Рис. 2 Тематика исполненных 918 петиций (Change.org)
Поскольку поданные петиции о правах животных занимали около 10 % от числа всех петиций на Change.org, а на РОИ практически отсутствовали, исполненные или победившие петиции о животных оказались только на Change.org-платформе. Тематически все исполненные петиции Change.org распределились следующим образом (рис. 2).
Специфика исполненных петиций на Change.org такова, что сам податель петиции, за которую голосуют на платформе, решает поставить отметку и тем самым даёт знать, что петиция выполнила свои цели и задачи (исполнена).
Поскольку петиции на Change.org не обязательны для рассмотрения органами государственной власти, продуктивность данного ресурса связана с общественным резонансом.
Например, на Change.org: петиция Глеба Бурцева (id11164202), Уральский ФО, «Ввести запрет на использование животных в качестве пищи!» (2214 участников кампании; 2017).
Так, благодаря верификации адресатов петиций Минздрав и «Сбербанк», прошедшие верификацию, приняли ответственность и инициативно решают проблемы, сформулированные в обращенных к ним петициях на Change.org1.
Среди всех тематик исполненных петиций, электронные петиции, посвященные защите прав животных, получают высокую поддержку и выходят по популярности на второе место (142 исполненные петиции из 2021 поданных о правах животных), превышая поддержку петиций за решение вопросов в области культуры и политики и затмевая небольшое число исполненных петиций по экологическим проблемам.
Какие именно петиции о животных получают поддержку на Change.org?
Например, петиция Ольги Кнор (id2088659), Приволжский ФО, «Просим вмешаться в ситуацию с травлей и мучениями медведя в Самаре!» (16 860 участников кампании; 2014).
Например, петиция Коваленко Натальи (id1267774), Дальневосточный ФО, «Просим оказать помощь в эвакуации домашних животных из затопленных районов» (21 408 участников кампании; 2013)
Например, петиция Ольги Увакиной (id8224979), Сибирский ФО, «Просим оказать помощь сгоревшему приюту для бездомных животных!» (4928 участников кампании; 2016).
Например, петиция Надежды Кузьминой (id4457312), Южный ФО, «Обеспечить достойные условия цирковым медведям Егору и Рае в городе-герое Волгограде» (1848участников кампании; 2015).
Все исполненные петиции возможно разделить на 4 основные группы:
- петиции с требованиями о наказании кого-либо за нарушения прав животных (убийства, издевательства и т. п.) или о прекращении негативных действий;
Например, петиция Elizaveta Rets (id1380148), Дальневосточный ФО, «Наказать виновных в расстреле гималайских медведей, проходивших реабилитацию в ФГУ ГООХ «Орлиное» (Приморский край)», (2342 участников кампании; 2014).
Например, петиция Ольги Макманаман (id2221739), Уральский ФО, «Запретите использование грызунов в качестве расходного материала, реквизита для выступлений гастролирующей труппы цирка "Парад-Алле" 1 Садкова Е. Change.org объяснил, почему он лучше РОИ // Общественный контроль. 26.04.2017. (ООО ЦТО "Манеж и сцена") и раздачу "живых подарков" зрителям» (38 129 участников кампании; 2014).
- петиции с просьбами о помощи или спасении,
Например, петиция Юлии Уткиной (И3060236), Центральный ФО, «СОС! В Люберецком парке ПОГИБАЕТ медведица МАША! Постройте Маше новый вольер!» (3380 участников кампании; 2015).
Например, петиция Антонины Зенковой (И3706731), Сибирский ФО, «Защитите медведя» (158 536 участников кампании; 2015).
- петиции об изменении законов, актов, регламентов и т. п. в области защиты прав животных,
Например, петиция Ольги Александровны (И2332956), Центральный ФО, «МЫ ПРОТИВ ЭВТАНАЗИИ!!! МЫ ПРОТИВ УСЫПЛЕНИЯ СОБАК В ПРИЮТАХ МОСКВЫ! ПРОТИВ принятия Регламента №05-14-308/4 от 23.09.2014 г. как антигуманного к животным и предвзятого к волонтёрам» (3556 участников кампании; 2014).
Например, петиция Ильи Харламова (Ш10879298), регион не указан, «Отмена закона о налоге на домашних животных» (1007 участников кампании; 2016).
- просьбы о защите людей от животных.
Например, петиция жителей города Анжеро-Судженска (id6155842), Сибирский ФО, «ПОМОГИТЕ... Избавьте нас от бродячих собак!!!!» (206 участников кампании; 2015).
Животные, нуждающиеся в защите, преимущественно домашние, но также встречаются петиции, посвященные диким животных и животным из цирков или зоопарков.
Например, петиция Анны Адамии (id1374842), Центральный ФО, «Спасите 3000 живых собачьих и 200 кошачьих душ!» (о домашних животных) (1116 участников кампании; 2013).
