Статья: Страх смерти у людей зрелого возраста с христианской самоидентификацией

В то же время необходимо отметить такую особенность христианского учения, как связь смерти и греха: в самом широком смысле смерть трактуется в христианстве как расплата за грех и в то же время как «временной способ прекращения греха - для всеобщего возвращения к святости и совер-шенству» (Солдатов, 2013).

Как пишут Е.Ю. Забелина и Т.А. Феньвеш, «в теории, христианство, как и вообще религия, определенными нормативами и сформированными мировоззренческими ориентирами является главным защитным механизмом от страха смерти и обеспечивает человека необходимой ему верой и надеждой, которая подкрепляется религиозными практиками и выражается в конечном счете в виде оформленного социального института» (Забелина, Феньвеш, 2019). А. Солдатов (2013), изучая разнообразные религиозные традиции, соотносит основные типы восприятия смерти (идея смерти как абсолютного конца, различные версии представлений о реинкарнации, смерть как переход в вечную жизнь, смерть как излечимая болезнь, смерть как переоформление жизни) и средства преодоления страха смерти в соответствии с религиозными воззрениями. В христианстве, где смерть понимается как переход в вечную жизнь, существует целый ряд традиций: исповедь, причастие, похороны на третий день после смерти подобно «тридневному погребению» Христа, отпевание. Подобный «сложный, детализованный погребальный ритуал, создающий ощущение управляемости со стороны участников ритуала процессами, происходящими с человеческой душой во время и после смерти» (Солдатов, 2013), является, по мнению автора, «эффективным способом совладания со страхом смерти. Описываемый ритуал уменьшает интенсивность всех трех типов страха смерти: «страх состояний после смерти», «страх самого акта смерти», «страх пресечения, утраты бытия» (Солдатов, 2013), которые подробно описаны с позиций философии А.С. Гагариным. Рассуждая об экзистенциале смерти в рамках философско-теологического христианского подхода, А.С. Гагарин (2001) пишет о том, что смерть должна быть освященной, публичной, так называемой правильной. Достигнуть этого возможно при соблюдении многослойных коллективных ритуальных процедур, что приводит к спасению и победе над смертью через принятую в европейской христианской культуре троичную модель: рай - чистилище - ад (Гагарин, 2001).

Подводя итог теоретическому обзору, можно отметить, что основными теоретико-методологическими основаниями нашего исследования выступают следующие позиции:

- во-первых, функциональный подход к объяснению религии, предполагающий наличие у нее ряда функций, в том числе компенсаторной, позволяющей человеку восполнять бытийные дефициты, одним из которых является осознание своей смертности;

- во-вторых, теория управления смыслом, выделяющая пять типов отношения к смерти, которые могут взаимодействовать друг с другом;

- в-третьих, наличие четырех основных теоретических подхода к объяснению зависимости между страхом смерти и религиозностью, что предполагает исследование именно дополнительных переменных религиозной самоидентификации (уровень религиозности, возраст, жизненные обстоятельства и др.);

- интерпретация представлений о смерти с учетом христианского понимания смерти как переходного этапа из жизни земной в жизнь вечную.

В целом, как мы видим, религиозность не является универсальным инструментом, позволяющим однозначно снижать страх перед смертью: слишком много различных переменных могут участвовать в этом процессе, оказывая влияние как на индивидуальные способы совладания со страхом смерти, так и на религиозные представления верующих. Эти противоречия позволяют описать конкретную научную проблему - роль религиозности в переживании и совладании со страхом смерти. Стоит отметить, что эта формулировка является частью фундаментальной проблемы - роли отношения к смерти (и в частности, страх смерти) в становлении личности.

Программа исследования: цель, материалы и методы

Осмысление феномена страха смерти и его преодоление в разных религиозных традициях осуществляется преимущественно в рамках философских изысканий. Однако в последнее десятилетие стало появляться все больше эмпирических исследований на эту тему, как в рамках социологии, так и психологии. Этот интерес обусловлен еще и тем, что, как пишут А.В. Ленько и В.В. Скляднева, «согласно данным социологических опросов за 2004-2019 гг., озабоченность россиян страхом смерти была стабильно выше 50%. С началом пандемии коронавируса страх смерти получил новый импульс для развития, подобно тому, как в переходном 1994 г. он был на 16% выше уровня 2019 г.» (Ленько, 2021).

