Опосредованная регламентация может быть выражена и в непринятых или не вступивших в силу международных договорах См., например: Конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных судебных решений по гражданским или торговым делам 2019 г.. Что касается последних, то такие международные договоры могут оказывать реальное влияние на модернизацию национального законодательства. Представляется возможным воспринимать их как особую регулирующую надстройку, которая может быть выражена в государственном правовом регулировании (временное применение международных договоров, которое не обязывает государство в итоге становиться участником международного договора Ст. 25 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.) или негосударственном регулировании, когда договор не принят, но с учетом его положений вносятся существенные изменения в национальное законодательство.
В качестве довольно символического новейшего примера такого восприятия положений международного договора можно привести Федеральный закон от 26.07.2019 № 230-ФЗ «О внесении изменений в часть четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 1 и 23.1 Федерального закона “О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции”», согласно которому с 27 июля 2020 г. в ГК РФ введены положения об охране географических указаний. На принятие данных положений определяющим образом повлияли нормы Лиссабонского соглашения об охране наименований мест происхождения и их международной регистрации 1958 г. (в ред. Женевского акта, допускающего охрану одновременно географических указаний и наименований мест происхождения), который Россия даже не подписала, а также проблемы правоприменения. Например, проблемы толкования иностранного обозначения NAPA VALLEY, зарегистрированного в США в качестве сертификационного знака, с точки зрения возможности его регистрации в России в качестве наименования места происхождения товаров были рассмотрены Судом по интеллектуальным правам в 2017 г. в деле № СИП-237/2017, отменившим решение Роспатента об отказе в предоставлении охраны этому обозначению. В свою очередь, решение Суда по интеллектуальным правам было частично изменено постановлением Президиума Суда по интеллектуальным правам от 30.03.2018 № С01-111/2018. Президиум Суда указал на то, что ни Роспатент, ни суд первой инстанции не оценивали представленные американские документы с точки зрения того, подтверждают ли они (если наименование американского винодельческого региона все же охраняется как наименование места происхождения товара) право компании на подачу заявки на наименование места происхождения товара в Российской Федерации. При повторном рассмотрении Роспатент сделал вывод о невозможности предоставления охраны в качестве наименования места происхождения товара обозначению, охраняемому в стране происхождения в качестве сертификационного знака.
Рассмотренные усилия направлены на сближение правовых систем разных государств, создание единого или сходного по содержанию правового поля трансграничных частноправовых отношений посредством гармонизации национального права государств.
В современных условиях развития международного частного права не только как отрасли правоведения, но и как отрасли права его нормативный состав помимо норм негосударственного регулирования расширяется также за счет норм национального права, регулирующих частноправовые отношения, осложненные иностранным элементом, поскольку именно сходное, стабильное, предсказуемое правоприменение в международном частном праве разных государств зависит от адекватного мировой практике или тексту международного договора (в том числе не вступившего в силу) восприятия материальных норм, регулирующих трансграничные частноправовые отношения в национальном законодательстве. Кроме того, такие нормы отвечают предмету международного частного права.
8. Иные тенденции развития международного частного права
Интересный новый подход зарубежной правоприменительной практики и науки наблюдается и в развитии принципа автономии воли сторон при коллизионно-правовом регулировании трансграничных коммерческих отношений. Так, Принципы о выборе права, применимого к международным коммерческим контрактам, разработанные в 2015 г. Гаагской конференцией по международному частному праву, породили новый подход правоприменительных органов в странах общего права. Согласно ему необходимо учитывать не только иностранные элементы, подтвержденные в национальной юрисдикции, но и правовые последствия действия международного частного права иностранных государств. Отмечается, что с позиций частного права (прежде всего гражданского) основной задачей является устранение необходимости в системе коллизионно-правового регулирования (conflict of law systems) и ее замена на единообразное законодательство, унифицированное в рамках международного договора на универсальном или региональном уровне (как это реализуется в рамках деятельности большинства региональных организаций) См. об этом: Marzorati O. J. Book Review. Commercial Issues in Private International Law: A Common Law Perspective (Studies in Private International Law). Hart Publishing (2019); 408 Pages // Business Law International. 2020. № 1 ; Douglas M. C., Bath V, Dickinson A., Keyes M. Commercial Issues in Private International Law: A Common Law Perspective (Studies in Private International Law). Hart Publishing (2019). 408 p..
Однако в силу суверенного равенства и независимости государств, недостаточного уровня универсального материального нормотворчества и региональной интеграции полное отступление от коллизионно-правового метода регулирования частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом, представляется на современном этапе невозможным. Обозначенная тенденция в странах общего права, выражающаяся в учете нормативных положений иностранного права, позволяет говорить о формировании нормативных подходов к международному частному праву как системе норм, в том числе и стремительно появляющихсянорм негосударственного регулирования. Кроме того, материальные нормы национального права, которые регулируют частноправовые отношения, осложненные иностранным элементом, действительно воспринимаются как нормы международного частного права и в правоприменительной практике (в том числе судов, принимающих такие нормы иностранного права), что подтверждает вывод о расширении нормативного состава международного частного права.
