Значимость индивидуальной позиции судьи, по мнению соискателя, состоит в том, что она может как развивать правовые позиции, изложенные в решении, так и оспаривать интерпретацию попутной проблемы, которую затронул Конституционный Суд РФ.
Исследование показало, что во всем массиве решений Конституционного Суда РФ по вопросам уголовного судопроизводства доля решений, по которым было высказано особое мнение, составляет 25-26%, а по решениям, затрагивающим проблемы состязательности, - пятую часть.
Глава третья «Проявление правовых позиций Конституционного Суда РФ в уголовном судопроизводстве» посвящена исследованию правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, касающихся роли суда (судьи) в состязательном уголовном судопроизводстве, затрагивающих реализацию функций обвинения и защиты и равных возможностей участников уголовного судопроизводства.
Автор, исследуя сущность используемого Конституционным Судом РФ понятия «создание судом необходимых условий для исполнения сторонами своих обязанностей», приходит к выводу, что этим понятием охватывается, во-первых, деятельность суда по реализации положений ряда статей УПК РФ, во-вторых, реализация требования беспристрастности суда. Автор придерживается мнения, что судья, которому был заявлен отвод, не вправе после отклонения отвода рассматривать данное дело, как собственно и судья, который ранее участвовал по делу при осуществлении судебного контроля на досудебных стадиях процесса, поскольку характер данной деятельности не исключает формирования у судьи определенного внутреннего убеждения.
Исследовав мнения ученых по вопросу о возможности проявления судом дискреционных полномочий (В.П. Божьев, А.Д. Бойков, С. Бурмагин, В. Воскресенский и Ю. Кореневский, О.В. Кузьмина, И.Л. Петрухин, А.О. Машовец), позицию законодателя, а также неоднократно высказанные по данному вопросу правовые позиции Конституционного Суда РФ, автор приходит к выводу, что суд при осуществлении судебной власти посредством уголовного судопроизводства не должен быть ограничен в своих возможностях. Необходимость предоставления суду права проявлять инициативу, направленную на выявление и представление в ходе судебного следствия всех имеющихся в деле доказательств, обосновывается еще и тем, что при проведении анкетирования более 80% респондентов заявили, что в ходе судебного разбирательства у них складывалась ситуация, когда стороны не представляли для исследования все имеющиеся в деле доказательства. На вопрос, приходилось ли им самостоятельно выяснять обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения дела по существу, в связи с тем, что указанные обстоятельства не выясняли стороны, 76,6 % респондентов ответили положительно. Практикующие судьи также считают, что в УПК РФ целесообразно закрепить норму, в соответствии с которой суд по своей инициативе сможет исследовать доказательства, имеющиеся в деле и не представленные сторонами, если при окончании судебного следствия стороны заявят об отсутствии у них ходатайств, за это высказались 56 % респондентов.
С учетом изложенного соискатель предлагает свой вариант изменений и дополнений в действующий уголовно-процессуальный закон.
Анализ действующего законодательства позволяет сделать вывод, что процессуальное положение, роль, степень участия в уголовном судопроизводстве лиц, представляющих функцию обвинения, различны. Автор разделяет точки зрения ученых (С.Н. Алексеев, И.Ф. Демидов, Л.А. Курочкина, В.В. Мельник, А.А. Тушев), полагающих, что прокуратуре в уголовном судопроизводстве присуща многофункциональность. Соискатель обосновывает мнение, что прокурор в судебных стадиях процесса осуществляет правозащитную функцию, на что неоднократно указывал Конституционный Суд РФ, а также уголовное преследование, в рамках которого прокурор поддерживает обвинение.
Конституционный Суд РФ в своих решениях неоднократно обращался к одному из самых дискуссионных в науке вопросов, касающихся последствий отказа прокурора от обвинения в судебном разбирательстве. Автор уделяет внимание данной проблеме и вопросу необходимости согласования указанного решения прокурора с потерпевшим, и обосновывает вывод о возможности потерпевшего самостоятельно поддерживать обвинение. Такой подход к регламентации прав потерпевшего корреспондирует положениям Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (утверждена резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 40/34 от 29 ноября 1985 года), (пункт 4), (подпункты «b», «c» пункта 6). Эти позиции совпадают и с Рекомендацией Комитета Министров Совета Европы № R (85) 11 «О положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса» (Преамбула, пункт 7 раздела I.A.).
