Материал: sukhova_oa_red_gorodskoe_prostranstvo_v_istoricheskoi_retros-1

представительных учреждений, которые освободили губернские власти от значительной части административно-хозяйственных функций. Однако она не оставляла попыток навязать пензенской городской думе присущие царской администрации методы управления и сориентировать ее на первоочередное обслуживание государственных интересов и лишь потом насущных нужд местного населения.

К. Н. Гацунаев,

к.ф.н., доцент кафедры истории и культурологии ФГБОУ ВПО «Московский государственный строительный университет», г. Москва,

МЕЖДУНАРОДНЫЙ АСПЕКТ ФОРМИРОВАНИЯ ГОРОДСКОГО ПРОСТРАНСТВА РОССИИ В ПЕРВОЙ ТРЕТИ XX ВЕКА

Всилу ряда объективных и субъективных причин, советская архитектура с начала 1930-х и до начала 1990-х годов находилась в состоянии фактической самоизоляции. Между тем, на протяжении большей части своей истории русская архитектура находилась под воздействием тех или иных тенденций и явлений в мировом архитектурном процессе. Особенно отчетливо это воздействие начинает проявляться в петровскую эпоху. Было положено начало новому этапу развития отечественного зодчества, как части европейской архитектуры. Почти два столетия существования имперской архитектурной традиции ознаменовались не просто усвоением всего набора европейских технологических и художественных методов, но и творческим сотрудничеством русских и иностранных зодчих. В этих условиях целые династии европейских мастеров десятилетиями работали в России: Растрелли, Жилярди, Брюлловы, Бенуа и др. К началу XX в. значительная часть отечественной архитектуры была представлена творчеством «русских иностранцев» (Ф. О. Шехтель, Р. И. Клейн, Ф. И. Лидваль, А. А.Оль, В. Ф. Валькот, П. Ю. Сюзор, И. И. Рерберг и др.).

Вплоть до начала Первой мировой войны работа в России была обычным делом даже для маститых европейских архитекторов. Так, Петер Беренс (учитель и наставник Ле Корбюзье и Миса ван дер Роэ) только в 1913 г. закончил строительство в Петербурге спроектированного им здания нового германского посольства. Глобальный конфликт (1914-1918 гг.), а также последовавшая за ним череда революций и гражданских войн сильно изменили условия существования людей и требования к архитектуре.

ВРоссии после октября 1917 года пролетарский интернационализм провозглашается основой государственной политики. Надежды на скорую и неминуемую победу мировой революции побуждали власть поощрять расширение связей отечественных деятелей культуры с близкими по духу и политическим взглядам представителями зарубежных интеллектуалов и технических специалистов. В этом социальном слое в Европе имелось немало специалистовстроителей и архитекторов, симпатизировавших Советской России, и разделявших основные теоретические взгляды и подходы деятелей советского архитектурного авангарда. Так, для российского общества послереволюционной поры характерны выраженные уравнительные принципы, сильно влиявшие на архитектурное творчество. Но и в Европе того времени были весьма популярны аналогичные идеи. Даже В. Гропиус отмечал: «Большинство людей имеет

одинаковые потребности. Поэтому, вполне логично… попытаться удовлетворить такие одинаковые потребности одинаковыми средствами»1.

Еще более выраженный интерес к сотрудничеству с советскими коллегами проявил преемник Гропиуса на посту руководителя Баухауза швейцарский архитектор Ханнес Мейер. Он считал марксизм единственным мировоззрением, способным объяснить и разрешить существующие в обществе проблемы. Деятельность коммунистической парторганизации и чтение лекций по марксистской теории в Баухаузе стали при Мейере нормой. Когда в 1930 г. магист-

1 Гропиус В. Последовательность подготовительных работ для рационального осуществления жилищного строительства // Мастера архитектуры об архитектуре. М., 1972. С. 334.

