«Сшел в Сибирь»: миграция населения Яренской вотчины Вологодского архиерейского дома в XVII в.
«Came down in Siberia»: the migration of the population of Yarensky patrimony of the Vologda Archbishop's house in the 17th century
Никита Башнин
Nikita Bashnin
(Saint Petersburg Institute of History,
Russian Academy of Sciences;
I.E. Repin Saint Petersburg
State Academic Institute of Painting,
Sculpture and Architecture)
Проблема колонизации и миграции в Русском государстве находится в центре внимания историков со второй половины XIX в. (В.О. Ключевский, Н.А. Рожков, М.К. Любавский, Ю.В. Готье, А.Н. Насонов, С.В. Бахрушин, Л.И. Ивина, Ю.С. Васильев, Н.А. Макаров). Проанализировав широкий пласт научной литературы XX в., Н.А. Горская отметила, что «проблема миграций для России XVI--XVII вв. приобрела в историографии особо актуальный характер. В её постановке и решении ярко проявлялась связь демографических и экономических процессов» Горская Н.А. Русская феодальная деревня в историографии XX века. М., 2006. С. 41..
В 1946 г. В.И. Шунков первым поставил проблему крестьянской колонизации Сибири. Историк пришёл к выводу, что успешное освоение Зауралья -- это заслуга крестьян, создавших сибирскую пашню и тем самым решивших проблему снабжения служилых и промысловых людей хлебом, а население Тобольского, Тюменского, Верхотурского, Туринского уездов к концу XVII в. было преимущественно крестьянским Шунков В.И. Очерки по истории колонизации Сибири в XVII -- начале XVIII века // Шунков В.И. Вопросы аграрной истории России. М., 1974. С. 27.. Шунков проанализировал переписные книги 1669 и 1695 гг. нескольких сибирских поселений и отметил, что «центральное место и по количеству названий городов, и по количеству выходцев несомненно занимают уезды Поморья» Там же. С. 59.. В.А. Александров подсчитал, что в Енисейском уезде из общего числа учтённых переселенцев доля северного крестьянства в течение XVII в. колебалась от 74,6 до 91,7% Александров В.А. Русское население Сибири XVII -- начала XVIII в. (Енисейский уезд). М., 1964. С. 143-144.. А.А. Преображенский установил, что родиной большинства первых жителей Кунгурского уезда было Поморье, а в конце XVII в. в этом регионе Урала собирались беглые поморские крестьяне Преображенский А.А. Очерки колонизации Западного Урала в XVII -- начале XVHI в. М., 1956. С. 57-63, 71-88.. В.П. Червяков показал, что большинство переселенцев из Соликамского уезда уходили в Сибирь, пик миграции пришёлся на 1680--1690-е гг. Приходили в Соликамский уезд из центральных районов Поморья Червяков В.П. Миграция населения в Русском государстве в XVII -- первой четверти XVIII века: По материалам Соликамского уезда // Материалы по истории Европейского Севера СССР. Северный археографический сборник. Вып. 1. Вологда, 1970. С. 95. М.М. Богословский подсчитал, что население Соликамского уезда за XVII в. увеличилось в четыре раза. По мнению учёного, увеличение населения произошло «благодаря колонизации» и естественному приросту, что «покрывало отлив населения» к востоку {Богословский М.М. Земское самоуправление на Русском Севере в XVII в. Т. I. М., 1909. С. 130)..
П.А. Колесников считал, что в конце XVI--XVII в. крестьяне, мигрировавшие через Поморье, способствовали не только возникновению новых поселений, но и, продолжая двигаться дальше, «подхватывали» с собой пришлый люд и старожилов Колесников П.А. Миграция северного крестьянства в XVI -- начале XVIII в. // Материалы по истории Европейского Севера СССР... Вып. 1. С. 358. См. также: Колесников П.А. Писцовые и переписные книги как источники для изучения миграции поморского населения в XVI -- начале XVIII в. // Там же. С. 182-196.. В.А. Оборин отметил, что в Приуралье в первой четверти XVII в. в шесть раз возросла численность населения по сравнению с последней четвертью XVI в., в Зауралье в три раза, при этом «прихожие» жители происходили в основном из Центрального Поморья Оборин В.А. Роль крестьянства северных районов Поморья в освоении Урала в XVI--XVII вв. // Аграрные отношения и история крестьянства Европейского Севера России (до 1917 г.). Сыктывкар, 1981. С. 89--86.. Краткий обзор историографии показывает, что учёными уже выяснено значение северного крестьянства в процессе колонизации и освоения Сибири, однако эти выводы в основном сделаны на материалах массовых источников (дозорные, писцовые и переписные книги, ландратские переписи, таможенные книги) и дают общую картину движения людских масс.