В связи с указанным предложено внести в уголовно-процессуальный закон следующие изменения:
1. Пункт 16 ч. 2 ст. 42 УПК РФ продолжить: «во всех случаях, в том числе и в случае отказа государственного обвинителя от поддержания обвинения полностью либо в части».
2. Пункт 7 ст. 246 УПК РФ изложить в следующей редакции: «Если в результате судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. В этом случае суд разъясняет потерпевшему и его представителю их право требовать продолжения судебного разбирательства и поддержания обвинения».
Исследовав мнения ученых о понятиях «защита» и «функция защиты» (С.И. Викторский, Ю.И. Великосельский, Ю.Д. Лившиц, Я.О. Мотовиловкер, Р.Д. Рахунов, М.С. Строгович, Ю.И. Стецовский), автор предлагает уточненное и теоретически обоснованное определение функции защиты в уголовном судопроизводстве. Это регламентированное законом направление деятельности субъектов защиты (обвиняемого, защитника, законного представителя, гражданского ответчика, его представителя), наделенных правом (или обязанностью) использовать все указанные в законе средства и способы для выявления обстоятельств, оправдывающих обвиняемого, смягчающих наказание либо исключающих его ответственность.
Автор разделяет правовые позиции Конституционного Суда РФ, согласно которым, во-первых, нельзя ограничивать право на самостоятельный выбор защитника, но при этом данный защитник должен являться членом адвокатской палаты субъекта, обладать необходимыми профессиональными навыками, что обеспечит ему равные возможности в состязании с обвинителем-профессионалом. Во-вторых, адвокат может выступать в качестве свидетеля, если его подзащитный заинтересован в оглашении определенных сведений (определение от 6 марта 2003 г. №108-О-П), в-третьих, право на свидания, их количество и продолжительность не должны зависеть от наличия специального разрешения (постановление от 25 октября 2001 г. №14-П), в-четвертых, осужденный вправе сам решать вопрос о своем участии в суде кассационной инстанции (постановление от 10 декабря 1998 г. № 27-П.
Изучение уголовных дел, проведенное автором, подтвердило востребованность на практике правовых позиций, сформулированных Конституционным Судом РФ в Определении от 18 июня 2004 года № 206-О и Определении от 7 ноября 2008 года № 1029-О, которыми обеспечено право подозреваемого, обвиняемого, защитника при назначении и производстве судебной экспертизы знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы (в 11% уголовных дел рассмотренных судом кассационной инстанции), заявлять отвод эксперту (в 29% случаев при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции), а также ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом либо в конкретном экспертном учреждении (в 2 % случаях в суде первой инстанции), о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц (в 16 % по делам рассмотренным кассационной инстанцией), о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту (одна из самых применяемых судебных правовых позиций, ссылки на нее были встречены в 34% случаях по делам, рассмотренным в суде первой инстанции и в 14 % - в суде кассационной инстанции). Подтверждая положение о том, что обвиняемый вправе защищать себя сам, Конституционный Суд РФ сформулировал правовые позиции, обеспечивающие реализацию права лица, в отношении которого решается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера, лично присутствовать в судебном заседании при решении этого вопроса (постановление от 20 ноября 2007 г. №13-П). Изучение судебной практики позволило Изучение уголовных дел позволило автору прийти к выводу, что данная правовая позиция, касающаяся личного участия в судебном заседании при применении принудительных мер медицинского характера, востребована в практике судов субъектов РФ (21% по делам, рассмотренным судами кассационной инстанции, и 37 % по делам данной категории, рассмотренным судами по первой инстанции).
Исследуя, каким образом равноправие сторон как обязательный элемент принципа состязательности в уголовном судопроизводстве проявляется в правовых позициях Конституционного Суда РФ, автор обращает внимание на то, что Конституционный Суд РФ не определяет равноправие как внутренний элемент принципа состязательности и речь ведет о принципе состязательности и равноправия сторон. Автор приводит доводы, позволяющие ему не согласиться с данным суждением.
