покраснела, а мистер Снодграсс, который отличался тою скромностью, какой обычно отличаются гении, почувствовал, как румянец заливает его до самого темени, и пламенно пожелал в глубине своего сердца, чтобы вышеупомянутая молодая леди со своими черными глазками, со своим лукавством и со своими опушенными мехом сапожками благополучно перенеслась в смежное графство) [7. С. 436].
“It is a remarkable fact that those of Mr. Snodgrass bore constant reference to Emily Wardle; and that the principal figure in Mr. Winkle's visions was a young lady with black eyes, and arch smile, and a pair of remarkably nice boots with fur round the tops” [8. С. 319] (Заслуживает внимания тот факт, что сновидения мистера Снодграсса неизменно были связаны с Эмили Уордль, а главным действующим лицом в видениях мистера Уинкля была молодая леди с черными глазками, лукавой улыбкой и парой удивительно изящных сапожков с меховой оторочкой) [7. С. 438].
“Here the old lady tossed her head, and smoothed down her lavender-coloured silk dress with trembling hands” [8. С. 318] (Тут старая леди тряхнула головой и дрожащими руками разгладила свое шелковое платье цвета лаванды) [7. С. 437].
“So, she smoothed down the lavender-coloured dress again, and turning to Mr. Pickwick said...” [8. С. 318] (Поэтому она снова разгладила платье цвета лаванды и, повернувшись к мистеру Пиквику.) [7. С. 437].
Портретные штрихи, в которых обнаруживаются повторяющиеся элементы, помогают составить представление о психологии героев, об их положении в обществе, о профессии, а также проявляют привязанности, симпатии и антипатии автора, то есть обладают характерологическими функциями, ибо отражают индивидуальные и социально-детерминированные качества героев.
В «Планете людей» при описании Мермоза и его друзей-пилотов Сент-Экзюпери часто прибегает к образно-психологическому параллелизму, т.е. к симметрии в стилистическом построении, которая сопровождается образным сопоставлением героев с грозными явлениями природы, которые они преодолевают.
“Seul au milieu du vaste tribunal qu'un ciel de tempкte lui compose, ce pilote dispute son courrier а trois divinitйs йlйmentaires, la montagne, la mer et l'orage”. [20. С.103] (Грозовое небо вызывает пилота на суд стихий - и, одинокий, он отстаивает свой груз в споре с тремя изначальными божествами: с горами, морем и бурей) [15. С. 164].
“Aprиs le sable, Mermoz affronta la montagne, ces pics qui, dans le vent, lвchent leur йcharpe de neige, ce palissement des choses avant l'orage, ces remous si durs qui, subis entre deux murailles de rocs, obligent le pilote а une sorte de lutte au couteau” [20. С. 104] (Одолев пески, он вызвал на поединок горы, устремленные в небо вершины, на которых развеваются по ветру снежные покрывала; и предгрозовую мглу, что гасит все земные краски; и воздушные потоки, рвущиеся навстречу меж двух отвесных каменных стен с такой яростью, словно вступаешь в драку на ножах.) [15. С. 164].
“Ainsi Mermoz avait dйfrichй les sables, la montagne, la nuit et la mer. Il avait sombrй plus d'une fois dans les sables, la montagne, la nuit et la mer” [20. С. 104] (Так, Мермоз покорял пески и горы, ночь и море. Не раз пески и горы, ночь и море поглощали его) [15. С. 165].
“Nous goыtions cette mкme ferveur lйgиre qu'au cњur d'une fкte bien prйparйe. Et cependant, nous йtions infiniment pauvres. Du vent, du sable, des йtoiles” [20. С. 104] (Мы были слегка возбуждены, как на пиру. А меж тем ничего у нас не было. Только ветер, песок да звезды) [15. С. 165].
“Ainsi, cheminions-nous le long des routes sinueuses. Elles йvitent les terres stйriles, les rocs, les sables, elles йpousent les besoins de l'homme et vont de fontaine en fontaine” [20. С. 119] (Так и мы брели по извилистым дорогам. Они обходят стороной бесплодные земли, скалы и пески; верой и правдой служа человеку, они бегут от родника до родника) [15. С. 177].
