Специфика работы преподавателей духовных школ в межвоенной Польше на примере Виленской духовной семинарии
В
межвоенный период в Польской Православной Церкви Виленская и Кременецкая семинарии остались единственными центрами низшего и среднего духовного образования для православной белорусской и украинской молодежи. В отличие от периода, когда духовные семинарии находились в Российской империи, в Польше в 1919-1939 гг. они попали в совершенно иные государственно-политические условия и были вынуждены интегрироваться в польскую государственную систему образования. Обе семинарии проходили поэтапно реформирование, в основном заключавшееся в преобразовании их в государственную гимназию с религиозным уклоном и постепенной полонизации учебной программы.
Кардинальные изменения в сфере духовного образования не обошли стороной и преподавательскую корпорацию. В связи с этим необходимо рассмотреть вопрос, какие изменения претерпевала работа преподавателей духовных школ и как трансформировалась специфика их педагогической деятельности в новых государственно-политических условиях.
Виленская духовная семинария (далее - ВДС) периода Российской империи славилась блестяще образованными представителями преподавательской корпорации -- церковной интеллигенцией высочайшего научного и культурного уровня. В предвоенное время все преподаватели имели высшее академическое богословское образование, за исключением одного, окончившего светский университет. Большинство из них были мирянами, а значит, не были перегружены приходскими обязанностями, что позволяло им всё свое время посвящать педагогической работе. К тому же преподаватели-миряне редко меняли место работыЭто не касается должностей ректора и инспектора, которые были лишь «карьерным трам-плином» для получения сана архиерея и иных высоких должностей в церковной структуре. Ли-товский государственный исторический архив (далее -- ЛГИА). Ф. 572. Оп. 2. Д. 454.. Такие обстоятельства весьма способствовали научному росту каждого преподавателя, улучшению качества преподавания в целом, что в итоге положительно сказывалось на образовательном уровне будущих пастырей Православной Церкви, получавших богословские знания у профессионалов.
Начавшаяся Первая мировая война и вынужденная эвакуация глубоко потрясли учреждение и произвели существенные перемены в преподавательской корпорации. С переездом семинарии вглубь России, из-за прервавшегося вследствие этого учебного процесса, многие преподаватели один за другим стали уходить из семинарии сами или направлялись Учебным комитетом при Святейшим Синоде в другие учебные заведенияЛГИА. Ф. 572. Оп. 2. Д. 456.. В 1918 г., после окончательного закрытия дореволюционной ВДС, все её сотрудники были уволены. Судьбы преподавателей, в своем большинстве так и не вернувшихся в возрожденную в Польском государстве семинарию, пока остаются неизвестными.
Те немногие сотрудники, которые вернулись из России в Виленско-Литовскую епархию, под руководством архиепископа Елевферия (Богоявленского) активно взялись за восстановление церковной жизни и открыли два богословских класса ВДС. В период с ноября 1919 г. до сентября 1921 г., то есть на протяжении двух учебных лет, преподавательский состав насчитывал всего 4-5 человек.
В период 1918-1924 гг. на территорию Польской Республики и, в частности, в г. Вильно массово возвращались реэвакуированные жители Северо-Западного края. К ним прибавились новые беженцы, покинувшие большевистскую Россию. Они составили немалую часть населения Вильно и основали различные общества для организации жизни русских эмигрантов. Как отмечает профессор М. В. Шкаровский: «Российские эмигранты смогли воссоздать за рубежом многие институты и проявления жизни дореволюционной России. Но это не был слепок со старой России, появился новый мир, который теперь принято называть Русским зарубежьем» Шкаровский, М. В. Влияние русской церковной эмиграции на славянские страны в 1920-1940-е гг. // Славянский альманах. 2013. С. 229.. Очаги культурной и религиозной жизни, созданные усилиями эмиграции, дали возможность европейской общественности близко соприкоснуться с российским духовным наследием. Именно благодаря стараниям русского духовенства и интеллигенции из числа мирян церковная жизнь как во всей Европе, так и в Польской Республике получила мощный духовный и интеллектуальный импульс. Духовенство из эмигрантов «было более образовано, активно, креативно, чем местные православные священнослужители, и поэтому с начала 1920-х гг. зачастую выступало инициатором многих важных духовных процессов: способствовало возрождению монашества, созданию духовных учебных заведений, развитию богословской науки и т. д.» Шкаровский, М. В. Миссия Русской церковной эмиграции в ХХ веке // Санкт Петербург-ская духовная академия Русской Православной Церкви. URL: http://spbda.ru/publications/ professor-m-shkarovskiy-missiya-russkoy-cerkovnoy-emigracii-v-xx-veke. Дата доступа: 04.05.2018..
