функционеров сами находились под подозрением и, несмотря на проявленное рвение в разоблачении скрытых троцкистов и вредителей, вскоре сами попадали под репрессии. Большинство членов партии перед арестом исключались из ВКП (б) и на следствии уже фигурировали в качестве беспартийных. Практически никто из арестованных не оказал никакого сопротивления. Писатель И. Бабель, вскоре ставший жертвой репрессий, был потрясен всеобщим фатализмом: «Люди привыкают к арестам, как к погоде. Ужасает покорность партийцев и интеллигенции к мысли оказаться за решёткой»
С июля 1937 года органы НКВД получили секретную директиву Политбюро о применении при допросах физических методов воздействия. Секретарям республиканских и областных парторганизаций и руководителям наркоматов шифрованной телеграммой было дано разъяснение: «Известно, что все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении представителей социалистического пролетариата и притом применяют его в самых безобразных формах. Спрашивается, почему социалистическая разведка должна быть более гуманна в отношении заядлых агентов буржуазии, заклятых врагов рабочего класса и колхозников?» Следователи НКВД практически во всех случаях добивались от обвиняемых признания в совершении самых чудовищных преступлений. Случаи отказа от показаний на суде были очень редкими, возможно, потому что суды превратились в машины для штамповки приговоров.
Военная коллегия Верховного суда отводила на рассмотрение каждого дела не дольше 15-20 минут. Защита отсутствовала, подсудимые были полностью бесправны. Для Осуждения Особым совещанием при НКВД не требовалось даже присутствие обвиняемого. Впрочем, Особое совещание, приговаривавшее к ссылке, играло второстепенную роль. В республиках и областях были образованы «оперативные тройки», в состав которых входили представители НКВД, прокурор и первый секретарь областного, краевого или республиканского комитета ВКП(б). «Тройки» получили право приговаривать обвиняемых к расстрелу в максимально упрощенном порядке. Зачастую «тройка» даже не собиралась, согласие на приговор давалось путем опроса членов тройки. Дела о шпионаже рассматривались в еще более ограниченном составе – «двойками» из начальника управления НКВД и прокурора.
Подавляющее большинство репрессированных были осуждены по 58 статье Уголовного кодекса РСФСР (или соответствующей республики), предусматривающей наказание за совершение различных видов государственных преступлений: шпионаж, измену Родине, совершение террористических актов, вредительство и т.п. В случае вынесения смертного приговора его исполнение в форме расстрела производилось иногда немедленно (по «делу маршалов»), иногда откладывалось на
136
несколько месяцев или даже на несколько лет. Обжалование не допускалось и случаи смягчения приговора были единичными. О смертных приговорах, вынесенных наиболее видным партийным, советским и военным деятелям, сообщалось в печати. В связи с этим устраивались массовые митинги и собрания, на которых выносились резолюции, одобрявшие расстрел шпионов и предателей Родины. Но в большинстве случаев партийный работник исчезал бесследно, иногда его родственникам сообщалось, что он осужден «на десять лет без права переписки», что являлось завуалированным указанием на расстрел.
Если у арестованных партийных работников уровня членов ЦК или секретарей обкомов практически не было шансов избежать расстрела, то работники среднего и низшего звена зачастую приговаривались к различным срокам наказания, которое они отбывали в тюрьмах и в исправительно-трудовых лагерях. С начала 30-х годов начала складываться система Главного управления лагерей НКВД – ГУЛАГ. Впрочем, другие управления НКВД, например, Дальстрой, осуществлявший управление колымскими золотыми приисками, имел собственные лагеря. Заключенными ГУЛАГа велось строительство ряда крупных промышленных и транспортных объектов: БеломороБалтийского канала имени Сталина, канала имени Москвы, Норильского металлургического комбината и многих других.
Репрессии коснулись всех ступеней пирамиды власти. Были расстреляны члены Политбюро В. Я. Чубарь, Р.И. Эйхе, С.В. Косиор, Я.Э. Рудзутак, П. П. Постышев. Протестовавший против ареста своих сотрудников Г. К. Орджоникидзе покончил жизнь самоубийством. Из 139-ти членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) репрессиям подверглись 98 человек. Из 15-ти членов первого советского правительства 10 человек были объявлены врагами народа и репрессированы. Особенно показательна в этом плане судьба делегатов XVII съезда ВКП(б), «съезда победителей», который с полным основанием мог именоваться «съездом расстрелянных». Из 1961-го делегата съезда были репрессированы 1108 (из них 848 были расстреляны). Их судьбу разделили многие сотрудники Коминтерна, в их числе Бела Кун и практически все члены компартии Польши.
