Хабермас ограничивает значимость науки и техники в общественных процессах, чтобы дать место нормативным действиям. Это четко видно в его книге «Наука и техника как «идеология», где он отозвался на идею Маркузе о том, что «техника - это исторический общественный проект»[5, c.52], что она несет в себе определенный аспект господства, определенный набросок мира. Хабермас отбрасывает эту идею, потому что если бы она была верна «Эмансипация была бы немыслима без революции самих науки и техники»[5, c.57]. Аргумент странный, потому что революции в науке и технике постоянно происходят, только неясно, ведут ли они к эмансипации или, наоборот, к порабощению людей. Хабермас обнаруживает у Маркузе (это есть и у Касториадиса) надежды на появление некой новой науки, новой технике, он против этого решительно возражает: не существует никакой техники, которая была бы «гуманнее того, что существует»[5, c.61].
Хабермас развивает свои идеи насчет соотношения инструментального и коммуникативного разума применительно к эпохе государственного капитализма, когда происходил и рост взаимосвязей между научными исследованиями и техникой. В этом контексте Хабермас делает важный шаг в развитии своего толкования демократии: наука и техника ведут к сужению в современных обществах демократического процесса волеобразования по практическим вопросам, он заменяется плебисцитарными решениями относительно альтернативных руководящих звеньев управленческого персонала. Такая ситуация закрепляется в технократических тезисах, их роль в том, «чтобы увести самопонимание общества подальше от системы связей коммуникативного действия и понятий символически опосредованной интеракции и заменить их научной моделью. В той же самой мере место определенного культурой самопонимания социального жизненного мира занимает самоовеществление человека в рамках категорий целерационального действия и адаптивного поведения»[5, c.89-90]. Технократическая мысль служит основой политики, ориентированной на решение технических задач и оставляющей за скобками практические вопросы. В технократическом сознании не присутствует «интеракционная» взаимосвязь, вытесняется нравственность как категория жизненных отношений. Что ксасается собственно демократии, она представляет институционально обеспеченные формы всеобщей и публичной коммуникации. Чтобы она успешно выполняла свои функции, власть технического распоряжения должна быть возвращена «в сферу консенсуса действующих и договаривающихся друг с другом граждан»[5, c.128] Для этого должны быть развернуты всеобщие и свободные от какого-то бы ни было господства дискуссии, политическая власть должна иметь «диалогический» характер: «спасительную силу рефлексии невозможно заменить распространением технически применимого знания»[5, c.135].
Вернусь к Гуерта. Он считает, что условием критики технократического разума является умение распознать политическое и идеологическое измерение техники. О технике и науке как идеологии и политике писал уже Г.Маркузе в шестидесятые годы ушедшего века, но это не дало ему возможности указать на силы социального протеста, направленного против доминирования науки и техники, общество становится в такой ситуации «одномерным», скроенным в соответствии с техническими требованиями. Элюль также считал невозможным преодолеть доминирование техники в обществе. Указать выход из этого положения пытались, например, Касториадис или Хабермас. Решение Касториадиса довольно фантастично, он предлагал выйти за пределы существующих общественных рационализаций путем спонтанного исторического творчества людей. Хабермас более реалистично указал на силы, способные представить антитезу технократической политике - это нравственность и демократия, опирающаясяна авторитет общественного мнения, носителями которого являются «свободные ассоциации граждан».
Гуерта принадлежит к числу тех, кто ценит антитехнократические интенции демократии, но говорит он в своих текстах в этом плане не столько о демократических процедурах, как Хабермас, сколько о государстве в целом. Но ведь государство в современных условиях само является проводником технических программ, и само технично по своему устройству. Гуерта понимает это, его концепция даже строится на констатации превращений техники в политическое измерение общества. На чем же тогда основана его уверенность в антитехнократических интенциях Государства? В современных условиях к техническим новшествам стремятся как государства разитых, так и слаборазвитых стран, если они включены в международные экономические отношения. В итоге остается лишь слабая надежда, сформулированная Хабермасом и отчасти воспринятая Гуерта, на возможности противостоять технократической политике с помощью демократии, мобилизующей общественное мнение и опирающейся на него. Но такая перспектива вероятна лишь для стран с хорошими демократическими традициями, тогда как для стран с недавно сложившимися демократическими институтами, каковы страны Латинской Америки, которые имеет в виду Гуерта, или Россия, противостояние технократической политике со стороны государства является проблематичным.[1][2]
Библиография
1. Касториадис К. Воображаемое установление общества.москва,2003
2. Маркузе Г. Одномерный человек. Москва,1994
3. Хабермас Ю.Философский дискурс о модерне.Москва, 2008
4. Хабермас Ю. Демократия, разум,нравственность. Москва, 1995
5. Хабермас Ю.Наука и техника как "идеология". Москва,2007
6. Castoriadis C. Mytche du developpement. Paris, 1977
7. Castoriadis C. Les carrefours du labirinthe. Paris, 1978
8. Ellul J. La technique ou l'enjeu du siecle. Paris, 1954
9. Ellul J. Le bluff technocratique. Paris, 1988
10. Marcos Garcia de la Gouerta. Critique de la raison technocratique. Paris, 1996