Результаты интервью показывают, что в высказываниях тех, кто относит себя к верующим, христианские ритуалы могут соседствовать с буддистскими представлениями о карме или перерождении, а также с научными знаниями о космосе, клинической смерти или строении головного мозга. На этот факт указывают и современные социологические исследования религиозности. Так, по словам С.В. Рязановой и А.В. Михалевой, в настоящее время «характерно размывание границ, отделяющих религию от других способов мировосприятия. Будучи подверженной интенсивному влиянию светской культуры, религия усиливает свою универсальность, что достигается за счет модернизации вероучения и культовой практики» (Рязанова, Михалева, 2011). Этот факт приводит к тому, что в религиоведении появилась такая категория, как «новая религиозность» (Рязанова, Михалева, 2011). В настоящее время появился даже термин «религиозный бриколаж» - «способ формирования религиозных образов, идей, представлений и религиозных практик из доступных в данный момент индивиду компонентов различных религий, эзотерических учений, философских и научных концепций, основанный на деинституционализации и свободном конструировании моделей верований» (Гаврилова, 2020).
В целом знакомство с ответами людей зрелого возраста на вопросы интервью показывает, что изначальный посыл о фасилитации религией страха смерти может быть обоснованным на общетеоретическом (культурологическом, философском и др.) уровне, а на уровне феноменологии мы можем видеть, что выбор христианского мировоззрения часто призван решать не столько проблему страха перед личной смертью, сколько совершенно конкретные психологические проблемы и затруднения, и в первую очередь он может быть связан с поиском дополнительных ресурсов для совладания с трудными жизненными ситуациями (горем, предательством близких людей, возрастными и экзистенциальными кризисами, духовными исканиями). Религиозные ритуалы в этом случае усиливают чувство безопасности, дают психологическую поддержку, позволяют справиться с тягостными переживаниями.
Также анализ интервью показывает, что роль религиозной идентичности в осмыслении жизненного пути (в том числе отношений в системе «жизнь - смерть») не является однородной, а тесным образом связана с ожиданиями личности от принятия религиозного (в данном случае - христианского) мировоззрения. Поэтому и интерпретация связи христианского вероисповедания с высоким уровнем страха смерти должна вестись с позиций понимания религиозности не столько как социологического признака («верующий - неверующий»), сколько как глубоко психологического, мировоззренческого, содержащего внутри себя сложную систему мотивационно-смысловых установок, которые могут оказывать существенное влияние как на отношение к жизни и религии, так и на отношение к смерти.
В целом, как пишут Г.Ю. Фоменко и Ю.И. Мошкович, «ценностносмысловые ориентации конкретной личности могут быть не столь системными, как это иногда постулируется психологической наукой, а представлять собой достаточно сложный синкрет разнонаправленных тенденций, в той или иной степени приближающихся к структурной организации» (Фоменко,
Мошкович, 2013). Поэтому, когда мы пытаемся исследовать связь религиозности со страхом смерти, стоит иметь в виду, что религиозность является достаточно сложным для эмпирического исследования феноменом, включающим не только религиозную и конфессиональную самоидентификацию человека, но также религиозные мотивы, направленность, поведение, степень религиозности, мировоззренческие представления и т. д.
Таким образом, сочетание трех переменных, выявленных в интервью, - религиозной ориентации (внешней или внутренней), мотива выбора религиозной идентичности (преимущественно копингового) и представлений о смерти (часто эклектичных) - может не только дополнительно характеризовать выборку, принявшую участие в исследовании, и тем самым учитываться при интерпретации значимо высокого страха смерти у людей с христианской самоидентификацией, но и рассматриваться в качестве значимого аспекта конструкта религиозности в дальнейших психологических исследованиях.
Заключение
Ответ на вопрос о том, почему осознаваемый страх личной смерти достоверно выше у людей с христианской самоидентификацией, может находиться в системе ожиданий от данного религиозного мировоззрения, основанной предположительно на поиске способов преодоления страха перед смертью Другого, нежели перед собственной смертью. Исследование позволяет предположить, что христианская самоидентификация в зрелом возрасте выступает в большей степени как способ совладания с трудными жизненными ситуациями, а не с осознаваемым страхом личной смерти. Поэтому для того, чтобы более точно объяснить связь христианства с высоким уровнем страха смерти, необходимо в исследовании учитывать не столько бинарный признак «верующий - неверующий», сколько ту роль, которую выполняет религиозное мировоззрение в осмыслении человеком своего жизненного пути.
Стоит сказать также об ограничениях данного исследования, среди которых можно выделить четыре основных: этическое, социально-демографическое, статистическое и методическое. Этическое ограничение связано с тем, что отношение к смерти мы можем исследовать только у тех респондентов, которые согласились принять участие в подобном исследовании и готовы обсуждать тему смерти. По нашим наблюдениям, количество отказов от участия в подобных исследованиях увеличивается пропорционально возрасту респондентов и значительно выше у мужчин, чем у женщин (Баканова, Горьковая, 2014). Социально-демографическое ограничение обусловлено проведением исследования среди респондентов с высшим образованием, проживающих преимущественно в городе-миллионнике. Статистическое ограничение связано с недостаточной для сравнительного анализа представленностью респондентов с различной конфессиональной принадлежностью. И, наконец, методическое ограничение вызвано малой изученностью психологических переменных, связанных с религиозностью, а также преобладанием изучения осознаваемых компонентов страха смерти.
