К примеру, Бог действует в природе так, что данная частица испускается сейчас, а не позже, или летит в направлении +х, а не в направлении -х» Ibid.. Эта частица может вызвать, например, разрыв в ДНК, что приведет к мутации. Таким образом, периодическое или постоянное вмешательство в равновероятные исходы квантовых событий позволяет Богу управлять эволюцией. По мнению Рассела, мы можем представлять Бога как действующего во всех квантовых событиях на протяжении биологической эволюции до появления организмов с примитивным уровнем сознания Russell, R.J. (2003) «Special Providence and Genetic Mutation: A New Defense of Theistic Evolution», in Miller, K.B. (ed.) Perspectives On An Evolving Creation, pp. 335-369. Grand Rapids: Eerdmans..
Схожую точку зрения выражает и Алвин Плантинга (р. 1932), один из самых известных современных американских христианских философов. По его мнению, Бог в «ручном режиме» управляет коллапсом волновой функции: «Бог может контролировать то, что случается на макроуровне, вызывая нужные коллапс-исходы на микроуровне» Plantinga, A. (2011) Where the Conflict Really Lies: Science, Religion, and Naturalism, p. 116. New York: Oxford University Press.. Из этого Плантинга делает вывод, что эволюция «могла быть управляема и организована Богом... Бог мог достигнуть тех результатов, каких Он хотел, вызывая нужные мутации в нужное время, оставляя естественному отбору сделать остальное» Ibid., p. 16.. В рамках интервенционистского подхода господство случая в эволюции интерпретируется как результат вмешательств Бога, цель которых известна Ему одному: «Бог может направлять ход эволюции де-факто непредсказуемым для нас образом» Rota, M. (2008) «Evolution, Providence, and Gouldian Contingency», Religious Studies 44: 393-412.. Таким образом, кажущаяся случайность эволюции не отменяет ее целенаправленности.
Ревизионизм радикальный и умеренный
Несмотря на перемены, связанные с неодарвинистской революцией 1930--1940-х годов, сторонники ТЭ во второй половине XX века продолжали сталкиваться с той же фундаментальной проблемой, что и их предшественники в начале столетия. Эта проблема заключалась в том, что идея творения посредством эволюции, вне зависимости от степени предполагаемого вмешательства Бога в этот процесс, подрывает фундаментальную антитезу Адам -- Христос, вокруг которой строилось христианское богословие, начиная с апостола Павла: «Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут» (1 Кор 15:22); «Если преступлением одного подверглись смерти многие, то тем более благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих» (Рим 5:14). Большую часть истории христианства представители всех основных конфессий интерпретировали смерть воплощенного Сына Божьего как искупительную жертву, призванную нейтрализовать последствия изначального преступления прародителей, оказавшего роковое влияние на человечество. Однако в свете ТЭ эта доктрина утратила смысл.
Начиная с 1950-х годов сторонники ТЭ, которые не смогли проигнорировать данный вызов, разделились на два лагеря, которые условно можно назвать ревизионистским и умеренным. Представители ревизионистского лагеря фактически продолжили линию на полное отрицание учения о грехопадении и искуплении, которая восходит к Кэмпбеллу, Барнсу, Тейяру и другим богословам первой половины XX столетия. Так, согласно Пикоку, у людей «никогда не было райского прошлого, и они являются скорее поднимающимися животными, нежели падшими ангелами» Пикок А. Эволюция -- тайный друг веры. С. 283.. Мы можем говорить о постепенном прогрессе морального сознания, но «у нас нет свидетельств радикальной перемены к худшему в отношениях человека с Богом» Там же. С. 42.. Грехопадение не могло повлечь за собой смерть, поскольку «индивидуальная биологическая смерть как средство творческой эволюции существовала за миллиарды лет до появления человечества» Там же. С. 283..
Отказавшись от традиционного учения об Адаме, согласно Пикоку, мы должны отказаться и от традиционного взгляда на Иисуса Христа: «Все разговоры об „искуплении“ нужно радикально пересмотреть» Там же. С. 228.. Сын Божий воплотился в человека не для того, чтобы «взять на Себя грех мира» (Ин 1:29), а чтобы стать выражением имманентной божественной силы, действующей в эволюции миллиарды лет: «Воплощение в Иисусе Христе является завершением творческого и созидающего эволюционного процесса» Там же. С. 225.. Схожих позиций придерживается и американский католический богослов Джон Хот. В своей книге «Бог после Дарвина» (2000) он провозглашает, что «век религии искупления закончился раз и навсегда» Хот Д. Бог после Дарвина: богословие эволюции. М.: ББИ, 2011. С. 166.. Развивая аргументацию Тейяра, Хот сводит грехопадение к неизбежным проблемам, присущим любой развивающейся системе: «Первородный грех означает, что мы рождены в еще не завершенной и только устремленной к совершенству Вселенной» Там же. С. 162..