“Alors seulement, du haut de nos trajectoires rectilignes, nous dйcouvrons le soubassement essentiel, l'assise de rocs, de sable, et de sel, oщ la vie, quelquefois, comme un peu de mousse au creux des ruines, ici et lа se hasarde а fleurir” [20. С. 119] (Только теперь, с высоты прямолинейного полета, мы открываем истинную основу нашей земли, фундамент из скал, песка и соли, на котором, пробиваясь там и сям, словно мох среди развалин, зацветает жизнь) [15. С. 177] .
Портретные штрихи, состоящие из повторяющихся элементов, рассредоточиваются по всему тексту и читатель не успевает воспринять их как статичные элементы, они «вживляются в повествование и создают динамическую картину узнаваемой внешности» [12. С. 283] (у Ч. Диккенса) или моральных качеств персонажей (у Сент-Экзюпери). На приведенных примерах мы могли убедиться, что оба автора используют стилистическую фигуру повтор для создания динамического портрета своих персонажей, к тому же, динамический портрет, помимо функции характерологической, выполняет и функцию актуализатора связности текста, объединяя разные его фрагменты в единое портретное целое.
Главная стилистическая функция повтора заключается в усилении эмоционального воздействия на читателя [12. С. 290]. На наш взгляд, наиболее широкими стилистическими возможностями и выразительностью обладают синонимические ряды повторов, компоненты которых расположены по степени возрастания признака.
“And numerous indeed are the hearts to which Christmas brings a brief season of happiness and enjoyment. How many families, whose members have been dispersed and scattered far and wide, in the restless struggles of life, are then reunited, and meet once again in that happy state of companionship and mutual goodwill, which is a source of such pure and unalloyed delight; and one so incompatible with the cares and sorrows of the world, that the religious belief of the most civilised nations, and the rude traditions of the roughest savages, alike number it among the first joys of a future condition of existence, provided for the blessed and happy! How many old recollections, and how many dormant sympathies, does Christmas time awaken!
We write these words now, many miles distant from the spot at which, year after year, we met on that day, a merry and joyous circle. ... Happy, happy Christmas, that can win us back to the delusions of our childish days; that can recall to the old man the pleasures of his youth; that can transport the sailor and the traveller, thousands of miles away, back to his own fireside and his quiet home!” [8. С. 312] (И в самом деле, много есть сердец, которым рождество приносит краткие часы счастья и веселья. Сколько семейств, члены коих рассеяны и разбросаны повсюду в неустанной борьбе за жизнь, снова встречаются тогда и соединяются в том счастливом содружестве и взаимном доброжелательстве, которые являются источником такого чистого и неомраченного наслаждения и столь несовместимы с мирскими заботами и скорбями, что религиозные верования самых цивилизованных народов и примитивные предания самых грубых дикарей равно относят их к первым радостям грядущего существования, уготованного для блаженных и счастливых. Сколько старых воспоминаний и сколько дремлющих чувств пробуждается святками!
Мы пишем эти слова, находясь на расстоянии многих миль от того места, где год за годом встречались в этот день в счастливом и веселом кругу. ... Счастливые, счастливые святки, которые могут вернуть нам иллюзии наших детских дней, воскресить для старика утехи его юности и перенести моряка и путешественника, отделенного многими тысячами миль, к его родному очагу и мирному дому!) [7, с.428-429].
Такие ряды представляют собой эмоционально-экспрессивную фигуру речи - градацию. В «Письме к заложнику» Антуан де Сент-Экзюпери с помощью градации передает кульминацию произведения: улыбка оказывается непременным и высшим атрибутом человеческого достоинства.
“L'essentiel ici, en apparence, n'a йtй qu'un sourire. Un sourire est souvent l'essentiel. On est payй par un sourire. On est rйcompensй par un sourire. On est animй par un sourire. Et la qualitй d'un sourire peut faire que l'on meure. Cependant, puisque cette qualitй nous dйlivrait si bien de l'angoisse des temps prйsents, nous accordait la certitude, l'espoir, la paix, j'ai aujourd'hui besoin, pour tenter de m'exprimer mieux, de raconter aussi l'histoire d'un autre sourire.” [20. С. 340] ([Здесь как будто всего важней была улыбка. Часто улыбка и есть главное. Улыбкой благодарят. Улыбкой вознаграждают. Улыбкой дарят тебе жизнь. И есть улыбка, ради которой пойдешь на смерть. Эта особенная улыбка освобождала от гнетущей тоски наших дней, оделяла уверенностью, надеждой и покоем - вот почему, чтобы верней выразить мою мысль, я не могу не рассказать еще об одной улыбке) [15. С. 367-368].