Произошла полная смена руководства в компартиях союзных республик. Н.С. Хрущев вспоминал, что к моменту его назначения руководителем компартии Украины в республике «было в смысле кадров, что называется, чисто: ни одного секретаря обкома партии, ни одного председателя облисполкома нет, нет ни председателя Совета народных комиссаров, ни его заместителей». На Кавказе чистку проводили Л.П. Берия и Багиров, мобилизованные в партийные органы из чекистских рядов. По инициативе Л.П. Берии были репрессированы около 30 тысяч коммунистов Грузии, 10 тысяч из них были казнены. Впоследствии по
137
делу Берии было собрано более ста его резолюций «крепко излупить», «взять в работу и выжать всё». Л.П. Берию обвиняли в том, что он собственноручно в своем кабинете застрелил первого секретаря ЦК Компартии Армении Ханджяна, который был объявлен покончившим жизнь самоубийством. Тело руководителя Абхазии Н. Лакобы по приказу Л.П. Берии было выкопано из могилы и сожжено. Багиров сообщал, что в Азербайджане «троцкистско-зиновьевская периферия заключила блок с контрреволюционными националистическими элементами и через них с мусаватистами» и националистами из других мусульманских республик для подготовки отделения этих республик от СССР и образования «мощного тюрко-татарского государства под руководством Турции». Националистические элементы занимались также созданием «путаницы в области орфографии и терминологии тюркского языка».
Репрессии обрушились не только на партийные органы. В Москве полностью замененными оказались штаты наркоматов. В наркомате станкостроения были арестованы все начальники управлений. Незавидной была судьба «красных директоров», над которыми постоянно висело подозрение во вредительстве. Невыполнение плана грозило репрессиями, но и выполнение и перевыполнение не гарантировало неприкосновенности. На февральско-мартовском пленуме 1937 г. И.В. Сталин потребовал «отбросить прочь... гнилую теорию, говорящую о том, что систематическое выполнение хозяйственных планов сводит будто бы на нет вредительство и результаты вредительства». Он разъяснял, что «вредители обычно приурочивают главную свою вредительскую работу не к периоду мирного времени, а к периоду кануна войны или самой войны». На нижнетагильском вагоностроительном заводе производство, по оценке Л.М. Кагановича, было поставлено образцово, что не помешало репрессировать один за другим три состава руководителей предприятия.
Массовая чистка обескровила высший и даже средний командный состав армии. В июне 1937 г. перед Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР предстали восемь высших военачальников, обвиненных в шпионаже и подготовке «военнофашистского заговора»: М. Н. Тухачевский, И. П. Уборевич, И.Э.Якир, А. И. Корк, В. М. Примаков, В. К. Путна, Б. М. Фельдман, Р. П. Эйдеман. Заседание проходило в закрытом порядке без участия защитников и продолжалось всего один день. Поздно вечером всех обвиняемых приговорили к смертной казни и той же ночью 12 июня расстреляли. На следующий день К.Е. Ворошилова отдал приказ по армии, в котором говорилось: "Мировой фашизм и на этот раз узнает, что его верные агенты гамарники и тухачевские, якиры и уборевичи и прочая предательская падаль, лакейски служившая капитализму, стёрты с лица земли и память о них будет проклята и забыта"
138
Вскоре пришел черед маршалов и командармов, судивших Тухачевского и его товарищей. Большинство членов Специального судебного присутствия, в том числе В.К. Блюхер, Я.И. Алкснис, П.Е. Дыбенко были расстреляны. Были уничтожены трое из пяти маршалов
СССР, трое из четырех командармов первого ранга, все двенадцать командармов второго ранга, 60 из 67-ми командиров корпусов, 133 из 199-ти командующих дивизий, 221 из 397-ми командующих бригадами, половина командиров полков. Высший командный состав был обескровлен. Маршал A.M. Василевский вспоминал: «Когда в тридцать девятом году мне пришлось быть в комиссии во время передачи Ленинградского военного округа от Хозина Мерецкову, был ряд дивизий, которыми командовали капитаны, потому что все, кто был выше, были поголовно арестованы»
Репрессии коснулись дипломатического корпуса. Были вызваны в Москву и расстреляны Чрезвычайные и Полномочные послы СССР в Германии, Великобритании, Китае. Японии, Румынии. Репрессиям подверглись выдающихся ученых и известных деятелей культуры. Преследованию подвергались генетики, противостоявшие лжеучению Т. Лысенко, и лингвисты, выступавшие против теории языкознания Н. Марра. Были арестованы В. Э. Мейерхольд, О. Мандельштам, Б. Пильняк и многие другие.