25

рат города Дессау изгоняет его из Баухауза, Мейер, вместе с единомышленниками из числа преподавателей и студентов создает архитектурную бригаду «Рот Фронт», и во главе ее едет работать в Советский Союз. Похожим образом в СССР оказывается группа инженеров и архитекторов, возглавляемая Эрнстом Маем. С 1925 г. Э. Май работал городским архитектором Франкфурта-на-Майне. Здесь, социал-демократы, находившиеся во главе городской администрации, с 1919 г. пытались практически реализовать масштабную программу жилищного строительства для рабочих. Активной строительной деятельности способствовали несколько обстоятельств, сближавших ситуацию в этом немецком городе с социальными реалиями в

СССР. Например, свыше 90 % франкфуртских фирм принадлежали городу, он же был собственником почти половины всех городских земель. Сильные немецкие профсоюзы и социалдемократические кооперативы настаивали на социально ориентированном градостроительстве.

Не случайно, именно Франкфурт стал местом проведения второго конгресса CIAM (1929 г.), посвященного проблемам минимально необходимого жилища. В основном докладе на этом конгрессе В. Гропиус прямо увязывал принципы организации жилища с задачей освобождения семей (женщин, в первую очередь) от тяжелого физического труда по ведению домашнего хозяйства. В СССР официально провозглашалась точно такая же задача. Популярнейший лозунг двадцатых годов в нашей стране – «Вырвем женщину из домашнего рабства!». В строительстве фабрик-кухонь, государственных прачечных, механизированных хлебзаводов, домов-коммун и домов «переходного типа» виделся способ достижения этой цели. Еще в 1925 г. Моссовет объявил конкурс на проект «коммунального дома». В основу его задания был положен принцип полного освобождения домашней хозяйки от повседневной домашней работы.

Даже аскетизм формальных средств, применяемых архитекторами в обеих странах, абсолютно идентичен. Объяснялось это не только послевоенной бедностью, но и стремлением советских и немецких архитекторов того времени выразить таким образом принципиально новый характер классовой «пролетарской» морали в СССР, или коллективную дисциплину жителей франкфуртских кооперативных комплексов. Деятельность Э. Мая и его сотрудников по «Новому Франкфурту» привлекала пристальное внимание российских градостроителей. В течение двадцатых годов практиковались регулярные командировки советских специалистов в Германию с целью изучения немецкого опыта. Но этого показалось недостаточно.

В апреле 1929 г. на XVI партконференции принимается первый пятилетний план развития народного хозяйства СССР. На открытии конференции председатель Совнаркома А. И. Рыков сетовал на кадровый голод, на острейшую нехватку специалистов (особенно инженеров высшей квалификации и архитекторов-градостроителей). Глава советского правительства прямо отмечал: «… мы оказались тут слабы как дети. Сделать многое, опираясь только на наши наличные кадры, мы едва ли сможем. А за границей эта отрасль, несмотря на все помехи, которые связаны там с частнособственническим укладом хозяйственной жизни, развивается исключительно быстро». Далее, Рыков сделал логичный вывод: «Если мы теперь употребляем большие усилия для освоения западноевропейской и американской техники, то использование заграничного научно-технического опыта должно достигнуть… неизмеримо больших масштабов. Но, когда мы замышляем произвести переворот в нашей технике, такие меры, как приглашение одной-двух сотен иностранных специалистов, не могут разрешить вопроса»1.

Мировой экономический кризис 1929 г., сильно урезавший социально ориентированные градостроительные программы в Европе и начало реализации пятилетнего плана в СССР, стали дополнительными стимулами для приезда в нашу страну значительного числа заметных фигур из мира западной архитектуры. Часть из них ограничилась участием в многочисленных конкурсах архитектурных проектов. Даже в главном конкурсе такого рода – на разработку проекта Дворца Советов в Москве (1931 г.), в тройку победителей вошел американский архитектор Г. О. Гамильтон. Гораздо больше западных специалистов работало непосредственно в советских проектных организациях и на строящихся объектах. Ярким образцом такой работы по праву считается спроектированное Ле Корбюзье здание Центросоюза в Москве. Главный архитектор заводов Форда – Альберт Кан, в этот период также работал над советскими зака-

1 XVI конференция ВКП(б). Стенографический отчет. М., 1962. С. 14-15.

26

зами. Эрнст Май со своими многочисленными учениками и сотрудниками должен был, по замыслу принимающей стороны, обучить советских специалистов ускоренной разработке архитектурных проектов. Ханнес Мейер также начинает преподавать во Всесоюзном архитектур- но-строительном институте (с октября 1930 г.).