В настоящей статье поставлена проблема изучения миграции северного крестьянства по материалам Вологодского архиерейского дома до и после принятия Уложения 1649 г. Одна из архиерейских вотчин находилась в Яренском уезде при впадении р. Вымь в Вычегду. С.В. Бахрушин собрал сведения о средневековых путях в Сибирь, показав, что «черезкаменный» путь начинался с рек Юг и Сухона, от Устюга шёл вверх по Вычегде до впадения в неё реки Вымь, затем вверх по Выми и по её притокам Тетере (Шом-Вуква) и Говнюхе, далее «Вымским волоком» на Ухту, Ижму и в Печору Бахрушин С.В. Вопросы колонизации Сибири в XVI--XVII вв. // Бахрушин С.В. Научные труды. Т. 3. Ч. 1. М., 1955. С. 72.. Историк отметил, что «расположенная на границах путей с Вычегды на Печору», Пермская епархия в течение всего XV в. носила «своеобразный характер полусветской-полудуховной пограничной марки» Там же. С. 75..
В 1380 г. будущий пермский епископ Стефан «водворился» на месте Усть-Вымь (при впадении р. Вымь в Вычегду), построил себе келью и устроил «дом молитвенный». После конфликта с местным языческим населением началось строительство будущего владычного городка. По указанию миссионера «пермяне» «начаше гору того (Стефана Пермского. -- Н.Б.) устрояти, осыпати, делающе и три рвы ископаша и устроиша гору того вельмы красну» Вычегодско-Вымская (Мисаило-Евтихиевская) летопись / Публ. П.Г. Доронина // Историко-филологический сборник. Вып. 4. Сыктывкар, 1958. С. 259..
В 1383 г. Стефан Пермский ходил в Москву к митрополиту Пимену и великому князю Дмитрию Ивановичу «новокрещеннии пермяки епискупа просити». Епископом в новообразованной епархии назначили самого просителя Там же; ПСРЛ. Т. 11. М., 1965. С. 82.. После возвращения из столицы в 1384 г. Стефан закончил устроение владычного городка: «Создана бысть обитель его болшая, потом епискупия Усть-Выми на владычном горотке», и воздвиг «большой соборный храм Благовещения Пресвятые Богородицы и другой меньшой храм монастырской архистратига Михаила, да манастырские же и на Вотче, и на Еренском горотке, поставил игумены, и попы, и дьяконы в оных» Вычегодско-Вымокая (Мисаило-Евтихиевская) летопись. С. 259.. Из этих летописных сообщений следует, что было произведено строительство укреплённого поселения, ставшего церковно-административным центром и выполнявшего функции оборонительного сооружения.
С.В. Бахрушин подчеркнул исключительное положение пермского владыки: единственный защитник христианского населения от натиска язычников; посредник между кодскими, вымскими князьями и великим князем московским. Таким образом, из владычного Усть-Вымского города «подготовлялось мирное завоевание Зауралья»; одновременно Вымь была «исходным пунктом военных экспедиций». После присоединения Новгорода в руках Москвы оказался весь Печорский путь в Сибирь, однако в XVI в. с завоеванием Казани открылись Камские пути для покорения Зауралья. По мнению Бахрушина, Печорский путь в XVI--XVII вв. стал «обычной дорогой», по которой «шло очень большое движение за Урал» Бахрушин С.В. Указ. соч. С. 76, 77..
