Материал: Таможенное право_ Учебник (2-е издание, переработанное и до-1

таможенного права.

В рамках курса таможенного права мы можем только в мозаичной форме охарактеризовать основные направления, элементы сложившихся форм сотрудничества.

Международные таможенные договоры.

Эти международные акты являются не только важнейшими источниками международного таможенного права (об этом уже говорилось), но и инструментами, устанавливающими потребности таможенной политики, а также формулирующими пути и направления, формы, перспективы развития сотрудничества государств в сфере таможенного дела и права.

Универсальными (общими) многосторонними договорами считаются или кодификационные договоры, или те, объект либо цели которых представляют интерес для международного сообщества в целом. В международном таможенном праве такими являются Конвенция Киото 1973 г. или Конвенция Найроби 1977 г. и др. В универсальных международных договорах имеют право участвовать все заинтересованные государства, и попытки воспрепятствовать реализации этого права не имеют под собой никаких юридических оснований, поскольку все государства являются равноправными членами международного сообщества.

Помимо универсальных в международном таможенном праве, как и в других отраслях, международные договоры подразделяются на двусторонние и многосторонние, но уже ограниченные либо кругом участников, либо предметом регулирования. Здесь, как и в международном праве в целом, международные договоры классифицируются по общему правилу как по количеству участников, так и по предмету регулирования.

В общем массиве правовых норм, регулирующих таможенные отношения между государствами, кроме собственно таможенных конвенций, заметную роль играют торговые договоры, договоры о торговле и мореплавании и т.п., в которых значительное внимание уделяется и таможенным вопросам.

Среди первых договоров такого рода можно назвать Конвенцию между Россией и вольным городом Любеком от 15 июня 1713 г., по которой Россия предоставляла любекским купцам такой же уровень таможенного обложения, как и англичанам и голландцам, давним торговым партнерам России т.е. закреплялось условие наибольшего благоприятствования.

Одной из традиционных областей применения принципа наибольшего благоприятствования являются торговые договоры, что подтверждается и практикой.

Становится вполне закономерной все возрастающая роль таможенных мероприятий и регулирующих их договоров между государствами. Неуклонно возрастает и количество этих договоров - как двусторонних, так и многосторонних.

Приведем примеры.

За точку отсчета можно взять Конвенцию об учреждении Международного союза для публикации таможенных тарифов и Протокол об изменениях 1949 г.;

Конвенция о свободе транзита (Барселона, 20 апреля 1921 г.);

Международная конвенция о пресечении обращения порнографических изданий (Женева,

1923);

Конвенция об упрощении таможенных формальностей (Женева, 3 ноября 1923 г.);

Международное соглашение о свободе движения и транзита (Барселона, 25 мая 1925 г.);

Конвенция о пресечении контрабанды алкоголя (Хельсинки, 1925 г.);

Конвенция об отмене импортных и экспортных запретов и ограничений и об упрощении таможенных формальностей (Женева, 1927 г.);

таможенные аспекты Генерального соглашения о тарифах и торговле (ГАТТ) - Женева, 30 октября 1947 г. (вступило в силу с 1 января 1948 г.);

Конвенция о создании Совета таможенного сотрудничества (Брюссель, 15 декабря 1950 г.);

Конвенция о номенклатуре для классификации товаров в таможенных тарифах (Брюссель, 15 декабря 1950 г.);

Конвенция об оценке товаров в таможенных целях (Брюссель, 15 декабря 1950 г.);

Конвенция о таможенных льготах для туристов (Нью-Йорк, 4 июня 1954 г.);

Международное соглашение по импорту материалов, имеющих воспитательное, научное и культурное значение (Нью-Йорк, 22 ноября 1950 г.);

Таможенная конвенция, касающаяся контейнеров (Женева, 18 мая 1956 г.);

Таможенная конвенция о ввозе коммерческих автотранспортных средств на ограниченный срок (Женева, 18 мая 1956 г.);

Протокол к Конвенции о номенклатуре для классификации товаров в таможенных тарифах (Брюссель, 1 июля 1955 г.);

Таможенная конвенция о временном ввозе упаковочного материала и тары (Брюссель, 6 октября 1960 г.);

Таможенная конвенция о временном ввозе оборудования, необходимого для выполнения профессиональных функций (Брюссель, 8 июня 1961 г.);

Таможенная конвенция об облегчении условий ввоза товаров для демонстрации или использования на выставках, ярмарках, встречах или подобных мероприятиях (Брюссель, 8 июня 1961 г.);

Таможенная конвенция о карнете А.Т.А. для временного допуска товаров (Конвенция АТА) (Брюссель, 6 декабря 1961 г.);

Таможенная конвенция относительно материалов жизнеобеспечения мореплавателей (Брюссель, 1 декабря 1964 г.);

Таможенная конвенция о международном транзите товаров (Конвенция ITI) (Вена, 7 июня

1971 г.);

Международная конвенция об упрощении и гармонизации таможенных процедур (Конвенция Киото, 18 мая 1973 г.);

Таможенная конвенция о международной перевозке грузов с применением книжки МДП (Конвенция МДП, Женева, 14 ноября 1975 г.);

Международная конвенция о взаимной административной помощи для предотвращения, расследования и наказания за таможенные правонарушения (Конвенция Найроби, 9 июня 1977 г.); и др.