В данной статье хотелось бы обсудить некоторые результаты исследования, проведенного нами в 2013-2014 гг. в Санкт-Петербурге и Ленинградской области и ориентированного на изучение роли страха смерти в переживании нормативного кризиса средней взрослости. В качестве объекта иссле-дования был выбран нормативный кризисный период средней взрослости, который, согласно концепции Э. Эриксона, охватывает возрастной период от 40-45 до 60 лет. Следует отметить, что переход к зрелости (40-45 лет) характеризуется как кризисный этап, связанный с осознанием утраты молодости, а переход к позднему возрасту (55-65 лет) является одним из значимых кризисов, так как связан с поворотами в социальной ситуации развития и осознанием возрастных перестроек организма (Солдатова, 2007).

Для этих целей использовался целый психодиагностический комплекс, включающий стандартизированные и проективные методики, а также интервью (Баканова, Горьковая, 2014). Изучение роли религиозности (в частности, христианства) в переживании страха смерти было одной из частных задач. Поэтому для данной публикации сформулируем цель исследования следующим образом: изучить взаимосвязь христианской самоидентификации и осознаваемых компонентов страха смерти у мужчин и женщин в различные периоды зрелого возраста.

В исследовании приняло участие 118 человек, из них 84 женщины и 34 мужчины. По возрасту группы распределились следующим образом: в возрасте от 40 до 50 лет (первая возрастная группа) - 60 человек (средний возраст 44,95 лет), от 51 до 65 лет (вторая возрастная группа) - 58 человек (средний возраст 57,2 года). Имели высшее образование 80% участников, 70% состояли в браке, 93% имели одного или более детей.

По отношению к религии 118 участников исследования результаты ответа на этот вопрос распределились следующим образом: «христианство» - 48 человек (41%), «верующий, но не религиозный» - 49 человек (42%), «атеизм» - 7 человек (6%), «агностицизм» - 4 человека (3%), другие конфессии - 5 человек (4%), другие варианты ответа - 5 человек (4%). В своем исследовании мы выбрали признак «христианство» для сравнения с другими вариантами ответов. Среди тех, кто отнес себя к христианам, 37 женщин и 11 мужчин; из них 27 человек относятся к первой возрастной группе, 21 - ко второй. Стоит отметить, что в данном исследовании участники могли выбрать лишь конфессию, без указания направления внутри нее.

Для иллюстрации результатов в соответствии с целью публикации остановимся на представлении полученных данных по двум методам: стандартизированной методике «Страх личной смерти» и феноменологическом интервью. Так, осознаваемые компоненты страха смерти исследовались при помощи опросника «Страх личной смерти», разработанного В. Флориан и Ш. Кравеци адаптированного К.А. Чистопольской, С.Н. Ениколоповым, А.В. Бадалян,

С.А. Саркисовым (2012). В данной методике шкалы объединяются в три измерения страха смерти: внутриличностное - «Последствия для личности», «Последствия для тела», «Последствия для личных стремлений»; межличностное - «Последствия для семьи и друзей», «Страх потери социальной идентичности или страх забвения»; надличностное - «Трансцендентные последствия».

Для изучения отношения к смерти, в том числе особенностей переживания страха смерти и способов совладания с ним, использовалось феноменологическое интервью, в котором участники описывали актуальный этап своего жизненного пути, рассказывали об основных кризисных ситуациях и способах их преодоления, делились своими представлениями о смерти, в том числе на разных возрастных этапах, а также вспоминали различные ситуации столкновения со смертью и страхом смерти, анализируя способы переживания этих ситуаций и совладания с ними.

Вопросы феноменологического интервью предполагают последовательное расспрашивание человека о каком-то аспекте жизнедеятельности и позволяют максимально детализировано описать его переживания. В контексте феноменологического интервью вопросы носят описательную и вспомога-тельную функцию и не имеют оценочного характера. Обработка полученных в ходе феноменологического интервью результатов предполагает выделение основных смысловых блоков и в качестве результата - описание психологических характеристик субъективных значений опыта (Улановский, 2007). Вопросы звучали следующим образом: «Вспомните, пожалуйста, несколько значимых для вас ситуаций столкновения со смертью. Расскажите о них. Что вы чувствовали в этих ситуациях? Какими способами вы справлялись в этих ситуациях со своими переживаниями? Какие мысли, действия, способы выражения эмоций были наиболее эффективными?»

