Стратифицированно-дифференцированная структура городского населения Украины
Представлен обзор методов и техник, с помощью которых в эмпирических исследованиях выделяются страты и категории населения коллегами из России и дальнего зарубежья. Предлагается различать слабо алгоритмизированные и алгоритмизированные с применением современных программных средств техники классификации. Констатируется, что наиболее известные и методически обоснованные классовые схемы Эриксона - Голдторпа - Портокареро (схема E GP), Э. О.Райта, Г.Эспин-Андерсона, а также разработанная британскими социологами на основе концепции П. Бурдье классификация представляют собой “предельные генерализации” и являются номинальными шкалами. Сделан вывод о необходимо гибридном характере моделей социальной структуры населения, когда стратификационное измерение дополняется неиерархической дифференциацией. С использованием эмпирических данных ежегодно - го мониторингового обследования Института социологии НАН Украины предложена методика классификации и получена модель стратифицированно-дифференцированной структуры городского населения Украины.
В последние два десятилетия интерес к исследованию социального неравенства и социальной структуры - как бы ни трактовать оба термина - подпитывался, по крайней мере, из двух источников. Это, во-первых, динамичные изменения в удельном весе отраслей и профессий в экономике развитых стран, возникновение тут большого числа рабочих мест, не обещающих стабильной занятости и без перспектив трудовой карьеры. Параллельно специфические проблемы со стратификацией, статусной и профессионально-квалификационной неоднородностью возникали в странах, переходивших от централизованно-государственного институционализированного хозяйства к дифференцированным сферам производства и услуг на основе плюрализма форм собственности и в контексте формирования различных рынков занятости. Во-вторых, среди специализирующихся на изучении неравенства и мобильности, как в локально-национальном, так и в широком компаративистском масштабе, наибольшее признание получили классовые схемы Эриксона - Голдторпа - Портокареро (схема EGP), Э.О.Райта, Г.Эспин-Андерсона. Главным образом вследствие тщательного теоретического обоснования, формирования надежно эмпирически фиксируемых индикаторов, а также применения программных модулей классификации и перехода от одной схемы ко всем иным.
Ныне в практике организации исследований степени стратификации сосуществуют взаимно отличающиеся техники (способы) группировки статусов или социального положения - от весьма простых до сложных, предполагающих использование современных программных продуктов статисти чес кой обработки массивов информации. Вся их совокупность вряд ли обозрима; сведем наиболее известные из них в два разряда: слабо алгоритм-мизированные и алгорит мизированные техники классификации.
Слабо алгоритмизированные техники
В публикациях, особенно рассчитанных на массовую аудиторию, нередко представляются ситуации и состояния иерархического расслоения в обществе. Чаще всего они получены как итог распределения ответов опрошенных на вопрос о том, на какой ступени воображаемой лестницы социального положения или лестницы материального благополучия респонденты размещают себя (обычно используются 7- или 10-балльные шкалы, где 1 - низшее положение, а соответственно, 7 или 10 - высшее). В данном случае социологи исходят из интуитивно убедительного, вроде бы, допущения о присущем едва ли не всем индивидам “чувстве места” в социуме и восприимчивости к измене ниям условий персонального и семейного существования, что обеспечивает компетентное сравнение своего положения с положением референтных или альтернативных “других”. Бессмысленно спрашивать, насколько получаемое самооценкой стратифицированное размещение на шкале соответствует реальному расслоению или же в какой степени оно является точным. Релевантным будет ответ: распределение соответствует технике (способу) классификации. А дополняет его хорошо известная в социологии аксиома о том, что если индивид ощущает себя в определенном месте социальной иерархии, то этим определяется как его самочувствие, так и его возможные вербальные и реальные реакции на внешние обстоятельства. За обозначенными пределами начинается пространство игры социологической фантазии, а наравне с ней - более или менее правдоподобных предположений.
