В целом, финансовое положение и материальное обеспечение преподавательской корпорации оставляли желать лучшего. Например, преподаватель Андрей Куц в рапорте на имя ректора семинарии Николая Тучемского писал, что за сумму, получаемую из преподавательского оклада, с трудом удается прожить и приходится покупать только самые насущные вещи. Этот сотрудник по контракту получал 200 злотых в месяц ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 584.. Размер большинства зарплат колебался в пределах 90-250 злотых в месяц. Зарплаты администрации семинарии достигали 300-400 злотых Там же. Оп. 1. Д. 12..
С другой стороны, непростое финансовое положение компенсировалось несколькими обстоятельствами. Первое -- многие сотрудники семинарии имели возможность получить бесплатную комнату в семинарском здании, чем охотно пользовались ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 593.. В этом случае требовалось заплатить городскому правлению за электричество и отопление (дровами). В течение одного года за коммунальные услуги насчитывалась сумма около 140-200 злотых Цена одного кубометра дров составляла 18 злотых, одного киловатт-часа электричества -- около 1 злотого (ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 627. Л. 24, 26; Д. 561).. Второе -- многие преподаватели, по мере возможности, совмещали должности учителей в других гимназиях г. Вильно. Самыми популярными в этом отношении были: частная гимназия Виленского русского общества, гимназия Л. И. Поспеловой, гимназия Юлия Словацкого, гимназия имени Иоахима Лелевеля, гимназия имени короля Зыгмунта Августа, гимназия имени святого Казимира и др. Третье -- сотрудники нередко получали так называемые «экономические надбавки» (ekonomiczny dodatek, zasiiek). Такие пособия выплачивал куратор ВУО после соответствующего прошения. В число таких выплат входили: пособие на супругу (если она не работает в государственных учреждениях) ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 616. В случае развода преподавателя его бывшей супруге с детьми выплачивалось отдельное пособие (ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 551)., пособие на детей (при рождении, а также если они обучаются в государственных гимназиях и требуется плата за учебу) ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 581; Д. 558.. Для беднейших учителей, по просьбе правления семинарии, куратор выплачивал единовременные пособия или освобождал от коммунальных платежей Там же. Д. 600.. Кроме того, преподаватели делали небольшие взносы в кассу помощи больным, и, в случае заболевания педагога или члена его семьи, была возможность получить бесплатную медицинскую помощь и обеспечение лекарствами Rozporz^dzenie Prezydenta Rzeczypospolitej o ubezpieczeniu pracownikow umysiowych z dnia. Сотрудники могли оформить специальное удостоверение учителя, которое давало право пользоваться скидками на проездные билеты железнодорожного транспорта, на театральные билеты и др. listopada 1927 r. // Dziennik Ustaw Rzeczypospolitej Polskiej.1927, 24 listopada. № 106. S. 1463.
24 ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 547.
Самым злободневным вопросом для всей преподавательской корпорации было получение квалификации, соответствующей нормативам образовательного ценза Польской Республики. Семинарским преподавателям требовалось получить квалификацию «учителя средних школ», что представляло собой длинную и сложную процедуру. Отсутствие необходимой квалификации стало причиной многих увольнений в ВДС со стороны куратора. До 1927/1928 уч. г. означенное требование не касалось учителей богословских классов, которые имели статус «частных курсов». Однако после крупной реформы и упразднения в 1927 г. богословского отдела Министерство РИиНП решило пересмотреть преподавательские кадры и запросило у куратора ВУО личные дела сотрудников ВДС, после чего данная проблема значительно обострилась ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 621. Л. 29..
По нормативным правилам Министерства образования учителю без соответствующей квалификации позволялось работать до четырехпяти лет. После окончания означенного срока он лишался возможности устроиться в какую бы то ни было государственную школу среднего образования. Польские школьные власти к вопросу квалификации отнеслись намного серьезнее, чем к вопросу о польском гражданстве. Для получения гражданства часто было достаточно ходатайства высшей церковной власти. Отсутствие квалификации не помогло даже родному брату ректора семинарии сохранить место преподавателя физкультуры после пятилетнего «испытательного» срока ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. 595..
За небольшим исключением, все преподаватели ВДС были хорошо образованы: большинство из них были выпускниками высших школ Российской империи, Варшавского университета, Карловского университета Праги, Львовского университета и др. Однако постановлением Министерства РИиНП все дипломы, полученные вне территории Польского царства, следовало санкционировать. К примеру, обладатель докторской степени Викентий Гришкевич, выпускник кафедры славянской филологии Карловского университета в Праге, работавший преподавателем белорусского языка в ВДС, в 1931 г. был уволен куратором, так как не успел в четырехлетний срок получить квалификацию Там же. Д. 563..
