Составлено по: Документы по истории народа коми... С. 292--303.
' При указании числа ушедших людей учтены женщины, если это следует из источника.
" В столбце указано количество людей обоего пола, состав семьи считается из 3 человек (муж, жена, ребёнок), если иного не следует из источника.
Обратимся к частным случаям переселения жителей архиерейской вотчины. Выявлена недатированная челобитная к архиепископу Вологодскому и Белозерскому Симону крестьянина «Вожемского прихода» Никиты Созонова. Челобитчик жаловался на крестьянку того же прихода «Татьяницу вдову Леонтьеву дочь на Федоровскую жену» и её сына Фёдора, задолжавшего ему по заёмной кабале 5 руб. Согласно челобитной, срок у этой кабалы прошёл, но долг не вернули. Татьяна отказалась платить, «а тот сын ея Федор в Сибирь сошел, а с нея жил не в делу, и ныне та вдова после сына своего пашню пашет, и сенные покосы косит, и твои святительские всякие подати платит, и скотом и всяким крестьянским заводом сына своиво владеет». В связи с этим Никита Созонов просил, чтобы по указу архиепископа сын боярский Фёдор Блинов доправил деньги по кабале сына на матери Архив СПбИИ РАН, колл. 254, on. 1, д. 61, сст. 1.. Сведений о решении владыки по этому вопросу не выявлено. Сопоставление челобитной с материалами переписных книг позволяет уточнить некоторые детали.
Челобитчик Никита Созонов в переписной книге Яренского уезда 1646 г. зафиксирован как житель д. Софроновской (Якушевской), в погосте Вожам: «Во дворе Елупко да Микитка Созонтовы дети». В этом же погосте в деревне Ивановской Другой отмечены «Петрунька Офонасьев сын, прозвище Плакида, з детми, с Федькою да с Ывашком, Федька 13 лет, а Ивашко 7 лет». На первый взгляд, семья Плакиды не имеет отношения к разбираемому делу, однако сведения из переписной книги Яренского уезда 1678 г. позволяют утверждать, что 13-летний Федька 1640-х гг. -- будущий должник Микитки. Итак, в конце 1670-х гг. в погосте Вожам в деревне Мартынова зафиксирована «во дворе вдова Татьяница Федоровская жена Плакидина, у нее сын Федька в возросте, сшел в сибирские городы тому 6 лет, бездетен». Челобитчик Никита Созонов отмечен в 1678 г. в погосте Вожам в деревне Борисовской: «Во дворе крестьянин Микитка Созонов сын Гулин, у него дети Петрушка да Кирилко, оба в возросте» Документы по истории народа коми... С. 116, 117, 300--302.. Приведённые сведения позволяют сделать следующие наблюдения. Уточняется дата челобитной -- около 1672 г.; семья челобитчика и ответчика сменили место проживания внутри архиерейской вотчины. Подсчёты позволяют назвать возраст, в котором Фёдор ушёл в Сибирь -- 39 лет. Наконец, известен один из мотивов его путешествия за Урал -- не платить долг Никите Созонову.
Итак, на примере одной вотчины видно, что население её с 1646 г. к 1678 г. возросло с 347 до 580 человек, хотя многие крестьяне фертильного возраста ушли в Сибирь. По подсчётам М.М. Богословского и А.И. Копанева общее число жителей в Яренском уезде с 1620-х до 1670-х гг. также возросло, несмотря на миграцию и смертность, в 1,5 раза Богословский М.М. Указ. соч. С. 130; Копанев А.И. Сельское население и расселение... С. 39..
Дополняя палитру семейных отношений и разнообразных случаев, связанных с миграцией крестьян в Сибирь, приведу сведения из документов других северных вотчинников. Сохранилась отписка 1663 г. митрополиту Ростовскому и Ярославскому Ионе от игумена великоустюжского Троицкого монастыря Афанасия и протопопа Успенского собора Владимира. В документе сообщается о челобитье устюжанки Катеринки Силиной, сообщавшей, что её муж «сошел в сибирские городы» 15 лет назад и после того не бывал у неё, и «вести от него нет, жив или мертв». В связи с этим Екатерина просила благословения «посягнуть за иного мужа». Игумен и протопоп, не зная как поступить, обратились к иерарху, подчеркнув, что «иные, государь, многие такие жёнки приходят»ГА ВО, ф. 1260, оп. 3, д. 136, сст. 1..