“J'entrai dans leur sourire comme, autrefois, dans le sourire de nos sauveteurs du Sahara. Les camarades nous ayant retrouvйs aprиs des journйes de recherches, ayant atterri le moins loin possible, marchaient vers nous а grandes enjambйes, en balanзant bien visiblement, а bout de bras, les outres d'eau. Du sourire des sauveteurs, si j'йtais naufragй, du sourire des naufragйs, si j'йtais sauveteur, je me souviens aussi comme d'une patrie oщ je me sentais tellement heureux.
Les soins accordйs au malade, l'accueil offert au proscrit, le pardon mкme ne valent que grвce au sourire qui йclaire la fкte. Nous nous rejoignons dans le sourire au-dessus des langages, des castes, des partis” [20. С. 344] (Я погружался в их улыбки, как когда-то - в улыбки наших спасителей в Сахаре. Товарищи искали нас несколько дней и, наконец, отыскали, приземлились как можно ближе и шли к нам широким шагом, и размахивали руками, чтобы мы издалека увидели: они несут нам бурдюки с
водой. Улыбка спасителей, когда я терпел аварию, улыбка потерпевших аварию, которых спасал я, тоже вспоминается мне словно родина, где я был безмерно счастлив. Подлинная радость - это радость разделенная. И спасая людей, находишь эту радость. Вода обретает чудодейственную силу, лишь когда она - дар сердца. Заботы, которыми окружают больного, убежище, дарованное изгнаннику, даже прощение вины только тогда и прекрасны, когда праздник этот озаряет улыбка. Улыбка соединяет нас наперекор различиям языков, каст и партий. У меня свои обычаи, у другого - свои, но мы исповедуем одну и ту же веру) [15. С. 370-371].
Повтор слова « sourire » особенно выразителен и полифункционален: он выполняет роль усиления экспрессии, является средством конденсирования модальности, активизирует внимание читателя, конкретизирует художественный образ и выражает позицию автора по отношению к этому образу. Усилительная и эмоционально-экспрессивная функция такого повтора сочетается с оценочно- характеризующей и прагматической “Ce sourire me dйlivrait”.
Улыбка объединяет и счастливых Пиквинистов: “Upon this, Mr. Pickwick smiles with great good- humour, and drawing a shilling from his waistcoat pocket, begs the guard, as he picks himself out of the boot, to drink his health in a glass of hot brandy-and-water; at which the guard smiles too, and Messrs. Snodgrass, Winkle, and Tupman, all smile in company” [8. С. 313] (Мистер Пиквик улыбается с большим добродушием и, вынимая из жилетного кармана шиллинг, просит кондуктора, который вылезает из-под козел, выпить за его здоровье стакан горячего грогу, причем кондуктор тоже улыбается; улыбаются заодно и мистеры Снодграсс, Уинкль и Тапмен) [7. С. 429].
Таким образом, ведущей стилистической функцией повторов, используемых Чарльзом Диккенсом и Антуаном де Сент-Экзюпери, является функция усиления эмоционального воздействия на читателя, кроме того, повторы в художественных произведениях данных авторов выполняют и другие функции: гиперболизации, достижения комического эффекта, создания художественного образа героев и объединительную функцию.
Все вышеприведённые примеры из их произведений служат доказательством того, что использование стилистического приема повтора помогает писателям формировать свой индивидуальный подчерк. Общая идея в их произведениях часто выражается или самим повтором, или с его участием. В том случае, если повтор не манифестирует чётко общую идею, он активизирует поиск единой темы совместно с другими средствами.