Список документов, требуемых министерством для этой процедуры, доходил до 16 наименований: автобиография, свидетельства о рождении, о браке, о рождении детей, о наличии польского гражданства, о прохождении военной службы в польской армии или в войсках других государств, декларации Декларация представляет собой маленький листочек бумаги, на котором по заготовлен-ной форме нужно было написать несколько слов. Например: «Подтверждаю, что я по нацио-нальности поляк и подпись»., справки о месте проживания, вероисповедании, образовании и пр. ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 594.. Собрать весь необходимый пакет документов часто оказывалось трудной задачей. Многими преподавателями, в связи с Первой мировой войной и беспорядками в России после войны, безвозвратно были утеряны оригиналы документов об образовании и пройденной службе. В качестве примера можно привести сведения из личного дела преподавателя немецкого языка Карла Клейбера. В рапорте епископу Антонию (Марценко) он писал, что до войны был учителем немецкого языка в Виленском Мариинском высшем женском училище. В 1917 г. во время летних каникул поехал с семьей на Кавказ и «в силу тогдашних политических событий не мог больше вернуться в Москву, к месту служения, где и оставлены были все документы и послужной список» Виленское Мариинское женское училище к тому времени было эвакуировано в Мо-скву, по этой причине К. Клейбер пишет о возвращении на службу в Москву, а не в Вильно
(ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 585).. Такая же ситуация с потерей документов прослеживается и во многих других личных делах преподавателей: оригиналы терялись в разных ведомствах во время войны, эвакуации и революционной разрухи. Устное подтверждение квалификации имело силу только во время ректорства В. В. Богдановича и архимандрита Филиппа (Морозова), когда ВДС работала как частная школа (1919-1924 гг.).
Вместо утерянных оригиналов сотрудники ВДС присылали копии документов, которые по требованию Министерства РИиНП должны были быть заверены печатью нотариуса ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 611.. Для получения такого документа приходилось доказывать факт окончания духовной академии или университета через старые печатные издания, как например «Труды Киевской духовной академии» (где указывались списки выпускников), или обращаться в польские консульские учреждения в Советской России с целью поиска документов в оставшихся там архивах Там же. Оп. 1. Д. 279. Л. 160; Оп. 2. Д. 585.. Анализ архивных документов ВДС позволяет утверждать, что этот процесс далеко не всегда заканчивался успехом.
Кроме предоставления документов об образовании, Министерство РИиНП требовало еще санкционирование (Nostryfikacja) диплома, выданного в дореволюционное время. До завершения этой процедуры преподавателю не разрешалось указывать свое научное звание и степень в официальной документации. Санкционированием занималась Государственная комиссия по учителям средних школ, действовавшая при университете Стефана Батория в Варшаве. Для признания квалификации педагога необходимо было сдать перед аттестационной комиссией экзамены: сначала письменную часть, а затем, в случае успешной сдачи, -- устную. Комиссия проводила аттестацию по предметам, которые кандидат намеревался преподавать, а также по истории, литературе и географии Польши. В случае успешной сдачи экзамена выдавался диплом, дающий право на преподавание определенных предметов в средних школах (или только в низших ее классах) Там же. Д. 576; Д. 612. Л. 18, 39 об.; Д. 568.. Кроме этого, квалифицированный педагог мог рассчитывать на повышение оклада. В некоторых случаях Министерство РИиНП предписывало совсем не платить за должность, если не было соответствующей квалификации. К примеру, многолетний ректор ВДС священник Николай Тучемский стал получать ректорский оклад только после того, как окончил курсы директоров средних школ, прошел аттестацию, и тогда лишь имел право обращаться к куратору ВУО с просьбой о плате за исполнение обязанностей ректора ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 616..
После прохождения вышеописанной процедуры и получения статуса «постоянного учителя» школы среднего образования от педагога требовалась еще одна весьма примечательная обязанность -- принести присягу. Такая формальность происходила в присутствии двух-трех преподавателей из той же Виленской семинарии В переводе текст присяги звучит примерно так: «Даю присягу Господу Богу, что в испол-нении своих служебных обязанностей, особенно в области воспитания и образования вверенной мне молодежи, буду изо всех сил способствовать утверждению свободы, независимости и могу-щества Речи Посполитой, которой всегда буду служить верно. Буду полностью соблюдать все юридические предписания, исполнять обязанности своего положения усердно и добросовестно. Поручения моих начальников буду тщательно исполнять, а служебные тайны хранить. Да помо-жет мне Господь Бог!» (ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 558; Д. 602)..