Учёный показал, что этот путь был трудным и опасным, он шёл по безлюдным пространствам и «тесным рекам», где передвигались только на небольших лодках -- «обласах». Вот характеристика дороги из документа 1630 г.: «А из Носового до Ижемской слободки дорога прохожая, не жилая людми, пустое место недели на 3 и на 4 ходу и болыии... а у Ижемской слободки до Выми и до Турьи тоже пустое место, безлюдное, недели на 2 ходу и болыии, тесными речками» Цит. по: Там же. С. 84--85, примеч. 73.. Самой трудной и опасной частью дороги был перевал через Урал -- «место пустое», «а жилецких людей на Камени нет» Там же. С. 85.. Существовали и другие пути в Сибирь: Чердынский (р. Камой через Чердынь в р. Лозьву); Чусовский (через владения Строгановых по р. Чусовой); Верхотурский (Соликамск-- Яйва--Ростес В 1684 г. верхотурский воевода Михаил Толстой получил грамоту из Сибирского приказа, где есть сведения о населённых пунктах и дороге: «В прошлых давных годех по Сибирской дороге на Верхогурском волоку, опричь Ростесу, иных никаких русских деревень не было», «беглым и никаким прохожим людем проходить было нельзя, потому что на том Верхотурском волоку по Сибирской дороге было все пусто и нигде тем прохожим и беглым людем пристанища не было. А и на Ростесе деревня построена для бродовщиков зимней дороги». Однако ситуация изменилась, и в Москве «ведомо учинилось», что на Верхотурском волоке «поселились многие деревни, а ка-кова чину люди и по какому указу селятца, того в Сибирском приказе не ведомо». В связи с этим новых поселенцев следовало переписать и прислать в столицу переписные книги (Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографическою комиссиею (далее -- ДАЙ). Т. 11. СПб., 1869. № 95. С. 258).--Ляля--Мостовая--Тура) Бахрушин С.В. Указ. соч. С. 94--105. Из грамоты царя Василия Шуйского от 31 декабря 1607 г. в Соль Вычегодскую известно об обязанности вычегодцев посылать хлебные запасы в Сибирь: «А денег им с собою на Верхотурье на хлебную покупку возити не велено, потому что верхотурские жилецкие люди продают им хлебные запасы, мешая с каменьем и с песком воровством». Ввиду плохой дороги, сольвычегодцам разрешили не везти, а покупать хлеб на Вятке, в Соли Камской и в Перми Великой: «С Соли до Верхотурья тысячи семсот верст, и место-де лесно и гористо, под-возные-де люди своим и конским кормом завестись и пропяться не могут, и лошади у них назад не выходят, и ставитца-де им та воска тысеч по пяти и по шти рублев и болши» (Архив СПбИИ РАН, кол. 13, on. 1, д. 83, сст. 1--2). Сохранились отписки более позднего времени об объёмах поставляемого из Соли Вычегодской в Верхотурье хлеба. 28 марта 1653 г. на Верхотурье хлебный целовальник Фёдор Козмин сын Дудников принял у извозчика Петра Прохорова сына Некрасова муки ржаной 53 четверти без пол-полчетверика; круп и толокна 7 четвертей с осминой, и с полуосминой, и пол-пол-полтретником. Эти продукты предназначались «сибирским служилым людем, и ружником, и оброчником на государево жалованье» (Там же, д. 104, сст. 1).. При путешествии из Москвы в Сибирь следовало ехать через Вологду, объезжать её разрешили только с 1713 г.(с Шуйского яма на р. Сухоне к Обнорскому яму) Бахрушин С.В. Указ. соч. С. 106, примеч. 184.. Все названные пути в XV--XVII вв. проходили по р. Вычегде, а значит пролегали вблизи яренской вотчины Вологодского дома св. Софии, жители которой, несомненно, встречались с участниками торговых и промысловых экспедиций, а также с переселенцами, шедшими и плывшими этими дорогами и реками.
В конце XVI -- начале XVII в. государство поддерживало добровольное переселение в Сибирь. Из отписки верхотурских воевод Ивана Еропкина и Ивана Селетцына 1637 г. становится известно о грамотах в поморские города к воеводам и приказным людям о призыве «в Сибирь, на Верхотурье, в пашенные крестьяне из волных из охочих людей». Крестьян следовало присылать «с женами, и с детьми, и со всеми их животы», но с условием: «изо всяких из волных людей, а не с тягла» Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею императорской Академии наук. Т. 3. СПб., 1836. № 265. С. 405, 406.. В 1645 г. верхотурский воевода Максим Стрешнев получил предписание «в поморские бы есте городы с Верхотурья для крестьянского прибору без нашего указу никого не посылали, и с посадов и в уездех с пашен никаких тяглых и крепостных людей подговаривать и в Сибирь свозить не велели, чтоб от того наши поморские городы и уезды не пустели» Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею (далее -- АИ). Т. 4. СПб., 1851. № 3. С. 20.. Однако в 1646/47 г. тобольский воевода Иван Салтыков сообщил туринскому воеводе кн. Петру Борятинскому, что в Москве «ведомо государю учинилося» об уходе из Устюга Великого, Соли Вычегодской, Перми Великой, Вятки, Кевролы и Мезени «с посадов и из уездов» в Сибирь посадских людей и многих пашенных крестьян «с тяглых своих жеребьев от хлебного недороду и от бедности с женами и с детьми». Однако ушедших в Сибирь не следовало высылать назад, а указано было перевести с архиерейских и монастырских вотчин и земель детей боярских и «устроить за государем в слободы». Как видим, источник зафиксировал борьбу за уже пришедших крестьян: «Никому у себя таких прихожих людей таить не велеть, чтоб в Сибири теми прихожими людми посады и пашенные слободы наполнить» ДАЙ. Т. 3. № 14. С. 65, 66, 68..