Географические рамки работы иностранных специалистов вышли далеко за пределы столицы. Особенно велика их концентрация на Урале и в Западной Сибири (Свердловск, Пермь, Орск, Мотовилиха, Закамск, Новосибирск, Сталинград, Новокузнецк и др.). Многообещающее начало совместной работы не получило столь же результативного продолжения. Уже к середине тридцатых годов большая часть немецких архитекторов покинула СССР. Те из них, кто подчеркивал свою аполитичность и исключительно материальную заинтересованность в работе над советскими заказами (зарплата Э. Мая, например, составляла 3000 рублей плюс 3000 долларов ежемесячно, что соответствовало его доходам во Франкфурте) хотя и с некоторыми неприятностями, но смогли вернуться на Запад. А вот принявшие советское гражданство, создавшие здесь семьи и активно участвовавшие в общественной жизни зарубежные специалисты попали под «каток» репрессий.

Причиной такого трагического финала была смена идейно-политической парадигмы развития СССР, шпиономания и разочарование советского руководства в архитектурном авангарде любых оттенков. Набирала силу тенденция на полное обособление отечественной архитектуры от западной. Своего апогея эта линия достигла на рубеже 1940-50-х гг. Однако, спустя полвека, теория и практика советского архитектурного авангарда становится объектом пристального внимания, цитирования, а иногда и прямого заимствования в западной архитектуре. В практике неомодернизма, деконструктивизма, постмодернизма и хай-тека в качестве источников отчетливо проявляются идеи и образы ранней советской архитектуры.

Г. Е. Горланов,

д.фил.н., заведующий кафедрой литературы и методики преподавания литературы Пензенского государственного университета, г. Пенза

ИСТОРИЯ ПЕНЗЕНСКОЙ ПИСАТЕЛЬСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

История Пензенской писательской организации начинается с заседания Правления Союза Советских писателей 21 января 1958 года, на котором с докладом-предложением о создании отделения Союза писателей в Пензе выступил известный столичный литератор Сергей Сартаков. Инициатива была поддержана, принято соответствующее решение. 15 февраля 1958 года состоялось организационное собрание пензенских писателей, внимательно выслушавших Ответственного секретаря оргкомитета СП РСФСР В. В. Архангельского. Именно этот день стал историческим в литературной и культурной жизни области.

Сразу же, не откладывая дела в долгий ящик, сформировали первое бюро писательской организации в составе Н. М. Почивалина, Н. И. Каткова, В. Л. Садовского, а на следующий день на заседании бюро был избран ответственным секретарем бывший фронтовикартиллерист Николай Иванович Катков.

Такое важное событие, разумеется, свершилось с одобрения областных властей. С речью к собравшимся обратились тогдашний секретарь Пензенского обкома КПСС А. Г. Цветков, руководитель Куйбышевской организации писателей В. Г. Корнилов, от саратовских писателей – Г. Ф. Боровиков, редактор газеты «Пензенская правда» Ф. И. Самарин, начальник управления культуры Н. В. Христофоров.

Первоначально в Пензенскую областную писательскую организацию входило шесть человек: кроме названного состава бюро – А. П. Анисимова, А. И. Карасев, Г. Н. Федотов. В конце 1958 года в Союз писателей был принят В. И. Кирюшкин, окончивший Литературный институт им. А. М. Горького (заочно), поработавший редактором Колышлейской районной газеты «Социалистический путь», Тамалинской – «Организатор», Лопатинской – «Ленинец», Пензенской областной комсомольской газеты «Молодой ленинец».

27

Писательской организации нужно было помещение. Впервые решением исполкома Пензенского городского Совета депутатов трудящихся для работы бюро 11 ноября 1958 года выделены две комнаты в доме № 69 на улице Московской. Это было радостное событие, правда, выделенное место оказалось не постоянным, потом еще несколько раз писатели переходили с места на место. Длительное время, вплоть до «перестроечных» лет писательская организация находилась на втором этаже дома (рядом с пожарной частью), по улице Гладкова, 20, затем – в здании Центрального Дома искусств, областной филармонии (ул. Кирова, 51). Некоторое время помещение для писателей располагалось на первом этаже дома Музея И. Н. Ульянова на улице Красной. В настоящее время писательская организация размещается на ул. Белинского, 8, в редакции журнала «Сура».