Анализ личных дел персонала ВДС показал, что отсутствие необходимой квалификации было самой распространенной проблемой преподавателей. В документах часто описывается ситуация, когда даже основательное высшее образование, полученное в российских университетах, и блестящий послужной список не помогали педагогу осилить требования переквалификации в польском университете. Можно предположить, что для преподавателей-беженцев из России основной преградой был языковой барьер, так как аттестация перед экзаменационной комиссией предполагала хорошее владение государственным языком. Преподаватели, так и не получившие квалификации, могли работать в богословских классах до реформы 1927/1928 уч. г., была также возможность устроиться на работу учителем в частных (русских) гимназиях или предоставлять услуги репетитора. образование польша виленский духовный семинария
Министерство РИиНП в стремлении улучшить качество образования в государственных школах, кроме переаттестации преподавателей, прибегало и к другим средствам. В частности, регулярно организовывались курсы повышения квалификации учителей и различные научно-практические конференции педагогов средних школ. На подобные мероприятия делегировались и сотрудники ВДС ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 568; Д. 600; Оп. 1. Д. 4. Л. 2..
Каждый учебный год проходила визитация (инспекция) учебного заведения, осуществляемая начальником отдела средних школ Виленского учебного округа. Создавалась комиссия, которая посещала уроки, проводила экспертизу и представляла свои заключения куратору ВУО. В результате таких инспекций ВДС несколько раз получала указание от куратора уволить того или иного преподавателя, получившего неудовлетворительную оценку комиссией методики его преподавания Там же. Д. 584..
Куратор ВУО и администрация ВДС относились весьма строго к пропуску преподавателями занятий без уважительных причин. Заболев, сотрудник должен был сообщить специальной запиской о невозможности прибыть на уроки. В дальнейшем требовалось подтвердить заболевание соответствующей справкой от врача. Несколько пропущенных без уважительной причины занятий могли послужить поводом для жалобы куратору и увольнения преподавателя Характерный пример в этом отношении приводится в личном деле преподавателя бело-русского языка Яна Станкевича, пропустившего только два дня занятий по причине, как он сам писал в объяснительной записке, большой занятости в общественных организациях. Вердикт куратора был однозначным -- «уволить» (ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 612)..
Кроме того, в числе требований, предъявляемых преподавателю, следует указать и обладание хорошим здоровьем. Начиная с 1930-х гг. специальная медицинская комиссия регулярно проверяла весь персонал ВДС на отсутствие заболеваний, препятствующих исполнению обязанностей. Отчет медицинского обследования отсылался куратору ВУО для дальнейших распоряжений. На основании такого отчета педагог также мог быть уволен с занимаемой должности и, если достиг пенсионного возраста, переведен в эмеритуру. Преподаватели не всегда были согласны с заключениями комиссии врачей и обжаловали их решения в повторной медицинской комиссии. Решение последней считалось окончательным и редко отличалось от заключения первой комиссии Например, преподавателя Станислава Зацевского вторая медицинская комиссия оправ-дала, аннулировав решение первой комиссии и тем самым позволив ему успешно продолжить исполнение преподавательских обязанностей (ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 572)..
Состояние здоровья проверялось не только у преподавателей, но и у обслуживающего персонала с целью предотвратить распространение инфекционных заболеваний ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 581.. В данном вопросе комиссия особенно внимательно следила за тем, чтобы в стенах учебного заведения не было больных туберкулезом. Так, рабочему Каролю Русову после обнаружения у него этой болезни пришлось незамедлительно покинуть место повара, несмотря на его неоднократные прошения не увольнять ввиду совершенного отсутствия у него жизненных средств Там же. Д. 609; Д. 605..
Вопрос выхода на пенсию по возрасту также был сопряжен для большинства сотрудников ВДС с определенными трудностями. Следует отметить, что оплата эмеритальных взносов была самостоятельным и личным делом каждого преподавателя Там же. Д. 551.. Проблема, особенно для пожилых учителей, состояла в том, что большую часть жизни они прослужили в ведомствах Российской империи, но в реалиях Польской Республики следовало юридически оформить такую выслугу лет. Это было не менее трудно, чем подтвердить квалификацию. Чтобы засчитать прошлые годы к общему рабочему стажу и в результате к пенсионным выплатам, приходилось собирать целый пакет документов, подтверждающих выслугу лет. При этом необходимо напомнить, что у многих документы были утеряны. Иногда, сталкиваясь с такими трудностями, сотрудники старшего поколения пытались решить вопрос таким образом: находили несколько свидетелей, которые перед государственными чиновниками давали устные показания о работе их знакомого в определенное время в определенном месте. Разумеется, такая простота и наивность пожилых людей не удовлетворяли бюрократические требования «Komisja Weryfikacyjna» -- инстанции, занимавшейся вопросами пенсионных выплат ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 611..