Если стилистическая фигура речи повтор делает прозу Сент-Экзюпери похожей на поэзию, а высокая степень повторяемости единиц, их концентрация, развернутая система акцептуации, выделение ключевых слов - доминант текста определяет своеобразие авторского стиля, то в произведениях Ч.Диккенса данная стилистическая фигура призвана не столько индивидуализировать речь автора, сколько обогатить ее эмоциональными нюансами, сделать более выразительной.
Используя стилистическую фигуру речи повтор для сравнительно-типологического анализа литературного творчества писателей (Чарльза Диккенса и Антуана де Сент-Экзюпери), разделенных пространством и временем, но удивляющих нас поразительным сходством, авторам исследования удалось сосредоточить внимание на деталях, выявить особенности построения языка произведений, жанровые признаки, которые оставались незамеченными вне сопоставления друг с другом.
Список литературы
повтор стилистический художественная литература сент экзюпери
1. Астафьева И.М. Виды синтаксических повторов, их природа и стилистическое использование: дис. ... канд. филол. наук. М., 1963. 239 с.
2. Гальперин И.Р. Очерки по стилистике английского языка. М., Изд-во литературы на иностранных языках, 1958. 459 с.
3. Гиро П. Исторические чтения, греческая история «Частная и общественная жизнь греков». Санкт- Петербург: Издание товарищества О.Н.Поповой, 1913. 118 с.
4. Головкина Н.Т. Повтор как стилистическое средство в различных видах и жанрах речи: дис. . канд. филол. наук. Москва, 1964. 340 с.
5. Головушкина М.В., Воячек О.С. Стилистическая функция повторов в произведении Антуана де Сент- Экзюпери «Маленький принц» // Научно-методический электронный журнал «Концепт». 2015. Т. 13. С. 516-520. [Электронный ресурс] URL: http://e-koncept.ru/2015/85104.htm (дата обращения 17.01.2018).
6. Головушкина М.В., Воячек О.С. Стилистическая функция межтекстовых повторов в творчестве Антуана де Сент-Экзюпери // Лингвокультурология. Электронный науч. ежегодник. Екатеринбург, 2014. Вып. 8. С. 42-45.
[Электронный ресурс] URL: Шр://]оитак.и5ри.т/айасЬтеп15/агйс1е/856Шингвокультурология 8 (2014).pdf (дата обращения 17.10.2018).
7. Диккенс Ч. Посмертные записки Пиквинского клуба. Роман. М.: Правда, 1981. 408 с.
8. Диккенс Ч. Посмертные записки Пиквинского клуба: роман на англ. яз. М.: «Зарубежная классика - читай в оригинале». Т. 8, 2016. 672 с.
9. Дима А. Принципы сравнительного литературоведения. М.: Прогресс, 1977. 229 с.
10. Иванчикова Е.А. Лексический повтор как экспрессивный приём синтаксического распространения // Мысли о современном русском языке. М.: Просвещение, 1969. C. 126-139.
11. Корнилова Л.В. Книга А. де Сент-Экзюпери «Цитадель» (проблемы поэтики): дис. ... канд. филол. наук. Иваново, 2004. 196 с. [Электронный ресурс]. URL: http://www.dissercat.com/content/kniga-de-sent-ekzyuperi- tsitade1-prob1emy-poetiki#ixzz4pQKUwrZ6 (дата обращения 17.10.2018)..
12. Кухаренко В.А. Стилистический прием повтора в произведениях Ч. Диккенса // Ученые записки ІМП ПНИЯ. Общее языкознание, грамматика, лексикология, стилистика. Том XIX. М., 1959. С. 273-292.
13. Морен М.К., Тетеревникова Н.Н. Стилистика современного французского языка. М.: Изд-во литературы на иностранных языках, 1960. 298 с.
14. Мохова Т. Обаяние безмятежности. Критическая статья [Электронный ресурс] // Новая Литература. URL: http://new1it.ru/~mohova/4573.htm1 (дата обращения 17.10.2018).
15. Сент-Экзюпери А. Избранное. / Пер. с фр.; вступ. ст. М.Л. Галлая. М.: Правда, 1987. 448 с.
16. Ткачёва Н.В. Малая проза Чарльза Диккенса: Проблема «чужого слова»: дис. ... канд. филол. наук. Тамбов, 2003. 241 с.