Можно отметить, что проведение интервью и тестирования занимало в среднем от 1,5 до 2,5 часов. Несмотря на то что интервью носило полуструктурированный характер и не предполагало прямых вопросов о роли религиозности в отношении к смерти (за исключением вопроса о религиозной самоидентификации), тем не менее рефлексия своего отношения к жизни и смерти часто затрагивала тему религии, особенно при ответах на вопросы о способах совладания со страхом смерти.

Для обработки полученных данных применялся критерий Манна - Уитни, корреляционный анализ Пирсона и феноменологический анализ интервью. Некоторые результаты приведены нами также в другой публикации (Баканова, 2016).

Результаты и обсуждение

Страх смерти и христианское учение

Корреляционный анализ показал, что общий уровень страха смерти (г = 0,22; p < 0 ,05), а также шкала «Последствия для личных стремлений» (г = 0,23; p < 0,05) положительно взаимосвязаны именно с христианской самоидентификацией, в отличие от таких вариантов религиозной идентичности, как «атеизм», «агностицизм» и даже «верующий, но не религиозный», которые вообще не имеют значимых взаимосвязей со шкалами осознаваемого страха смерти. Эти результаты могут говорить о том, что у людей зрелого возраста осознаваемый страх смерти и, в частности, страх исключения из процесса жизни, разрушения планов и замыслов коррелирует с христианской само-идентификацией. Интересно в этой связи, что принадлежность к другим конфессиям (иудаизм, буддизм и ислам) имеет в нашем исследовании отрицательные взаимосвязи как как с общим уровнем страха смерти (r = -0,23; p < 0,05), так и со шкалой «Последствия для личности» (r = -0,22; p < 0,05). Из-за малочисленности представителей этих конфессий в нашей выборке мы не можем в рамках данного исследования провести «межконфессиональный» сравнительный анализ, однако полученные результаты представляются нам интересными и во многом совпадающими с уже имеющейся эмпирикой. Такое «особое положение» христианства на шкале страха смерти отмечается и в других исследованиях (например, Гаврилова, 2001). Оно может говорить как об особом взгляде христианства на смерть, который, возможно, затрудняет фасилитирующее воздействие этого учения на переживание страха личной смерти, так и о специфических психологических характеристиках людей, выбравших христианство в качестве своей религиозной идентичности.

Особенности страха смерти у христиан

Рассмотрим результаты сравнительного анализа различных компонентов страха смерти у мужчин и женщин 40-65 лет в зависимости от их религиозной идентичности. Так как нормативных значений по методике «Страх смерти» для изучаемого возрастного диапазона в русскоязычной литературе нет, приведем описательную статистику по данной методике (табл. 1).

В табл. 2 представлены результаты сравнительного анализа по критерию религиозной идентичности: сравниваются результаты по методике «Страх смерти» у тех, кто выбрал ответ «христианство», с другими вариантами ответов.

Как видно из представленных данных, люди зрелого возраста с христианской самоидентификацией демонстрируют более высокий уровень страха смерти по сравнению с людьми, относящими себя к другим вариантам религиозной идентичности и, в частности, имеют более выраженный страх смерти в связи с исключением из процесса жизни (шкала «Последствия для лич-ных стремлений»), а также из-за неизвестности, которая ждет их после смерти (шкала «Трансцендентные последствия»). Можно предположить, что эти страхи объединяет страх небытия: смерть в этом случае воспринимается как отрыв от привычной жизни без каких-либо ответов на вопросы о возможности последующего существования. Примечательно, что в данном случае религия не дает определенности в посмертном существовании, тем самым не снижая осознанный страх перед смертью.

Рассмотрим далее различия в страхе смерти у мужчин и женщин (табл. 3). Сравнивая между собой женщин с христианской и другими религиозными идентичностями, мы не обнаружили значимых различий в осознаваемых компонентах страха смерти. Это может говорить о том, что у женщин страх смерти в меньшей степени подвержен «влиянию религии», чем у мужчин, выступая относительно устойчивой характеристикой. В качестве гипотезы можно предположить, что выбор христианской идентичности у мужчин и женщин определяется разными мотивами, что требует дополнительных исследований: возможно, страх смерти является более вероятным пусковым механизмом для выбора христианской религиозной идентичности у мужчин; женщины же больше ждут от религии утешения в мирских заботах, нежели инструментов для совладания со страхом смерти.

Таблица 1 / Table 1

Средние и стандартные отклонения по методике «Страх смерти» для мужчин и женщин в возрасте от 40 до 65 лет / Mean and standard deviations according to the Personal Death Fear Scale for men and women aged 40-65