Практическую значимость исследования мы видим не только в возможности использовать полученные данные в психологической помощи, связанной с экзистенциальными запросами. Сам характер исследования, включающий глубинное интервью, для многих респондентов носил фасилитирующий характер, помогая переосмыслить некоторые кризисные ситуации, в том числе связанные со смертью, а также систематизировать свои представления о жизни и смерти. Как сказал один участник (43 г.): «Для меня очевидно более ценным в нашей работе было само исследование, в процессе которого приходили неожиданные мысли, понимания, ассоциации, и вскрывались подсознательные мотивы и проблемы, а не результаты тестов, которые были вполне ожидаемы и понятны».
Пытаясь осмыслить роль религиозности (и, в частности, христианской самоидентификации) в переживании страха смерти, можно сделать следующие выводы:
1. Осознаваемый страх смерти в зрелом возрасте положительно взаимосвязан с христианской самоидентификацией (в отличие, например, от такой самоидентификации, как «верующий, но не религиозный»), что может говорить о значимости как конфессиональной принадлежности в переживании страха смерти, так и психологических особенностей людей, выбирающих данную религиозную идентичность (например, их религиозная ориентация, мотивы ее выбора, представления о смерти и др.).
2. Люди зрелого возраста с христианской самоидентификацией демон-стрируют более высокий уровень страха смерти, включая внутриличностное и надличностное измерение, совокупность которых можно описать как страх небытия - страх утраты своей личности наравне с неизвестностью после- смертия.
3. У мужчин, выбирающих христианскую самоидентификацию, оказываются более выраженными такие осознаваемые компоненты страха смерти, как страх последствий для личности и для личных стремлений, а по сравнению с женщинами - страх последствий личной смерти для близких, что может отражать не только различные аксиологические аспекты страха смерти, но и большую уязвимость мужчин перед ним.
4. Компоненты страха смерти у взрослых людей с христианской само-идентификацией имеют различия в зависимости от возраста: в возрасте 40-50 лет выраженным оказывается такой компонент страха смерти, как «Последствия для личных стремлений», а в возрастном периоде 51-65 лет - усиливается также страх последствий для тела, закрепляя тем самым центр тяжести страха смерти вокруг потери своего физического и психологического Я.
5. Выбор христианской самоидентификации может быть основан не столько на поиске системы взглядов на смерть (или формирования психологической готовности к личной смерти), сколько на потребности осмыслить свой жизненный путь и найти эффективные способы совладания с нормативными и ненормативными кризисами. Это значит, что ожидания от религии смещаются в сторону решения проблем, связанных по большей части с жизнью, а не со смертью, выполняя роль копинга. Такая «вторичность» решения танатических проблем в выборе христианской самоидентификации может приводить к более высокому осознаваемому страху смерти, что опосредовано подтверждается эклектичностью представлений о смерти и после смертии людей зрелого возраста с христианской самоидентификацией, принявших участие в исследовании.
Список литературы
Баканова А.А. Религиозность как ресурс преодоления кризисных ситуаций и страха смерти в зрелом возрасте // Психология стресса и совладающего поведения: ресурсы, здоровье, развитие: материалы IV международной научной конференции (Кострома, 22-24 сентября 2016 г.): в 2 т. Т. 1 / отв. ред. Т.Л. Крюкова, М.В. Са- поровская, С.А. Хазова. Кострома: КГУ имени Н.А. Некрасова, 2016. С. 180-182.
Баканова А.А. Системное описание страха смерти // Культурно-историческая психология. 2015. Т. 11. № 1. С. 13-23. https://doi.org/10.17759/chp.2015110103
Баканова А.А., Горьковая И.А. Психология страха смерти: теория и практика: монография. СПб.: Изд-во РГПУ имени А.И. Герцена, 2014. 160 с.
Бергсон А. Два источника морали и религии / пер. с фр. яз., послесл., примеч. А.Б. Гофмана. М.: Канон, 1994. 384 с.
Борисов Н.А. Социальные аспекты религиозных и атеистических представлений о смерти // Философия и культура. 2017. № 5. С. 98-109. https://doi.org/10.7256/2454- 0757.2017.5.20329
Восковская Л.В. Отношение к смерти религиозно-ориентированных лиц // Известия ЮФУ. Технические науки. 2012. № 10 (135). С. 160-168.
Гаврилова Т.А. Теория управления ужасом смерти: содержание и критика // Проблемы социально-экономического развития Сибири. 2014. № 4 (18). С. 84-95.