Определяя равноправие сторон как элемент принципа состязательности, автор делает вывод, что достичь абсолютного равенства прав участников уголовного судопроизводства невозможно. Отчасти это происходит потому, что судебное разбирательство не оторвано от предыдущих стадий уголовного процесса, оно, по сути, является продолжением той деятельности, которая была начата еще на стадии предварительного расследования, где равенство прав не предполагается. Поэтому, говоря о равенстве прав сторон, соискатель имеет в виду только возможности, которыми они располагают именно в стадии судебного разбирательства.
Анализ сформулированных Конституционным Судом РФ правовых позиций, касающихся равноправия сторон, а также действующее уголовно-процессуальное законодательство в этой части позволили соискателю утверждать о наличии допускаемых законодателем при разработке и принятии новых нормативных актов отступлений от равенства представителей сторон в судебном разбирательстве.
Автор считает, что требует законодательного урегулирования: обеспечение потерпевшему права после ознакомления с постановлением о назначении экспертизы не только заявлять ходатайства о проведении экспертизы в ином экспертном учреждении, но и иным экспертом, названным самим потерпевшим, ставить вопросы эксперту, присутствовать при проведении экспертизы и т.д. В связи с изложенным предлагается внести изменения в часть 1 ст. 198 УПК РФ, изложив ее в следующей редакции: «При назначении и производстве судебной экспертизы подозреваемый, обвиняемый, его защитник, потерпевший вправе…». Из части 2 ст. 198 УПК РФ исключить слово «потерпевший».
Соискатель обращает внимание на то, что допущено нарушение равенства прав потерпевшего и при особом порядке принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве. Законодатель в главе 40' вообще не упоминает данного участника уголовного судопроизводства, что не может быть признано правильным и требует внесения соответствующих изменений в действующий уголовно-процессуальный закон, а также часть 1 ст. 389№І УПК РФ, в редакции Федерального закона № 433-ФЗ от 29 декабря 2010 года «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» дополнить пунктом 5 словом «потерпевшего».
Автором обращается внимание и на то, что потерпевший фактически отстранен законодателем от участия в стадии исполнения приговора, в частности при решении вопроса об условно-досрочном освобождении, что, по мнению диссертанта, также следует расценивать как нарушение принципа состязательности, поскольку нарушено равенство сторон.
В диссертации рассматривается вопрос, касающийся порядка оглашения показаний потерпевшего или свидетеля, которые были допрошены на предварительном следствии, но в судебное заседание не явились. В соответствии с действующим законодательством оглашение этих показаний допускается с согласия сторон. Анализируя правовые позиций Конституционного Суда РФ, судебную практику автор обосновывает предложение о целесообразности оглашения показания свидетелей и потерпевших как по инициативе суда, так и по инициативе любой из сторон. Это правило должно действовать в случае отсутствия свидетелей и потерпевших в зале судебного заседания только по уважительным причинам, а также при выявлении противоречий между ранее данными показаниями и показаниями этих лиц в судебном заседании. Выдвигая данное предложение, соискатель исходит из того, что принцип состязательности не является самоцелью, а предназначен обеспечивать полноту и объективность исследования всех доказательств.
В главе четвертой «Правовые позиции Европейского суда по правам человека, Верховного Суда РФ и судов общей юрисдикции в уголовном судопроизводстве» исследуются особенности формирования и реализации правовых позиций Европейского Суда по правам человека, Верховного Суда РФ и правовые позиции судов субъектов Российской Федерации в уголовном судопроизводстве, а также выявляются и анализируются проблемы, связанные с конкуренцией правовых позиций судов различных уровней.
Автор полагает, что в основе реализации правовых позиций Европейского Суда по правам человека лежит, с одной стороны, обязанность государства, подписавшего и ратифицировавшего Конвенцию о защите прав человека и основных свобод от 4 октября 1950 года, выполнять решения данного судебного органа по вопросам толкования и применения Конвенции. С другой - обязанность Европейского Суда по правам человека в своих решениях воздержаться от каких-либо рекомендаций, касающихся национальной правовой системы и национального законодательства.
Автор, исследуя правовую природу решений Европейского Суда по правам человека, их проявление и значимость для российской правовой действительности, приходит к выводу, что решения Европейского Суда по правам человека представляют собой судебные прецеденты, но особого вида, прецеденты толкования, выступающие субсидиарными (дополнительными) источниками уголовно-процессуального права.