В России классовые схемы EGP или Э.О.Райта практически не используются - как об этом можно судить по статье М.Глотова, реферирующей основные концепции стратификационных исследований. Общее экспертное мнение там таково, что заимствование приводит к получению такого образа социальной структуры, в котором стерты все следы уникальной политической и социально-экономической ситуации, генерирующей неравенства и различения. Иначе говоря, социологи принимают в качестве доминанты представление о самобытности эволюции институциональной и социально-групповой структуры, а также источников неравенства в стране. Выделение страт или групп российскими коллегами осуществляется, как правило, посредством комбинации различных показателей и индикаторов, а итогом оказывается наличие большого числа не конкурирующих между собой классификационных схем [Глотов, 2013].
Наиболее последовательно - логически выверенными итерациями - теоретико-эмпирическая классификация осуществлена в работах Т. Заславской в 90-х годах прошлого столетия. Теоретическая - потому что, исходя из предположения о доминантном статусе власти и собственности, выделяются 4 слоя: высший, средний, базовый (охватывает две трети населения) и низший. А затем внутри них, добиваясь максимальной гомогенности, конструируются еще 14 категорий на основании ряда эмпирических переменных - уровень образования, самооценка квалификации, основное занятие, основной род деятельности, отрасль занятости, сектор экономики по форме со бственности, размер предприятия (организации, фирмы), профессионально-должностной статус (по содержанию выполняемой работы и по оценке самих респондентов), а так же уровень личных и семейных доходов [Заславская, 2002: с. 370-400].
Поскольку не применялись сложные программные средства агрегации данных, то не строилась статистическая модель и не оценивалось ее соответствие эмпирической информации, постольку такую технику правомерно причислить к слабо алгоритмизированным, что вовсе не отрицает описательной и объяснительной значимости полученной схемы. Ее особенностью оказывается “гибридный” характер, она отчасти стратифицирована и отчасти дифференцирована. Кроме того, в своих теоретических разработках и эмпирических построениях Т. Заславская исходила из убеждения, что элементы социальной структуры (слои и группы) являются действующими субъектами, активность которых предопределена наличием у них определенного рода и емкости “потенциалов” - экономического, властного, культурного.
Еще в прошлом десятилетии оставалось не ясным, можно ли построить исключительно стратифицированную модель социальной структуры на данных репрезентативных опросов. В поисках ответа на вопрос в Украине наиболее успешна была Н. Ковалиско. Ею разработаны две оригинальные методики, в которых более двух десятков переменных, характеризующих позицию респондентов на рынках занятости, их ценностные ориентации, а также досуговые практики и практики потребления культуры (обработка данных в пакете SPSS). На материалах обследований во Львове и Донецке, проведенных с интервалом в несколько лет, были выделены 6 и 5 страт городского населения областных центров [Ковалиско, 2010]. Изменение количества страт свидетельствовало, что методика чувствительна к особенностям национально-локальной структурации и что процессы на рынках занятости, сдвиги в распределении и потреблении жизненно важных благ весьма динамичны, а различия, выстраивающиеся в иерархию, не кристаллизуются, но податливы и текучи.
Алгоритмизированные с применениемсовременных программных средств техники классификации
В России алгоритмизированная техника реализована О. Шкаратаном и его учениками в специальном исследовании воспроизводства социально-экономического неравенства с применением энтропийного анализа, который представлен авторами как наиболее адекватный в изучении стратификации [Шкаратан, 2009]. На первом этапе из начальных 100 признаков коллектив исследователей отобрал 33, которые соответствовали основным критериям отбора (теоретическое обоснование и взаимная неортогональность), с помощью экспертов уменьшались градации шкал, а непрерывные переменные были приведены к упорядоченным дискретным шкалам. Вся совокупность признаков представлена следующими укрупненными категориями: а) экономический ресурс (владение предприятием, владение ценными бумагами, основной источник доходов, состав недвижимости, тип собственности занимаемого жилья); б) человеческий ресурс (род занятий, уровень образования, владение иностранным языком, навыки работы на компьютере, соответствие работы квалификации, самооценка здоровья); в) властный ресурс; г) ценностно-мотивационный ресурс (попытка организовать предприятие, стремление продолжить образование, желание взяться за более сложную работу, наличие дополнительной работы); д) социальный ресурс (индикатор социального капитала, род занятий матери/отца, род занятий жены/мужа, род занятий друга, материальное положение родителей); е) культурный ресурс (индекс характера внепроизводственной деятельности, размер библиотеки); ж) присваиваемые и используемые материальные ресурсы (доход на члена семьи, площадь жилья на члена семьи, самооценка материального положения, пользование платными услугами для себя, пользование платными услугами для детей); з) социально-экономическая среда (сектор/отрасль занятости, форма со бственности по месту занятости, территориально- пространственная среда (тип поселения); и) гендер.