Вышеописанные геополитические изменения послужили причиной тому, что в ВДС стало поступать всё больше прошений с просьбами о принятии в разные классы. Вместе с увеличившимся потоком абитуриентов возросло и число потенциальных преподавателей из среды русской эмиграции. Такие обстоятельства позволили семинарскому правлению не бояться нехватки педагогических кадров, и 1 сентября 1921 г. было решено объединить духовную семинарию и духовное училище в одно учреждение, при этом увеличить преподавательский состав с 5 до 24 человек В документе отображается лишь решение основать духовную школу, состоящую из 10-ти классов. Число преподавателей установлено автором посредством выборки и анализа всех фами-лий, упомянутых в архивном деле (ЛГИА. Ф. 572. Оп. 1. Д. 1407. Л. 29)..
При заключении договора с новыми преподавателями ректор обещал им рабочие места до возвращения из эвакуации бывших учителей ВДС ЛГИА. Ф. 572. Оп. 1. Д. 1407. Л. 27-28., из чего следует, что в сентябре 1921 г. надежда на возвращение бывших коллег еще была актуальной. Однако, как показали дальнейшие события, кроме ректора и двух его соратников, из эвакуации на прежнее рабочее место больше никто не вернулся.
Новая преподавательская корпорация, собранная ректором В. В. Богдановичем, проработала лишь один учебный год (1921-1922). Решением Священного Синода Польской Православной Церкви с 31 августа 1921 г. ректором семинарии вместо В. В. Богдановича был назначен архимандрит Филипп (Морозов) ЛГИА. Ф. 605. Оп. 8. Д. 1432. Л. 1-2.. В. В. Богданович отказался повиноваться этому распоряжению и только после ареста архиепископа Елевферия (Богоявленского), потеряв его поддержку, ушел из семинарии. В духовной школе возник серьезный кризис. Вместе с бывшим ректором ушло и большинство педагогов -- всего 17 человек, не согласных с новым руководством семинарии.
Разумеется, после такого решительного шага преподавателей новый ректор архимандрит Филипп оказался в трудной ситуации. В рапорте митрополиту Георгию (Ярошевскому) он жаловался на то, что после того как под подстрекательством В. В. Богдановича преподаватели начали массово увольняться, в семинарии осталось только четыре педагога. Небольшая группа, поддержавшая нового ректора, приложила все усилия для восстановления штата преподавателей: эти четверо, по возможности, сами проводили все занятия Там же. Л. 6-7; Литовский центральный государственный архив (ЛЦГА). Ф. 220. Оп. 2. Д. 567..
Новая преподавательская корпорация была собрана очень оперативно, при этом некоторые из протестовавших сотрудников решили вернуться в семинарию и работать дальше. Несмотря на полное восстановление семинарской жизни и нормализацию учебного процесса, преподавательский состав еще не раз существенно менялся. Связано это прежде всего с постепенной интеграцией духовной школы в систему общего образования Польской Республики и проводимыми реформами, которые ставили всё новые и непростые задачи перед сотрудниками.
В январе 1922 г. Министерством Религиозных Исповеданий и Народного Просвещения (далее -- Министерство РИиНП) были выпущены «Временные правила об отношении правительства к Православной Церкви в Польше», которые в сущности стали постоянными правилами (действовали до 1938 г.), определившими развитие жизни Православной Церкви в Польше. Государственный устав был опубликован в так называемом «Мониторе Польском» -- периодическом печатном издании, в котором публиковались правовые акты, принятые Советом министров Русская Церковь и Польша // Виленское Утро. 1922.10 февраля. № 121. С. 2.. «Временные правила», кроме многих общих вопросов церковной жизни, в частности, регламентировали деятельность педагогов духовных школ.
Так, кандидаты в преподаватели духовных учебных заведений были обязаны проходить процедуру утверждения в Министерстве РИиНП. Фактически правление семинарии лишь обсуждало кандидатуру будущего преподавателя и согласовывало свое решение с местным архиереем. Преподаватели и студенты семинарии должны были иметь польское гражданство, а также быть безукоризненного поведения в отношении не только нравственном, но и политическом. Для подтверждения благонадежности претендента на должность преподавателя семинария должна была дать ему письменную характеристику и отослать её в Министерство РИиНП. Чаще всего характеристика представляла собой трафаретный текст: «Педагог проявил себя как добросовестный и усердный сотрудник» ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 1. Д. 279. Л. 200..