Хотя основное острие репрессий было направлено на партийные и советские кадры, под молот репрессий попало множество людей, рядовых членов партии и беспартийных. Вся их вина состояла в неосторожно оброненном слове, родстве или знакомстве с уже арестованным «врагом народа», а порой просто потому, что они случайно попали в поле зрения следователей. Из городов репрессии перекинулись в деревню, уже пострадавшую от сплошной коллективизации и раскулачивания. В июле 1937 г. была начала новая «кулацкая операция» против спецпереселенцев, которые вернулись на прежние места жительства. Их дела подлежали административному проведения через тройки. Часть «антисоветских элементов» в деревне была вновь выслана, часть расстреляна. Особую категорию репрессированных составили «члены семьи изменника Родины». Вопреки изречению Сталина «сын за отца не отвечает» (обращенную к поэту Твардовскому), жены, дети, близкие родственники осужденных составили немалую часть заключенных ГУЛАга. Нельзя не отметить, что были арестованы и прошли через лагеря жены сподвижников Сталина, творивших суд и расправу над своими товарищами по партии. Так были арестованы жены Н.И. Ежова, В.М. Молотова, М.И. Калинина
Репрессии коснулись самих чекистов. Не менее 2, 5 тысяч сотрудников НКВД были арестованы и расстреляны во время «ежовщины». Жертвой репрессий пал и сам Н.И. Ежов. В 1938 г. он был
139
снят со своего поста и назначен наркомом водного транспорта. И.В. Сталин с гневом говорил о своем недавнем любимце: «Ежов – мерзавец! Погубил наши лучшие кадры. Разложившийся человек. Звонишь к нему в наркомат – говорят: уехал в ЦК. Звонишь в ЦК – говорят: уехал на работу. Посылаешь к нему на дом – оказывается, лежит на кровати мертвецки пьяный. Много невинных погубил». Н.И. Ежов был расстрелян по обвинению в руководстве заговорщической организацией в войсках и органах НКВД, шпионаже в пользу иностранных разведок и в подготовке террористических актов против руководителей партии и государства
На пост наркома внутренних был назначен Л. П. Берия. «Ежовщина» была осуждена. В ноябре 1938 г. постановлением Совнаркома и ЦК ВКП(б) деятельность всех чрезвычайных органов была прекращена, аресты разрешены только с санкции суда или прокурора. В 1939 г. были прекращены десятки тысяч дел, из мест заключения вернулись 327,4 тысяч человек, немалую часть которых составляли люди, осужденные по 58 статье. Репрессии не были полностью прекращены, но их размах снизился во много раз.
В исторической литературе даются полярные оценки числа репрессированных. Косвенные подсчеты дают очень приблизительные цифры и открывают простор для различного рода искажений. К сожалению, архивные материалы по-прежнему малодоступны. Из официальных данных следует обратить внимание на записку, представленную в феврале 1954 г. генеральным прокурором СССР, министром внутренних дел и министром юстиции. В ней указывалось, что с 1921 года по 1954 год по обвинениям в контрреволюционных преступлениях было осуждено 3 777 380 человек, в том числе к высшей мере наказания – 642 980, к содержанию в лагерях и тюрьмах – 2 369 220, к ссылке и высылке – 765 180 человек. Из этого числа примерно 2,9 млн. человек были осуждены внесудебными органами (коллегией ОГПУ, «тройками» и Особым совещанием). Данные, приведенные в записке 1954 г., нельзя считать полными. Более точные данные (3 778 234 репрессированных, в том числе 786 098 расстрелянных) были впервые обнародованы в начале 90-х годов руководящими работниками КГБ. При этом на два года большой чистки из тридцати трех лет, по которым приведены статистические данные, приходится почти половина репрессированных и львиная доля расстрелянных. На июньском пленуме ЦК 1957 года сообщалось, что в 1937–1938 годах было арестовано полтора миллиона человек (по уточненным данным из справки председателя Комиссии Президиума ЦК Шверника, составленной в начале 1963 года, следует, что за эти годы было арестовано 1 372 329 человек). Из этого числа 681 692 человека были расстреляны. В 1936 году по политическим обвинениям было расстреляно 1 118 человек. В
140