1958 год был богат на события: 18 марта Бюро (Н. И. Катков, Н. М. Почивалин, В. Л. Садовский) избрало уполномоченным Литфонда В. Л. Садовского, занимавшегося материальным обеспечением писателей, а через месяц было принято решение о создании по территориальному принципу литературных групп. Такие группы появились в Кузнецке, Белинском, Каменке, Нижнем Ломове, Сердобске, Городище. Свой литактив организовался при самом Пензенском отделении СП РСФСР, литгруппы в Пензенском педагогическом институте, при газете «Молодой ленинец», была и заводская литгруппа. Для организационного управления и работы активистов-писателей вводилось писательское шефство – названные литературные группы курировали опытные писатели (Н. И. Катков – Нижний Ломов, В. Л. Садовский – Кузнецк, А. С. Васильев – Белинский, А. М. Петров – Каменка, кандидат филологических наук К. Д. Вишневский – Сердобске).

Для писателей главное – написание книг и их публикация. Важное значение для укрепления писательских рядов имело наличие своего печатного органа. В Пензе в конце 1950-х– начале 1960-х гг. было книжное издательство. В городе издавался литературнохудожественный альманах «Земля родная», выходивший с 1947 года. Десять лет он радовал пензенских читателей, выходя в свет по два раза в год, а с 1957 года – по четыре раза, потом стал шестиразовым, правда, объем его несколько сократился. При этом альманах стал лучше расходиться, получив возможность оперативно откликаться на злобу дня.

Неплохой был и тираж – три–пять тысяч. В принципе, он удовлетворял любопытство любителей словесного искусства. Писатели уделяли этому печатному органу должное внимание, о чем свидетельствовали ежегодные заслушивания вопроса об издательском деле, проводились совещания с участием писательской организации, состава редколлегии, руководителей издательства, книготорга в Союзпечати. Конечно же, были и проблемы. Дело в том, что этот альманах фактически принадлежал двум творческим Союзам – журналистам и писателям. 14 октября 1959 года состоялось расширенное заседание бюро, на котором ставился вопрос об улучшении качества публикуемого материала, предлагались конкретные предложения о конкурентноспособности альманаха. В целях успешной (оперативной) работы этого печатного органа вынесли решение: сосредоточить его работу в одних руках. Эту идею неоднократно озвучивал Н. И. Катков, однако проблема так и не была разрешена.

7 и 8 марта 1959 года в Пензе проходил семинар детских писателей. В качестве руководителей сюда приезжали С. Баруздин и В. Баныкин из Москвы, В. Корнилов из Куйбышева, Г. Боровиков из Саратова. В работе семинара активное участие принимал Н. Катков. Гости, наряду с похвалами пензенских писателей, отмечали слабые стороны, в частности, критиковалась книга В. Канина «Мальчик на Кавказе» и повесть В. Кирюшкина «Белое озеро».

Работа Пензенского писательского бюро шла строго по намеченному плану. 5 марта 1960 года проходило отчетно-выборное собрание. Председательствующий Н. И. Катков дал развернутый анализ литературной жизни в области. Отмечались успехи Игоря Седова, Виктора Ракитина, Аполлона Петрова, Дины Злобиной, Серафима Давыдова, Александра Васильева, Михаила Вайнера, Матрены Смирновой. В прениях по докладу выступили К. Вишневский, П. Савельев, Ф. Самарин.

1 ноября 1960 года бюро рассмотрело вопрос об открытии при писательской организации консультативного пункта – консультантами назначены А. С. Васильев, И. Л. Миксон, И. П. Седов.

Событием для Пензы стал семинар литераторов 25-26 февраля 1961 года. Пензенские писатели говорили о творчестве молодых коллег. По этому случаю в областной центр при-

28

глашались лучшие литераторы из районов: С. Давыдов из Сердобска, С. Виноградов из Кузнецка, В. Попов из Каменского района, Б. Троянов из города Белинский, Б. Иванов из Шемышейского района, Е. Самойлова из Сосновоборска, Г. Хвостов из Нижнего Ломова. До начала семинара писательское бюро проделало большую организационную работу. Предложено было подготовить выступления А. П. Анисимовой о М. П. Смирновой, А. И. Лядова о А. Ф. Смайкине и С. Н. Гастеве, Н. М. Почивалину о М. И. Вайнере и В. Н. Рубцове, Н. И. Каткову о И. П. Седове. Семинар прошел, судя по материалам газет, интересно, на высоком уровне.