Вопрос польского гражданства преподавателей решался непросто. Главные требования и условия, которые выдвигались Министерством внутренних дел, были: указание места рождения, места жительства родителей, постоянного проживания на территории Польской Республики до 1914 г., легально ли произошло возвращение из Советской России. Документы о гражданстве оформлялись в администрации Виленского воеводства или в окружной делегатуре (представительстве) правительства в г. Вильно. В случае отказа местного управления предоставить польское гражданство последней инстанцией для обращения служило
Министерство внутренних дел ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 567; Оп. 1. Д. 279. Л. 244; Оп. 2. Д. 626.. Разумеется, в числе самых уязвимых оказались преподаватели-беженцы, которые никогда не жили в Северо-Западном крае и бежали из России во время гражданской войны. Чтобы решить эту проблему, правление семинарии неоднократно обращалось к митрополиту Дионисию (Валединскому) с просьбой о ходатайстве и поручительстве перед польским правительством за определенных преподавателей. Анализ личных дел сотрудников семинарии выявил лишь один случай отказа Виленским воеводством предоставить гражданство священнику Александру Григорьеву -- эконому и преподавателю младших классов в 1923-1924 гг. Там же. Оп. 1. Д. 279. Л. 71-99.
С началом 1924/1925 уч. г., в связи с официальной государственной аккредитацией ВДС, ее административная жизнь попала под контроль новой инстанции польской школьной власти -- куратории (попечительства) Виленского учебного округа (далее -- ВУО). Как показывает семинарский архив, с этого времени почти все делопроизводственные документы стали согласовываться с куратором ВУО. Данный государственный институт контролировал жизнь духовной школы в очень широком смысле и служил посредником между Министерством РИиНП и ВДС.
После перевода семинарии в статус правительственной школы все преподаватели соответственно стали государственными служащими и были полностью подчинены нормативным актам, обязательным для учителей государственных гимназий. Все юридические документы, регламентирующие условия и специфику работы преподавателей средних школ, публиковались в «Dziennik Ustaw» -- периодическом издании такого же типа, как и «Monitor Polski». Куратор ВУО при рассылке распоряжений всегда ссылался на нормативные акты, утвержденные Министерством РИиНП и изданные в «Dziennik Ustaw», и таким образом регулировал деятельность ВДС как бы от лица самого Министерства.
Начиная с 1924/1925 уч. г. куратор ВУО перевел большинство сотрудников семинарии из штатного положения в «контрактное». Контрактный договор составлялся лишь на один учебный год, он вступал в действие в сентябре и заканчивался в июне, перед летними каникулами. За июнь -- август «контрактные» преподаватели не получали зарплату и были предоставлены сами себе. Отпускные выплаты на летнее время контрактным сотрудникам не полагались.
Перед новым учебным годом куратор согласовывал свои действия с Министерством РИиНП и составлял новые договора на должность «временного учителя». Такой непрочный статус «контрактного» сотрудника из года в год был серьезным испытанием для педагогов, так как после прекращения срока действия очередного контракта куратор был в праве без причины и особых объяснений не заключить с педагогом новый договор и таким образом уволить его. Чтобы получить постоянное штатное место, сотрудники семинарии должны были проработать определенное время, получить нужную квалификацию, польское гражданство и в целом хорошо себя зарекомендовать.
В официальном делопроизводстве работодателем считалась не ВДС, а куратор ВУО, который принимал на работу педагога и направлял его в нужное учебное заведение. Ректор семинарии был прописан лишь в качестве посредника между педагогами и куратором и в документах определялся как сотрудник, исполняющий должность в учреждении, принадлежащем куратории ВУО ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 627. Л. 24, 26; Д. 615..
Куратор в контракте определял так называемую категорию заработной платы (grupa uposazenia). Ее размер обозначался цифрами от 1 до 20 и устанавливал плату за один преподавательский час (или один трудовой час в случае неквалифицированных служащих низшего звена). Категории преподавателей ВДС колебались от семи до девяти Там же. Оп. 1. Д. 8. Л. 7-8.. Семь -- наивысшая зарплата, для лиц из администрации семинарии и преподавателей с признанной квалификацией, проработавших немалое время в сфере школьного образования В 1937 г. куратор в сообщении преподавателю Стефану Ивашкевичу привел такую схему повышения категории: по принятии на работу -- 9-я категория, через полгода рабочего стажа -- 8-я, через шесть лет -- 7-я, через девять лет -- 6-я категория (ЛЦГА. Ф. 220. Оп. 2. Д. 576).. Восемь -- средняя зарплата, которую получала основная часть преподавательской корпорации. Девять -- наименьшая зарплата, для неопытных практикантов и учителей без квалификации.