Применение энтропийного анализа к возможной комбинации признаков (5456) обнаружило, что значимо стратифицируют респондентов владение предприятием или фирмой, владение ценными бумагами или облигациями, уровень властных полномочий (опрашивалось экономически активное население). На следующем шаге в трехмерном пространстве, заданном этими признаками, сформированы 10 кластеров (простая процедура, комбинация наличия или отсутствия признаков), обобщенно интерпретируемых следующим образом: низший слой, объединяющий индивидов, не владеющих собственностью и не располагающих властью на рабочих местах (74% респондентов); средний слой (22%) со средними показателями индекса власти; высший слой (4%), состоящий из реальных собственников и топ-менеджеров компаний, предприятий, учреждений.
Суть логического метода заключалась в использовании трех ключевых группирующих критериев (наличие собственности, наличие акций и ценных бумаг, наличие властных полномочий) путем перебора всех возможных комбинаций и даль ней шей группировки в соответствии с принципом выделяемых социальных единиц. В результате получена следующая классификация: крупные собственники - 1,7% (владеют предприятиями, ценными бумагами, высокий уровень властных полномочий); средние собственники - 2,4% (владеют только предприятиями, средний уровень властных полномочий); мелкие собственники - 1,6% (владеют предприятиями, низкий уровень властных полномочий); менеджеры-миноритарии - 1,6% (владеют ценными бумагами, средний уровень властных полномочий); исполнители-миноритарии - 3,2% (владеют ценными бумагами, нулевой уровень властных полномочий); менеджеры-несобственники - 15,8% (ничем не владеют, средний и низкий уровень властных полномочий); исполнители-несобственники - 73,6% (ничем не владеют, нулевой уровень властных полномочий). Самый массовый слой может быть дифференцирован по признакам человеческого, культурного и социального капитала [Шкаратан, 2009: с. 179-189]. Объединение первых двух страт дает в итоге 6-разрядную, заметно асимметричную модель.
Утверждение О. Шкаратана о наибольшей приемлемости энтропийного анализа в изучении неравенств, даже если принимать во внимание дискуссионную посылку о самобытности генерации и репликации неравенств в России, нуждается, очевидно, в детальнейшем обосновании. По крайней мере открывается перспектива если не альтернативной, то несколько иной возможности строить стратифицированные или смешанные классификации. Кроме того, сохраняется свобода выбора теоретической традиции размышлять о причинах и последствиях воспроизводства социальной неоднородности.
Для всех трех общим остается признание того, что “предельные генерализации”, в социологии именуемые классами, складываются в экономике - она генерирует их относительно стабильное воспроизводство. В первом случае (схема EGP) акцент сделан на ситуации занятости, во втором - на отношениях собственности, а у Г.Эспин-Андерсона на технологических спецификациях отраслей хозяйствования. Причем во всех трех случаях классификации подлежат именно позиции. Конструируемые классы, несмотря на то, что большинство первичных признаков иерархические и представлены порядковыми или псевдометрическими шкала ми, не образуют иерархию, то есть прямо не сообщают о неравенстве, образуя, фактически, номинальную шкалу. Поэтому классы следует трактовать в качестве источников неравенства, и только после их фиксации можно пытаться установить, в каких сферах жизнедеятельности, в каких ситуациях индивиды в действительности не равны, а значит - убедительно говорить о классовых неравенствах.