Однако среди приверженцев ТЭ во второй половине XX века существовал и более умеренный лагерь, чьи представители не были готовы столь далеко пойти в пересмотре христианского вероучения. «Умеренные» попытались «спасти» учение о грехопадении с помощью новой эволюционистской интерпретации, в рамках которой изначальное преступление редуцировалось до инцидента, случившегося с несколькими особями нашего вида на заре его эволюции.
Одним из первых, кто попытался локализовать грехопадение в определенной точке эволюционной истории, был Карл Ранер. Следуя библейскому нарративу, он признавал, что «первый человек был также первым, кто провинился перед Богом». Тем не менее, Ранер осуждает средневековые спекуляции о состоянии Адама в раю, строившиеся на «проецировании условий идеального совершенства в начальные времена» Rahner, K. (1965) Hominisation, p. 105.. В реальности ни свобода от страданий, ни бессмертие не были реальным достоянием первого человека; ссылаясь на Фому Аквинского, Ранер утверждает, что они были лишь обещаны Богом при условии воздержания от греха. Первый человек пребывал в состоянии первозданной целостности, практически утраченной в наши дни, однако в остальном первое человеческое существо в первый момент личного решения не обязательно должно было эмпирически выглядеть и чувствовать совсем иначе, чем это делает человек сегодня Ibid., p. 104..
Если грехопадение было событием, затронувшим небольшую группу первых Homo sapiens, которые, по сути, продолжали вести образ жизни предков, то оно не могло сколько-нибудь серьезно повлиять на их ситуацию. Это признавал в своей книге «Естественнонаучное мировоззрение и христианская вера» (1974) представитель умеренного лагеря приверженцев ТЭ Эрнст Фер (1892-1976), католический прелат и немецкий политический деятель: «В объективно преходящем характере человеческой жизни грех ничего не изменил. То, что изменилось вследствие греха, касается образа переживаний» (курсив мой. -- А. Х.). Человек сталкивался со страданиями и смертью и до, и после грехопадения.
По словам Фера, «райский мир не был иным, чем наш. Он даже был еще более опасным, ибо не имел характера мира культуры» Цит. по: Никонов К.И. Современная христианская антропология. М.: МГУ, 1983. С. 152..
В свете традиционного богословия «спасение» доктрины первородного греха ценой развенчания его реальной значимости едва ли представляло реальную альтернативу его полному отрицанию. Попытки найти компромисс между эволюционной биологией и традиционным христианским учением о грехопадении и искуплении предпринимаются до сих пор, однако ни одна из них пока не принесла успеха Об одной из самых последних таких попыток см.: Chappell, J. (2012) «Raymund Schwager: Integrating the Fall and Original Sin with Evolutionary Theory», Theology and Science 10 (2): 179-198..
Августиновская традиция и успех ТЭ
Можно констатировать, что, несмотря на отказ от недарвинистских построений, таких как ортогенез и витализм, к которым первоначально апеллировали приверженцы ТЭ, ключевые особенности этой доктрины остались такими же, какими они были почти 150 лет назад. Сторонники ТЭ продолжают делать основной акцент на постоянном присутствии Бога в эволюционирующем мире. При этом грехопадение и искупительный акт Христа в рамках ТЭ теряют свое самостоятельное значение и встраиваются в более широкую эволюционную перспективу.
Несмотря на доминирование ТЭ в западнохристианском мире, лежащая в его основе интерпретация эволюции как процесса творения не является единственно возможным компромиссом между современной биологией и христианством. Согласно альтернативной трактовке (которая, впрочем, по популярности не идет ни в какое сравнение с ТЭ), эволюция со всей присущей ей панорамой естественного зла является результатом грехопадения человечества в начале времен, а отнюдь не творческой активностью Бога, предшествующей греху. Характерные примеры этого подхода, получившего распространение в русской мысли XX века, можно найти у Николая Бердяева См., например, Бердяев Н.А. Диалектика божественного и человеческого. М.: АСТ, 2003. С. 221. и епископа Василия (Родзянко) Родзянко В. еп. Теория распада Вселенной и вера отцов. М.: Паломник, 2003..