Заключительный акт Уругвайского раунда ГАТТ (Марракеш, 15 апреля 1994 г.), содержащий, в частности, Соглашение о создании Всемирной торговой организации (ВТО) с 1 января 1995 г. после окончания переходного периода ГАТТ/ВТО; соглашение о таможенных тарифах, и др.

Вопрос о соотношении правовых актов ВТО и таможенного законодательства на практике является очень актуальным.

Так, например, в 2013 году Коллегия Суда Евразийского экономического сообщества приняла знаковое и крайне противоречивое решение по делу "Новокраматорского машиностроительного завода". Рассуждая о роли права ВТО в правовом режиме Таможенного союза (ТС), Коллегия Суда установила, что соглашения ТС являются специальными по отношению к Соглашениям ВТО в рамках принципа "Lex specialis derogat legi generali". Однако идея осталась без полной реализации: у Суда были иные основания, чтобы разрешить стоящий перед ним вопрос.

Взаимоотношения права ВТО и права ТС, а теперь и ЕАЭС, остаются чувствительной материей. Поскольку часть полномочий стран-членов по регулированию торговли была передана на наднациональный уровень (в ЕАЭС), важно обеспечить выполнение органами ЕАЭС обязательств стран-участниц, являющихся членами ВТО. С другой стороны, категоричное подчинение права ТС праву ВТО подрывает законотворческую и политическую автономию интеграционного объединения. Напомним, что Евразийский экономический союз начал функционировать с 1 января 2015 года на основании Договора о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года. Членами Союза являются 4 государства - Армения, Беларусь, Казахстан и Россия. Хотя Киргизия также подписала Договор о присоединении к Договору о ЕАЭС 23 декабря 2014 года, на настоящий момент данный Договор еще не прошел процедуру ратификации, что является обязательным условием для присоединения Киргизии к Союзу. ЕАЭС пришел на смену Евразийскому экономическому сообществу и продолжает процессы интеграции в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства.

Часть ответов на данные вопросы была дана в Договоре о функционировании Таможенного союза в рамках многосторонней торговой системы (далее - Договор о функционировании ТС). В то же время практика Суда ЕврАзЭС не принесла долгожданной ясности. С созданием в январе 2015 года Евразийского экономического союза Суд ЕврАзЭС был упразднен и заменен Судом Евразийского экономического союза. Формально не связанный прецедентом, новый Суд имеет возможность прояснить и уточнить взаимоотношения между правом ВТО и правом ЕАЭС.

Основной документ, регулирующий отношения ЕАЭС и ВТО, это действовавший ранее в

рамках ТС Договор о функционировании ТС. Этот Договор устанавливает несколько ключевых параметров взаимоотношений права ЕАЭС и ВТО.

1.Не все соглашения ВТО интегрируются в правовой режим ЕАЭС. Согласно ст. 1.1 Договора соглашения ВТО и обязательства стран - участниц Союза перед ВТО, относящиеся к правоотношениям, полномочия по регулированию которых в рамках Таможенного союза, делегированы Сторонами органам Таможенного союза и правоотношениям, урегулированным международными соглашениями, составляющими договорно-правовую базу Таможенного союза, являются частью правовой базы Таможенного союза. Таким образом, в правовую систему ЕАЭС интегрируется ограниченное количество соглашений ВТО, относящихся к сфере регулирования Таможенного союза: по таможенно-тарифному и нетарифному регулированию, мерам защиты внутреннего рынка, техническому регулированию, санитарным и фитосанитарным мерам. Соответственно, часть пакета соглашений ВТО, например Генеральное соглашение о торговле услугами (ГАТС) и Соглашение об аспектах интеллектуальной собственности, связанных с торговлей (ТРИПС), не перенимается правовым режимом ЕАЭС.

2.Интегрированные соглашения ВТО становятся частью правовой системы Таможенного союза согласно ст. 1.1 Договора. Право ВТО в целом существует как отдельный правовой режим вне ЕАЭС. Его следует отличать от соглашений ВТО и обязательств стран - членов ВТО как части права ЕАЭС. Привнесенная в ЕАЭС часть права ВТО может получить иное толкование в практике органов ЕАЭС, нежели в ВТО.

3.Стороны, не являющиеся членами ВТО, имеют право отступать от соглашений ВТО? Согласно ст. 1.6 Договора это действительно так в части, в которой правовая система Таможенного союза и решения его органов требуют корректировки. Однако по совершении корректировок складывается необычная ситуация, где государства, не являющиеся членами ВТО, будут связаны некоторыми соглашениями ВТО.