Тем не менее в рамках общего права разрабатываются альтернативные автономные системы регулирования частноправовых (коммерческих) отношений, применяемые для разрешения международных споров, такие как суды Международного финансового центра Дубая Dubai International Financial Centre (DIFC) Courts. URL: https://www.difccourts.ae/ (дата обращения: 23.07.2020). или Международный коммерческий суд Сингапура Singapore International Commercial Court (SICC). URL: https://www.sicc.gov.sg/ (дата обращения: 23.07.2020).. (По этому пути пошел и Китай, создавший три международных коммерческих суда для рассмотрения онлайн-споров -- в Ханчжоу, Пекине и Гуанчжоу См. об этом: China Establishes Three Internet Courts to Try Internet-Related Cases Online: Inside China's Internet Courts Series-01 // URL: https://www.chinajusticeobserver.com/insights/china-establishes-three- internet-courts-to-try-internet-related-cases-online.html (дата обращения: 23.07.2020)..) Например, Международный коммерческий суд Сингапура 14 марта 2019 г. вынес решение по делу B2C2 Ltd против Quoine Pte Ltd [2019] SGHC(I) 03 [Quoine I]. See also the appellate judgment of the Singapore Court of Appeal: Quoine Pte Ltd v B2C2 Ltd[2020] SGCA(I) 02 [Quoine II] // URL: https://www.sicc.gov.sg/docs/default-source/modules- document/judgments/b2c2-ltd-v-quoine-pte-ltd_a1cd5e6e-288e-44ce-b91d-7b273541b86a_8de9f2e2- 478e-46aa-b48f-de469e5390e7.pdf (дата обращения: 03.08.2020). в сфере договорных обязательств, реализуемых на платформе по обмену виртуальных валют, где каждая транзакция проходила верификацию в блокчейн- реестре. Решение сингапурского суда по обозначенному делу является одним из первых, где во взаимосвязи затрагиваются отношения, реализуемые с использованием блокчейн-тех- нологии, смарт-контрактов и искусственного интеллекта, и оно подтвердило жизнеспособность концепций применимости договорного и деликтного права, права собственности к защите цифровых активов См. об этом: Kulms R. Blockchains: Private Law Matters // Singapore Journal of Legal Studies, Mar. 2020. P. 64.. Альтернативные способы разрешения споров реализуются и в рамках учреждений международных организаций по конкретным видам частноправовых отношений. Так, российские суды при рассмотрении доменных споров и споров, вытекающих из нарушения прав на товарный знак, учитывают решения Центра арбитража и посредничества ВОИС (решение Суда по интеллектуальным правам от 13.04.2016 по делу № СИП-397/2015; решение Хорошевского районного суда г. Москвы от 15.09.2016 по делу № 2-6144/16 и т.д.), что свидетельствует об особой роли специализированных арбитражных центров в защите нарушенных прав при реализации трансграничных частноправовых отношений. Важную гармонизирующую роль в этом контексте выполняют и принципы, на основе которых такие центры выносят решения (например, Принципы UDRP; принципы, вытекающие из положений Вашингтонской конвенции 1965 г. о порядке разрешения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами). Подобные процедуры зачастую содержательно и репутационно более привлекательны для сторон спора, а также позволяют сократить нагрузку на государственные суды.
Помимо обозначенных тенденций, существует и проблематика потенциального дисбаланса договорных методов регулирования частноправовых отношений, реализуемых внутригосударственными материально-правовыми нормами, с коллизионно-правовым регулированием, что, в частности, свидетельствует о прогрессивном характере применения гармонизирующих правил (рекомендательных актов). А так как эволюция международного частного права предполагает учет конкурирующих интересов международного характера, последовательности и предсказуемости правового регулирования частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом, с правилами о международной вежливости и национальном суверенитете в более тесно связанной глобальной коммерческой среде См. об этом: Douglas M. C., Bath V, Dickinson A., Keyes M. Op. cit., то ориентация на единообразное формирование международного частного права в мире, в том числе и с помощью информационно-телекоммуникационных технологий, позволяющих упорядочивать и автоматизировать внутренние процессы, в том числе и регламентацию трансграничных частноправовых отношений, представляется важной траекторией развития международного частного права.
Проведенный анализ позволяет выделить такие тенденции развития международного частного права в современных условиях, как гармонизация прежде всего электронных способов, механизмов реализации частноправовых отношений, профилизация международного частного права в рамках деятельности международных организаций и трансграничных саморегулируемых организаций, ориентация на единообразное формирование международного частного права в мире и расширение его нормативного состава.
Библиография
1. Ануфриева Л. П. Международное частное право: учебник: в 3 т. -- М.: Бек, 2001. -- Т. 3.