Например, петиция Ирины Лебедевой (id1358089), Центральный ФО, «Прекратить промышленный лов рыбы сетями в черте города Рыбинск» (о диких животных в привычной зоне обитания) (569 участников кампании; 2013).
Например, петиция Алены Ереметовой (id6914627), Сибирский ФО, «Прекратите издевательство над животными в зоопарке в ТК "На Садовой"» (о диких животных в условиях зоопарка или цирка) (5877 участников кампании; 2016).
Значительная поддержка данных петиций, эмоциональный отклик голосующих и готовность «ответственных лиц» (как правило, представителей местной власти) решать проблемы, обсуждаемые в петициях, свидетельствует о том, что защита прав животных имеет в общественном сознании особый статус, который недостаточно отрефлексирован в рамках научного дискурса и должным образом не использован в русле общественного активизма.
Обсуждение
Защита животных в Великобритании изначально, в XIX веке, строилась на религиозной детерминации и фактически какое-то время выступала как пространство противостояния науки и религии. Детерминанты защиты прав животных в настоящее время в Великобритании и ЕС онтологически скорее всего следуют из предположений Ж. Лакана, Ж. Делеза и Ф. Гваттари о связи отношения общества к животным и содержанием бессознательного, что, разумеется, требует проверки и эмпирических данных для научного обоснования.
Более сдержанное отношение к экологическому дискурсу (судя по количеству поданных и исполненных петиций) в сравнении с предпочитаемым дискурсом защиты прав животных в России на «народной платформе» Change.org нуждается в поиске ответа на вопрос о детерминантах данного феномена и о мотивации поддерживающих подобные петиции. Религиозная составляющая убеждений российских стихийных правозащитников животных вызывает сомнения, поскольку христианский дискурс о животных в настоящее время воспроизводится, как и прежде, исключительно в формате классических христианских текстов, что практически не востребовано современниками- россиянами (не-читателями классических христианских текстов).
Возможно, определенный вклад в заинтересованное отношение к животным вносит художественная литература, поскольку значительное количество обязательных для чтения текстов в системе образования (особенно в дошкольных учреждениях и начальной школе) посвящено жизни животных. Художественное эмпатийное описание животных писателями, связанное с пониманием животных как Других, способно включаться в интерпретативные матрицы формирующегося читательского сознания, а далее в более сложной конфигурации становиться строительным материалом идентичности взрослого человека. Тогда, по А. Турену, активность с петициями о правах животных уместно анализировать в контексте социальных конфликтов, связанных с идентичностью.
Также возможна интерпретация, согласно которой подобное заинтересованное отношение к животным у россиян обусловлено «бытовой культурой», которая ранее имела религиозные регуляторы, а в настоящее время детерминирована исключительно бытовой этикой. Отчасти «бытовая этика» оказывается видимой в контексте исследований российской повседневности, однако вне разъяснений специфики российской привязанности к животным. Бытовая этика россиян, возможно, строит отношение к животным по координатам-рудиментам крестьянского (деревенского) хозяйственного уклада, подогнанным под новую реальность городской жизни [14]. Тем не менее, и литературное, и этическое объяснения заинтересованного отношения к животным у современных россиян, согласуются с постмодернистскими идеями о содержании общественного бессознательного. Стремление защитить домашних и диких животных от агрессии человеческого сообщества в этом контексте может быть прочитано как имплицитное и, как правило, неотрефлексированное стремление защитить «маленького», в гоголевском смысле, человека от острых социальных конфликтов, как ощущение собственной небезопасности. Внешнее смирение в сочетании с ощущением невозможности что-либо изменить в собственной жизни сопровождается попытками изменить к лучшему жизнь еще более уязвимого и зависимого от человеческой цивилизации существа.
Заключение
Главный вывод, который напрашивается по итогам анализа электронных петиций о защите прав животных на РОИ и Change.org, заключается в констатации недостаточного использования энергии защитников животных в активистских целях, например, в русле экологического движения. Представляется, что тот, кто сможет канализировать эту энергию, -- получит значительную поддержку во время проведения общественных кампаний со стороны «правозащитников животных». Является ли изучаемая активность тех, кто создает и поддерживает электронные петиции, слактивизмом -- не суть важно. Действительно, активность тех, кто ставит подписи в электронной петиции, можно рассматривать как слактивизм («диванный активизм»), однако создатели петиций используют результаты голосования для изменений в офлайн-реальности (реальной реальности), поэтому, по крайней мере в отношении успешных электронных петиций, включение слактивистских практик на каком-либо этапе не бывает преградой в достижении «реального результата».