4.Права и обязательства сторон Таможенного союза, вытекающие из Соглашения ВТО, не могут быть отменены или ограничены последующим международным договором в рамках ЕАЭС, решениями органов ЕАЭС, включая Суд ЕврАзЭС. Данное правило следует из ст. 2.2 Договора и означает, что органам ЕАЭС, в том числе Суду, необходимо проявлять осторожность при толковании положений соглашений ВТО с тем, чтобы не ограничить права и обязательства, происходящие из них.

5.Приоритет права ВТО над правом Таможенного союза? Положения Договора были интерпретированы как признание приоритета права ВТО над правом Таможенного союза <1>. Однако текст Договора также ограничивает период приоритета норм ВТО.

--------------------------------

<1> Исполинов А.С. Вопросы прямого применения права ВТО в правопорядке России // Законодательство. 2014. N 2. С. 68 - 79.

Именно ст. 2.1 Договора упоминает приоритет права ВТО. В то же время необходимо обратить внимание на оговорку в тексте статьи "до того, как эти меры приняты". Из данных слов следует, что приоритет права ВТО предусмотрен временно, до принятия определенных мер по приведению правовой базы Таможенного союза в соответствие с нормами ВТО. Решение Коллегии Евразийской экономической комиссии от 31 мая 2012 года N 54 утвердило План мероприятий по адаптации договорно-правовой базы Таможенного союза и Единого

экономического пространства к условиям функционирования в рамках многосторонней торговой системы. По большинству пунктов Плана выставлены сроки исполнения. Толкование текста в соответствии с обычным значением позволяет предположить, что по принятии данных мер положение о приоритете права ВТО перестанет действовать или же будет действовать лишь в отношении тех сфер регулирования, где меры по гармонизации еще не приняты.

Несколько более проблематичен текст статьи 2.4:

4. При заключении международных договоров в рамках Таможенного союза, принятии и применении актов Таможенного союза его органами Стороны обеспечивают соответствие таких договоров и актов Соглашению ВТО.

Данный пункт Договора не имеет временного ограничения и требует обеспечения соответствия договоров и актов Таможенного союза нормам ВТО. Однако необходимо сопоставить его с пунктом 1 той же статьи, который требует принятия мер для приведения правовой системы Таможенного союза в соответствие с Соглашением ВТО. Можно предположить, что, с одной стороны, пункт 4 относится к заключению будущих договоров, которые должны принимать во внимание нормы ВТО. С другой стороны, если меры по приведению правовой базы Таможенного союза будут выполнены согласно ст. 2.1, рассмотренной ранее, то акты органов Таможенного союза, принятые на основании гармонизированных с ВТО норм Таможенного союза, также будут соответствовать нормам ВТО. Такое толкование позволило бы ограничить период приоритета норм ВТО сроком выполнения вышеупомянутого Плана мероприятий. К сожалению, до настоящего момента в практике Суда ЕврАзЭС отсутствует подробное толкование данных статей Договора.

Следует отметить, что даже и в такой ограниченной формулировке положение о приоритете права ВТО ставит членов ЕАЭС в сложную позицию, где законотворчество в рамках Союза ограничено. Право ВТО затрагивает многие чувствительные аспекты внутренней политики государства, как то, например: меры по охране здоровья (санитарные и фитосанитарные меры), нормы общественной морали, экологию. Тот баланс, который Орган по разрешению споров ВТО (ОРС ВТО) устанавливает между интересами торговли и другими ценностями, вовсе не обязательно соответствует тому балансу ценностей, который выберут для себя члены ЕАЭС. Поэтому положения о приоритете права ВТО проблематичны.

Согласно ст. 1.1 Договора о функционировании Таможенного союза в рамках многосторонней торговой системы, обязательства, взятые стороной в качестве условия присоединения к ВТО, также становятся частью правовой системы Таможенного союза. В практике ВТО подобные обязательства фиксируются в Протоколе о присоединении. На данный момент две страны - участницы Таможенного союза являются членами ВТО - Россия и Армения. Следовательно, их обязательства в рамках присоединения к ВТО являются частью правовой системы Таможенного союза.

Поскольку Армения вступала в ВТО в 2002 году, тема Таможенного союза еще не была насущной и у Армении нет обязательств в этом отношении в Протоколе о присоединении. Что касается российских обязательств, то ситуация вновь неоднозначна. Согласно пункту 2 Протокола о присоединении России, параграф 1450 Доклада Рабочей группы содержит перечисление тех параграфов Доклада, которые являются обязательными для России. Интересно, что описание статуса права ВТО в правовой системе Таможенного союза содержится в основном в параграфах 184 - 188, не перечисленных в параграфе 1450 и таким образом не являющихся обязательными для России, а следовательно, не являющихся частью правовой системы