Наличие книжного издательства и альманаха способствовало росту писательских рядов. В октябре 1959 года в члены Союза писателей был принят Андрей Иванович Лядов за публикации стихов в газетах и книгу стихов, вышедшую в Омске в 1953 году (род. в 1919 в г. Свердловске; автор книг: «Спасибо, день», 1961, «У нас в Заречном», 1962, «Талисман», 1963

идр.). Вскоре членами Союза писателей стали Давид Исаакович Штейнберг (Исай Давыдов, род. в 1927 году в Москве, автор книг: «Ребята с нашего двора»,1959, «На высоте»,1961, «Наташа», 1962 и др.), в 1961-м – Александр Сергеевич Васильев (род. В 1921 году в Пензе, автор книг: «Мамины картинки», 1960, «Мы не сдались»,1960, «Кино большое и малое»,1963 и др.)

иИлья Львович Миксон (род. в 1923 году в селе Калининское Херсонской обл., участник Великой Отечественной войны, с 1960 по 1965 гг. жил в Пензе, автор книг: «Офицеры»,1958, «Дом у моста»,1963, «Сирень 316»,1964 и др.). Через год ряды писателей пополнились новыми членами: Игорь Павлович Седов и Дина Дмитриевна Злобина, в 1963-м – Александр Иванович Скорняков (род. в 1926 году в деревне Слудка Нолинского района Кировской обл., автор книг: «Рыжик»,1955, «Утро»,1955, «Приятели», 1956, «Слесарь-сборщик Станислав Фролов»,1956, «С такими не дружим» , 1959 и др.), в 1964-м – Матрена Платоновна Смирнова, Михаил Исаакович Вайнер (род. в 1926 году в Виннице, «села, в котором я родился, – вспоминает писатель, – и улицы в Виннице, где я провел свое детство, больше нет – их уничтожили фашисты», автор книг: «Пусть ярость благородная»,1959, «Материнское сердце»,1961, «Во имя людей»,1962, «Солнце на лето», 1962). В 1965-м в члены Союза писателей СССР вступает Яков Гаврилович Танин (род. в 1923 году в Курске, участник Великой Отечественной войны, долгое время жил в Оренбурге, в Пензу переехал в 1961 году, автор книг вышедших в Пензе: «Радуга на веревке», 1963, «Рубиновый луч», 1964). Как видим, ряды писателей пополнялись ежегодно.

УА. Анисимовой, А. Васильева, Д. Злобиной, Н. Каткова, Н. Почивалина, В. Садовского, И. Седова, Г. Федотова были изданы книги в Пензе и Москве. Повесть Н. Почивалина «После зимы» переиздана в Венгрии, «Летят наши годы» – в Болгарии.

Пензенская писательская организация знала в своей истории взлеты и падения. Подъем творческой жизни писателей наблюдался в период, когда в Пензе работало, как я говорил, книжное издательство.

Неблагоприятным для писателей стал 1964-й год, когда специальными Указами столичных властей закрыто было Пензенское книжное издательство и почти одновременно – альманах «Земля родная». Протесты писателей не увенчались успехом. Постановление было до недалекости простым и наивным. Посчитали, что вновь созданного Приволжского книжного издательства будет достаточно для трех ближних областей: Саратова, Ульяновска и Пензы. К тому же в Саратове открывался новый журнал «Волга».

Наступали первые годы перестроечного периода. Суровые испытания постигли страну

итворческие организации России в первые годы так называемой Перестройки. Господакоммунисты, пришедшие на смену товарищам-коммунистам, резко изменили политический климат общества и жизнь писательской организации на первом этапе в худшую сторону. Страна из самой читающей в мире превратилась в малочитающую: опустели почтовые ящики, некогда забитые газетами и журналами, книжные «развалы» заполнились «порнухой» и низкопробной литературой. Изменилась шкала духовности: продажность, насилие, секс, денежный беспредел стали символом нового времени «реформ» первоначального накопительства. Честь и совесть, долг перед Родиной, патриотизм остались невостребованными широкой частью общества. Столичный Союз писателей России разделился, по сути дела, на две организации: на меньшую, поддерживаемую идейно и материально новым правительством, и большую часть – писателей, сохранивших традиционные патриотические убеждения. Только небольшая

29