С точки зрения изучения цифрового политического участия, наиболее значимо определение мотивационных аспектов поддержки электронных петиций в защиту животных у тех, кто за них голосует на цифровых платформах. Проведенное исследование показывает, что за стихийной защитой прав животных стоит весомая политическая сила -- не оформленная и пока не осознающая себя как политическую силу. Для более определенного понимания, что же движет россиянами, выступающими в поддержку петиций, защищающих права животных, необходимо кросс-культурное сравнение, сопоставляющее активность и содержательные аспекты петиций, создаваемых в России, с опытом создания петиций в защиту прав животных в других странах.
Литература
защита животное электронный петиция
1. Агамбен А. Открытое / пер. с итал. и нем. Б. М. Скуратова. М.: РГГУ, 2012. 112 с.
2. Балистрери К. Об анималистической литературе // Детские чтения. 2013. Т. 3, № 1. С. 278--285.
3. Берегой Н. Е. Чарльз Дарвин, вивисекция и история викторианской науки // Историко-биологические исследования. 2009. №1 (1). С. 49--65.
4. Бибалаева Л. Н. К вопросу об отношении человека к животным в мировых религиях: буддизме, христианстве, исламе // Ученые записки Казанской государственной академии ветеринарной медицины им. Н. Э. Баумана. 2010. № 202. С. 258--262.
5. Боровик М. А., Михель М. А. Движения по защите животных: история, политика, практика // Журнал исследований социальной политики. 2010. Т. 8, № 2. С. 227--252.
6. Гольбрайх В. Б. Экологический активизм: новые формы политического участия // Глобальные социальные трансформации XX -- начала XXI вв. (к 100-летию Русской революции): материалы науч. конф. «IX Ковалевские чтения» 9--11 нояб. 2017 г. СПб.: Скифия-принт, 2017. С. 315--316.
7. Деррида Ж. Тварь и суверен / пер. с фр. А. Гараджи // Синий диван. 2008. № 12. С. 7--33.
8. Деррида Ж. Тварь и суверен / пер. с фр. А. Гараджи (окончание) // Синий диван. 2010. № 15. С. 9--30.
9. Короткий Т. Р., Зубченко Н. И. Обеспечение благополучия животных и их защита от жестокого обращения: от этических норм к международно-правовому регулированию // Международное право и международные организации. 2014. № 3. С. 355--377.
10. Косых Е. В. Интернет-петиция как метод гражданского сопротивления в современной России // Российская наука и образование сегодня: проблемы и перспективы. 2017. № 2 (15). С. 28--29.
11. Кременцов Н. Л. Человек и животное: к истории поведенческих сопоставлений // Этология и зоопсихология. 2010. № 2. URL: http://www. rbcu.ru/information/269/17389/ (дата обращения: 28.10.2018).
12. Кропоткин П. Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса. М.: Либроком, 2013. 278 с.
13. Портер Р. Роль животных в русской и других литературах // Slavica Litteraria. 2012. Vol. 1. №15. С. 9--16.
14. Радина Н. К. Город в пространстве и времени. Н. Новгород: Деком, 2015. 344 с.
15. Саратова О. В. Жестокое обращение с животными: постановка проблемы // Вестник Воронежского института МВД России. 2007. № 4. С. 51--54.
16. Семенов К. П. Животные как предмет и средство преступления: дис.... канд. юрид.наук. СПб.: Санкт-Петербургский ун-т М-ва внутр. дел Рос. Федерации, 2016. 227 с.
17. Текеева Л. К. Домашние Животные в традиционном мировоззрении тюркоязычных народов Северного Кавказа (XIX -- начало XX в.) // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2013. № 11. Ч. 1. С. 167--170.
18. Тимофеева О. В. «Мы» и «они»: сообщество после гуманизма // Вопросы философии. 2016. № 6. С. 57--65.
19. Холмская М. Р. Политическое участие как объект исследования // Полис. Политические исследования. 1999. № 5. С. 170--176.
20. Черняк А. З. Экологическое сознание, права животных и справедливость // Гуманитарный вестник МГТУ им. Н. Э. Баумана. 2018. № 4 (66). URL: http://hmbul.ru/catalog/hum/phil/519.html (дата обращения: 28.10.2018).
21. Чугунов А. В. Электронные петиции как механизм обратной связи с гражданами: российский контекст 2013--2014 // Стратегические коммуникации в бизнесе и политике. 2015. Т. 1. № 1. С. 99--102.
22. Ares E., Webb D., Ward M., Sutherland N. Debate on an e-petition relating to ending the export of live farm animals after the UK leaves the EU // Number CDP 2018/0042. 20 February. URL: https://re- searchbriefi ngs.parliament.uk/ResearchBriefing/Sum- mary/CDP-2018-0042 (дата обращения: 28.10.2018).
23. Morozov E. The NET DELUSION: The Dark Side of Internet Freedom. New York: New York PublicAf- fairs, 2011.394 pp.
24. Theocharis Y. The Conceptualization of Digitally Networked Participation // Social Media + Society. 2015. July -- December. P. 1--14.