Сохранилась челобитная 1672 г. архимандриту Спасо-Прилуцкого монастыря Исайе и келарю Сильвестру от крестьянина деревни Паунинской Ивана Трофимова. Челобитчик просил прощения за то, что «мир смутился и я, сирота, на людей смотря, поежщал (так в рукописи. -- Н.Б.) в Сибирь». После ухода крестьянина на дворе остались два бычка, сено и другое имущество, взятое «на монастырьской двор». У Ивана в Сибири что-то не сложилось, и он вернулся в монастырскую вотчину. Для восстановления хозяйства челобитчик просил вернуть бычков. На обороте челобитной сохранилась запись о решении монастырских властей: 12 июня 1672 г. архимандрит Исайя и келарь Сильвестр выслушали челобитную и «в вине его простили, что он бежал на время», и вернули одного бычка, второго оставив за монастырём Там же, оп. 2, д. 1747, сст. 1..
Выявлен комплекс из четырёх поручных грамот 1670 г. крестьян Спасо-Прилуцкого монастыря. Жители деревень Зелёной, Мотылева, Чюглака и Паунинской (современный Коношский район Архангельской области) «дали на собя поручную запись» приказчикам Фёдору Васильеву с товарищи «в том, что поручилися мы друг за друга, что нам жить в Спасове вотчине, в Сибирь не ехать». В случае побега одного из поручителей на остальных, кто «останетцо в лицах», монастырская «пеня и смиренье, а пеня, что государи власти укажут» Там же, д. 1665, сст. 1--3..
Суммируем сведения о причинах, толкавших крестьян в далекое путешествие. В историографии отмечены следующие факторы: 1) тяжесть повинностей; 2) высокие подати; 3) отмена урочных лет Уложением 1649 г. П.А. Колесников убыль населения в Поморье объяснял экономическими причинами, он полагал, что в Подвинье и Поважье в XVI в. «почти полностью завершился ввод в сельскохозяйственный оборот естественно-пригодных земель» Колесников П.А. Основные этапы развития северной общины // Ежегодник по аграрной истории (Проблемы истории русской общины). Вып. VI. Вологда, 1976. С. 11--12.. Эту точку зрения поддержал А.И. Копанев, отметивший, что на новые земли уходили прежде всего малоземельные крестьяне, не могущие прокормиться со своего надела. Исследователь полагал, что «основной причиной массовой миграции крестьян северных уездов была всё возрастающая эксплуатация их со стороны феодального государства, выражающаяся в росте налогов и повинностей, падавших на черносошный север» Копанев А.И. Сельское население и расселение... С. 42.. Авторы «Истории северного крестьянства» отметили, что массовое переселение крестьян явилось «следствием развития товарно-денежных отношений» История северного крестьянства. Т. 1. Крестьянство Европейского Севера в период феодализма. Архангельск, 1984. С. 194..
На основании приведённых выше источников в дополнение к известным в историографии факторам добавлю следующие мотивы посещения крестьянами Сибири или переселения туда: 1) желание заработать; 2) нежелание выплачивать долги; 3) бегство от правосудия; 4) поиск родственников.
Что привлекало жителей Поморья за Уралом? Известно, что в Сибири в первой половине XVII в. для заведения самостоятельного хозяйства крестьяне получали землю, льготу (от 2 до 6 лет), подмогу (безвозвратная денежная или натуральная помощь), ссуду (подлежала возвращению). Размер подмоги и ссуды зависел от размера оклада государевой десятинной пашни. За выплату оброка с полудесятины государевой пашни (10 четей ржи и 12 четей овса) полагалась ссуда в 3 руб.; за выплату оброка с четверти десятины государевой пашни (5 четей ржи и 6 четей овса) давали ссуду в 1,5 руб. В.И. Шунков показал, что этой помощи для заведения хозяйства часто было недостаточно, и у крестьян накапливались долги. Несмотря на это во второй половине XVII -- начале XVHI в. ссуда и подмога сначала сокращались, а потом исчезли; льготный период уменьшался. По мнению историка, это обусловлено «ростом предложения крестьянских рабочих рук»Шунков В.И. Очерки по истории... С. 38--39, 40--43..