В 1670 г. верхотурский воевода Фёдор Хрущёв получил царский указ, в котором сообщалось о жалобах воевод из Соли Камской и Устюга Великого о том, что к ним приезжают из Тобольска, Тюмени и Верхотурья «поморских городов беглые крестьяне, которые бежали в прошлых годех» с проезжими грамотами, выданными в Сибири. По этим документам «пахатные многие крестьяне в прошлых годех, покиня свои деревенские жеребья впусте, выехали сибирских городов в уезды и ныне едут». По мнению поморских воевод, от этого «учинилась великая пустота» и «четвертных денежных доходов и хлебных запасов взять не на ком» Там же. Т. 6. СПб., 1857. № 19. С. 111..
Из Верхотурья сообщили в Москву о том, что в 1670 г. «в розных месяцех и числех ехало мимо Верхотурья из русских розных городов -- с Тотмы, с Устюга Великого, с Ваги, с Мезени, и от Соли Вычегодской, и с Яренского городка с Сысолы, и с Кайгородка по тобольским и тюменским проезжим тяглых людей с женами и с детми две тысячи пятьдесят один человек». Для прекращения крестьянских миграций следовало «учинить заказ и заставы крепкие, чтоб впредь из руских городов и из уездов в сибирские городы беглых крестьян однолично не пропускать, чтоб от того в поморских городех» денежные и хлебные подати «не стали». Крестьян, уже пришедших в Сибирь, тобольскому воеводе боярину кн. И.Б. Репнину указали выслать обратно г-р
Там же.. 1 апреля 1671 г. верхотурский воевода писал в Тобольск о том, что «всех поморских городов беглых крестьян, сыскав, высылать в русские городы по-прежнему... и впредь никаких беглых людей и крестьян не принимать». Сыску подлежали крестьяне, жившие за митрополитом, монастырями и всяких чинов людьми, но осевших на государеву пашню следовало только переписать АИ. Т. 4. № 220. С. 475.. Приведённые сведения из документов показывают непоследовательность правительственной политики в отношении переселения в Сибирь. Особо подчеркну, что крестьян, которые были «за государем», высылать обратно не требовали.
В.И. Шунков выяснил, что во второй половине XVII в. в Сибири начались сыск и высылка самовольных переселенцев, однако «сход» продолжался и в начале XVIII в., а «высылка, не давая результатов, не будучи отменена, почти не осуществлялась» Шунков В.И. Очерки по истории... С. 63.. А.А. Преображенский на уральском материале также показал малоуспешность сыска выходцев из Поморья Преображенский А.А. Сыск беглых на Урале в 1671 г. // Из истории Урала. Свердловск, 1961. С. 89-90..
Обширная миграция поморских крестьян, исследованная в историографии и зафиксированная в источниках второй половины XVII в., противоречила нормам Уложения 1649 г.: в 1-й статье 11-й главы предписывалось крестьян «дворцовых сел и черных волостей», ушедших из своих деревень, «сыскивая, свозити в государевы дворцовыя села и в черныя волости на старые их жеребьи по писцовым книгам с женами, и с детьми, и со всеми их крестьянскими животы без урочных лет» Соборное уложение 1649 г. Текст. Комментарии. Л., 1987. С. 64.. Во 2-й статье 11-й главы норма о возврате беглых крестьян от частных владельцев повторяется. А.Г. Маньков в связи с этим считал, что черносошные и частновладельческие крестьяне были в равной степени крепостными: «Уложение провозглашало закон о прикреплении черносошных крестьян к своим наделам наряду с прикреплением крестьян частновладельческих». Основанием для этого были писцовые книги, поданные после пожара 1626 г. (гл. 11, ст. 1). Круг закрепощённых родственников крестьян и бобылей включал в себя жён, детей (по писцовым книгам 1620-х гг.), братьев, племянников и внуков с жёнами и детьми (гл. 11, ст. 9). Маньков полагал, что Уложение 1649 г. «распространяло потомственную крепостную принадлежность по прямой нисходящей до четвёртого колена (правнуки) и по боковой нисходящей до третьего колена (дети племянников), включая жён и мужей» Маньков А.Г. Уложение 1649 г. Кодекс феодального права России. Л., 1980. С. 96, 97..