2. Богуславский М. М. Международное частное право. -- М.: Юрист, 1998.
3. Войниканис Е. А. Парадигмальный сдвиг в современном праве // Философия политики и права. -- М., 2010. -- Вып. 1.
4. Голоскоков Л. В., Абакумова Т. И. Сетевое право и сетевое общество как инструменты обеспечения инвестиционного процесса в современной России // Публичное и частное право. -- 2012. -- № 3.
5. Засемкова О. Ф. Разрешение споров с помощью технологии блокчейн // Актуальные проблемы российского права. -- 2019. -- № 4.
6. Канашевский В. А. Международное частное право: учебник. -- Изд. 4-е, перераб. и доп. -- М.: Международные отношения, 2019.
7. Кискачи М. А. Использование Принципов УНИДРУА в международном коммерческом арбитраже в отсутствие соглашения сторон об их применении // Электронное приложение к «Российскому юридическому журналу». -- 2019. -- № 2.
8. Кузнецов М. Н. Международное частное право как межсистемная совокупность правовых норм // Седьмой Пермский конгресс ученых-юристов: сборник научных статей / отв. ред.: В. Г. Голубцов, О. А. Кузнецова. -- М.: Статут, 2017.
9. ЛунцЛ. А., Марышева Н. И. Курс международного частного права: в 3 т. -- М.: Юрид. лит., 1976.
10. Мажорина М. В. Международное частное право в условиях глобализации: от разгосударствления к фрагментации // Право. Журнал Высшей школы экономики. -- 2018. -- № 1.
11. Международное частное право: учебник / отв. ред. Г. К. Дмитриева. -- 4-е изд. -- М.: Проспект, 2016.
12. Мюллерсон Р. А. Соотношение международного публичного, международного частного и национального права // Советское государство и право. -- 1982. -- № 2.
13. Нешатаева Т. Н. Международное частное право и международный гражданский процесс: учебный курс: в 3 ч. -- М.: Городец, 2004.
14. Терентьева Л. В. Разрешение арбитражными центрами доменных споров по процедуре UDRP // Право. Журнал Высшей школы экономики. -- 2014. -- № 4.
15. Шахназаров Б. А. Комплексная взаимосвязь блокчейн-технологии и объектов интеллектуальной собственности в трансграничных частноправовых отношениях // Право. Журнал Высшей школы экономики. -- 2019. -- № 5.
16. Cafaggi F. A comparative analysis of transnational private regulation: legitimacy, quality, effectiveness and enforcement // URL: http://www.eesc.europa.eu/resources/docs/acomparative-analysis-of-transnational- private-regulation-fcafaggi_12062014.pdf (дата обращения: 01.09.2017).
17. Fernandez Arroyo D. P., Mbengue M. M. Public and private international law in international courts and tribunals: evidence of an inescapable interaction // Columbia Journal of Transnational Law. -- 2018. -- № 56(4).
18. Goldmann M. A matter of perspective: Global governance and the distinction between public and private authority (and not law) // Global Constitutionalism. -- March 2016.
19. Douglas M. C., Bath V., Dickinson A., Keyes M. Commercial Issues in Private International Law: A Common Law Perspective (Studies in Private International Law). -- Hart Publishing, 2019.
20. Kulms R. Blockchains: Private Law Matters // Singapore Journal of Legal Studies. -- Mar. 2020.
21. Marzorati O. J. Book Abstract. Commercial Issues in Private International Law: A Common Law Perspective (Studies in Private International Law). Hart Publishing (2019); 408 Pages // Business Law International. -- 2020. -- № 1.
22. Mills A. Private international law and EU external relations: think local act global, or think global act local? // International & Comparative Law Quarterly. -- 2016. -- Vol. 65, Iss. 3.
References
1. Anufrieva LP. Mezhdunarodnoe chastnoe pravo: uchebnik: v 3 t [International private law: textbook: in 3 volumes]. Moscow: Bek publ.; 2001. (In Russ.).
2. Boguslavsky MM. Mezhdunarodnoe chastnoe pravo [International Private Law]. Moscow: Yuist Publ.; 1998. (In Russ.).
3. Voinikanis EA. Paradigmalnyy sdvig v sovremennom prave [Paradigm shift in modern law. Philosophy of Politics and Law. 2011. (In Russ.).
4. Goloskokov LV, Abakumova TI. Setevoe pravo i setevoe obshchestvo kak instrumenty obespecheniya investitsionnogo protsessa v sovremennoy Rossii [Network rules and the network society as tools for the investment process in modern Russia]. Public and Private Law. 2012;3. (In Russ.).
5. Zasemkova OF. Razreshenie sporov s pomoshchyu tekhnologii blokcheyn [Dispute Resolution By Means of Blockchain Technology]. Actual Problems of Russian Law. 2019;4(1):16--167) DOI: 10.17803/19941471.2019.101.4.160-167. (In Russ.).