Сибирские монастыри и Тобольский архиерейский дом привлекали в свои вотчины крестьян на условиях «ряда». Срок порядных варьировался от 6 до 20 лет, землю пахали из пятого снопа, выполняли различные работы на монастырь. Порядившиеся обязывались построить двор, избу, овин, клеть. За это обитель давала льготу от двух до четырёх лет, выдавала семена и «обороняла» от насильства, государевых «сделий» и оброков. Разрыв договора вёл к уплате ряды от 5 до 30 руб. Духовные вотчинники предоставляли меньшие льготы, чем государственная администрация, но меньше были и повинности. К концу XVII в. на монастырских и митрополичьих землях осело 14% крестьянского населения СибириТам же. С. 45--47..
Материалы Вологодского архиерейского дома указывают на ещё одну притягательную сторону Сибири -- промыслы. Удачливый и трудолюбивый охотник, особенно если он умел торговать, в Сибири мог обогатиться: в крестьянских документах фигурируют суммы в сотни рублей. Поэтому крестьянин уходил не только для того, чтобы заняться земледелием на новых землях, но и для охоты, предполагая потом вернуться к родным.
Архиерейские крестьяне из Поморья в Сибирь, вероятно, шли пешком, сведений о телегах, санях, лодках в просмотренных документах нет. Это говорит о навыках выживания в трудных климатических и природных условиях, а также о существовании минимальной инфраструктуры вдоль дорог и троп. В середине XVII в. крестьяне из Поморья неоднократно встречали знакомых и родственников в Сибири в удалении на 1,5--2 тыс. вёрст от дома, что говорит о существовании небольшого количества торных троп и дорог, а также пунктов сбора торговых и промысловых людей. Наиболее удалённая от Усть-Выми точка в Сибири, упомянутая в документах, -- Енисейский острог. Расстояние между этими населёнными пунктами по современным автомобильным дорогам составляет около 4 тыс. км.
Остановимся на терминологических и правовых аспектах временного и постоянного переселения крестьян в Сибирь. П.А. Колесников заметил, что писцы в Поморье, «объясняя причины пустоты и выбытия людей из деревень, не употребляли термин “бежал”, “в бегах” и т.д.», а употребляли глаголы «сшел», «съехал», «сбрел», «покинул»Колесников П.А. Северная деревня в XV -- первой половине XIX в. Вологда, 1976. С. 251.. А.И. Копанев показал, что вятские писцы обозначали уход крестьян в равной степени словами «бежал», «сшел», «сбрел»Копанев А.И. Крестьяне Русского Севера в XVII в. Л., 1984. С. 61.. Эта терминологическая разница на разобранных выше материалах, видимо, объясняется тем, что крестьяне архиерейской вотчины уходили в Сибирь или другие города на заработки («промыслы», «черную работу») или «кормиться» на время, а потом возвращались обратно. В данном случае, термин «сшел» мог обозначать временное отсутствие крестьянина в архиерейской вотчине. Уложение 1649 г. не стало препятствием для миграций крестьян из вотчины Вологодского архиерейского дома в Яренском уезде и других северных духовных вотчин Дмитриева З.В., Баитин Н.В. О миграции населения монастырских вотчин в XVII в. // Актуальные проблемы аграрной истории Восточной Европы X--XXI вв.: источники и методы исследования: материалы XXXII сессии симпозиума по аграрной истории Восточной Европы. Рязань, 2012. С. 113-123.. Архиерейская и монастырская администрация, видя бездействие общероссийского законодательства в деле прикрепления крестьян к земле (Уложение 1649 г.), актуализировала правовые традиции Русского Севера для закрепления крестьян в своей вотчине и заключала порядные (выявлено 2 случая 1656 и 1670 гг.). Кроме этого, архиерейские власти, зная из документов о том, что крестьянин живёт в Сибири, не предпринимали попыток вернуть его (возможно, документы, свидетельствующие об обратном, пока не выявлены). О близости правового положения черносошных крестьян и крестьян Яренской вотчины Вологодского архиерейского дома также говорят использование в документах таких терминов как «вотчина» (1670), «деревня» (1649, 1658) и относительно свободное распоряжение земельными наделами.
Сравнительное изучение кадастровых и внутривотчинных источников позволило показать, как статистическая картина может быть подтверждена, уточнена и расширена частными случаями миграции крестьянского населения Поморья.
крестьянство миграция колонизация сибирь