Гаврилова Ю.В., Жиронкина М.А. Религии в условиях пандемии COVID-19: опыт России // Общество: философия, история, культура. 2020. № 6 (74). С. 36-40. https://doi.org/10.24158/fik.2020.6.6
Гагарин А.С. Экзистенциалы человеческого бытия: одиночество, смерть, страх (от античности до Нового времени): монография. Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 2001. 372 с.
Горьковая И.А., Баканова А.А. Осознаваемые компоненты страха смерти в зрелом возрасте // Вестник Ленинградского государственного областного университета имени А.И. Пушкина. 2014. Т. 5. № 3. С. 29-39.
Грановская Р.М. Психология веры. 2-е изд., перераб. СПб.: Питер, 2010. 480 с.
Дмитриева П.Р. Личностные детерминанты уровня страха смерти у взрослых // Азимут научных исследований: педагогика и психология. 2021. Т. 10. № 4 (37). С. 317-320. https://doi.org/10.26140/anip-2021-1004-0074
Забелина Е.Ю., Феньвеш Т.А. Отношение к смерти и религиозное сознание молодежи // Философская мысль. 2019. № 1. С. 70-76. https://doi.org/10.25136/2409- 8728.2019.1.28039
Карнаухов И.А. Антропологическая картина посмертного существования в христианстве и исламе // Гуманитарные и социальные науки. 2013. № 4. С. 95-102.
Корнев С.А., Смирнов В.В. Смысл жизни и страх смерти с точки зрения субъект- объектного подхода // Вестник Костромского государственного университета. Серия: Педагогика. Психология. Социокинетика. 2018. Т. 24. № 3. С. 57-61.
Ленько А.В., Скляднева В.В. Социально-психологические аспекты научного понимания страха смерти и способы его преодоления // Ученые записки Крымского федерального университета имени В.И. Вернадского. Социология. Педагогика. Психология. 2021. Т. 7 (73). № 4. С. 122-131.
Макарова О.А. Сравнительный анализ отношения к смерти и посмертному состоянию в мировых религиях и иудаизме // Вестник Костромского государственного университета имени Н.А. Некрасова. 2014. Т. 20. № 2. С. 111-115.
Никольская И.М., Грановская Р.М. Психология веры как основа кризисной психологической помощи в совладании с переживанием утраты // Вестник психотерапии. 2014. № 49 (54). С. 39-58.
Олпорт Г. Личность в психологии. М.: КСП+; СПб.: Ювента, 1998. 345 с.
Рогозин Д.М. Социология смерти // Отечественные записки. 2013. № 5 (56). С. 109-118.
Рязанова С.В., Михалева А.В. Феномен женской религиозности в постсоветском пространстве (региональный срез): монография. Пермь: Пермский государственный университет, 2011. 255 с.
Сафин Р.Ш. Позитивное переформулирование как техника совладания со страхом смерти у практикующих мусульман // Казанский педагогический журнал. 2019. № 5 (136). С. 229-236. https://doi.Org/10.34772/KPJ.2019.136.5.009
Сафин Р. Ш. Философские и психологические аспекты отношения к смерти в исламе: осознание неотвратимости и преодоление страха // Minbar. Islamic Studies. 2019. Т. 12. № 2. С. 571-584. https://doi.org/10.31162/2618-9569-2019-12-2-571-584
Солдатов А.В. Преодоление страха смерти в разных религиозных традициях // Отечественные записки. 2013. № 5 (56). C. 46-58.
Солдатова Е.Л. Структура и динамика нормативного кризиса перехода к взрослости: монография. Челябинск: Изд-во ЮУрГУ, 2007. 267 с.
Солдатова Е.Л., Жукова Н.Ю. Теоретический обзор современных зарубежных исследований отношения к смерти // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Психология. 2018. Т. 11. № 3. С. 13-23. https://doi.org/10.14529/psy180302
Улановский А.М. Феноменологический метод в психологии, психиатрии и психотерапии // Методология и история психологии. 2007. Т. 2. № 1. С. 130-150.
Фейфел Г. Смерть - релевантная переменная в психологии // Экзистенциальная психология / под ред. Р. Мэя.; пер. с англ. М. Занадворова, Ю. Овчинниковой. М.: Апрель Пресс, Эксмо-Пресс, 2001. С. 49-58.
Фоменко Г.Ю., Мошкович Ю.И. Осмысление отношения к смерти представителями ре-лигиозной и нерелигиозной молодежи в ракурсе проблем психологической без-опасности личности // Известия Сочинского государственного университета. 2013. № 4-2 (28). С. 75-80.
Чистопольская К.А., Ениколопов С.Н., Бадалян А.В., Саркисов С.А. Адаптация методик исследования отношения к смерти у людей в остром постсуициде и в относительном психологическом благополучии // Социальная и клиническая психиатрия. 2012. Т. 22. № 2. С. 35-42.
Щебетенко С.А. Социальные эффекты страха смерти: защитный механизм или когнитивная нагрузка? // Вестник Пермского университета. Философия. Психология. Социология. 2010. № 3 (3). С. 52-58.