Современное состояние коми-язьвинского языка
Р.В. Гайдамашко, Ю.А. Шкураток
В статье на основе полевых записей 2017-2018 гг., результатов социолингвистического анкетирования и личных наблюдений предпринимается попытка описать современное состояние коми-язьвинского языка. Основная часть статьи предварена кратким обзором мнений ученых относительно статуса коми-язьвинского идиома и обоснованием используемого в работе термина «коми-язьвинский язык». Приводится информация о численности коми-язьвинцев по данным переписей и оценивается число носителей языка в настоящее время, делается вывод о стремительном сокращении численности населения, говорящего на коми-язьвинском языке, во второй половине XX в. В статье описываются процессы возрождения национальной культуры и формирования этнического самосознания коми-язьвинцев «сверху» в 1990-е - 2000-е гг. Подробно анализируются проблема преподавания родного языка в школе и состояние издательской деятельности на коми-язьвинском языке. В работе раскрываются результаты социолингвистического анкетирования, которое содержит ряд вопросов, касающихся собственно этноязыковой ситуации (включая и этническое самосознание). Все разделы статьи сопровождаются иллюстрациями из полевых записей авторов 2017-2018 гг. На основе приведенных данных в заключении оценивается современное состояние коми-язьвинского языка. C точки зрения жизнеспособности по шкале ЮНЕСКО, коми-язьвинский язык относится к языкам, находящимся на грани исчезновения. В завершение на обсуждение вынесены некоторые возможные меры по поддержке и сохранению этого языка.
Ключевые слова: коми-язьвинский язык, полевые записи, социолингвистика, сохранение языка.
R. V. Gaidamashko, Yu. A. Shkuratok
THE CURRENT STATE OF THE KOMI-YAZVA LANGUAGE
In this article we present the current state of the Komi-Yazva language through field recordings from recent expeditions of 2017-2018, results of the sociolinguistic questionnaires and personal observations. The main part of the article is prefaced by the brief review of scientists' opinions on the status of the Komi-Yazva idiom and the explanation of what constitutes the term “Komi-Yazva language” used in the article. The information on the number of Komi-Yazva speakers according to the censuses' data is given and the number of native speakers of the language at present time is estimated. The conclusion is made that the number of the population speaking the Komi-Yazva language in the second half of the 20th century rapidly decreased. The article describes the processes of revival of the national culture and formation of the ethnic identity of the Komi-Yazva speakers “from above” in the 1990s-2000s. The problem of teaching the native language in schools and the state of publishing activities on the Komi-Yazva language are analyzed in detail. The article reveals the results of a sociolinguistic questionnaire survey, which contains a number of questions concerning the ethnolinguistic situation (including ethnic identity). All sections of the article are accompanied by excerpts from the 2017-2018 field recordings made by the authors. Based on the adduced data, in the conclusion we assess the current state of the Komi-Yazva language. According to the UNESCO language endangerment scale, the Komi-Yazva language is critically endangered. Finally, some possible ways of supporting and preserving Komi-Yazva language are suggested for discussion.
Keywords: Komi-Yazva language, field recordings, sociolinguistics, language preservation.
Введение
Бассейн реки Язьвы (левый приток Вишеры, левого притока Камы), водосборная площадь которого занимает 5900 км2, поделен между двумя районами Пермского края - Красновишерским и Соликамским. В среднем течении реки (сейчас полностью в пределах Красновишерского района), на значительном расстоянии от двух основных коми языковых массивов, проживает этнолокальная группа язьвинских коми (иначе - коми-язьвинцы, язьвинцы, язьвинские пермяки).
Проживающие на северо-востоке Пермского края коми-язьвинцы являются остатками большой этнической группы коми, локализованной в низовьях Колвы, Вишеры, по берегам Камы (территория исторической Перми Великой). По всей видимости, в связи с быстрым притоком населения с Русского Севера в конце XVI-XVII вв. большая часть носителей коми языка была ассимилирована и в верховьях Язьвы сложилась изолированная общность коми-язьвинцев [Чагин 2018, 182]. Отрыв от остального коми диалектного континуума, конфессиональная обособленность (язьвинцы до сих пор исповедуют старообрядчество беглопоповского толка в окружении традиционного православия) способствовали не только формированию и закреплению особых языковых черт, отличающих коми-язьвинский идиом от всех остальных языков и диалектов коми, но и сохранению этой особой этнической общности до начала XXI в.
История целенаправленного изучения коми-язьвинцев насчитывает около 130 лет. Несмотря на то, что языку и традиционной культуре язьвинских пермяков посвящено относительно большое количество специальных работ (уже в 2002 г. Г. Н. Чагин насчитывал почти 120 публикаций [Чагин 2002, 4] - и даже эта цифра кажется нам заниженной, - а с тех пор их число только возросло), среди языковедов и историков по-прежнему нет единого мнения относительно статуса коми-язьвинского идиома.
Одни исследователи полагают, что этот идиом имеет особенности, значительно отличающие его и от коми-пермяцкого, и от коми-зырянского, позволяя считать его отдельным языком. Другие склонны называть его наречием коми-пермяцкого языка. В различных работах также сильно разнятся данные о количестве носителей.
Цель настоящего исследования - на основе полевых записей последних лет, а также результатов социолингвистического анкетирования и личных наблюдений описать современное состояние коми- язьвинского языка. Помимо этого, на обсуждение выносятся некоторые возможные меры по поддержке и сохранению этого языка.
1. К обоснованию понятия «коми-язьвинский язык»
В. И. Лыткин, проведший несколько экспедиций к язьвинцам на рубеже 1940-1950-х гг., неоднократно характеризовал язьвинский идиом как равно далеко отстоящий и от зырянского, и от пермяцкого, но при этом выбирал осторожную формулировку «коми-язьвинский диалект»; см., напр.: «Коми-язьвинский диалект стоит дальше от коми-пермяцкого и коми-зырянского литературных языков, чем эти последние друг от друга» [Лыткин 1955, 6]; «...около 4000 человек, говорящих на особом диалекте языка коми, отличающемся как от коми-пермяцкого, так и от коми-зырянского наречий» [Лыткин 1961, 3]. Ср. однако с позицией, высказанной в коллективной монографии «Основы финноугорского языкознания»: «...говоры населения, именующего свой язык коми, объединяются <...> в три наречия: коми-зырянские, коми-пермяцкие и коми-язьвинские» [Тепляшина, Лыткин 1976, 106].
На протяжении более 130 лет изучения коми-язьвинцев выдвигалось множество различных точек зрения на статус коми-язьвинского идиома; приведем лишь некоторые из них:
• восточно-пермяцкий диалект - die ost-permische Mundart [Genetz 1897];
• коми-язьвинский диалект (одинаково далеко отстоящий от коми-зырянского и коми- пермяцкого) [Лыткин 1955, 6; 1961, 3];
• восточно-пермяцкий диалект - keletipermjak nyelvjaras (вслед за А. Генетцем) [Kovesi 1965, 9];
• коми-язьвинский язык (один из четырех языков пермской группы) [Кривощекова-Гантман 2006 (1969), 90];
• коми-язьвинское наречие (наряду с коми-зырянским и коми-пермяцким, но одинаково далеко отстоящее от них обоих) [Тепляшина, Лыткин 1976, 106];
• коми-язьвинское наречие (одна из трех разных в языковом отношении групп) [Хайду 1985, 54];
• диалект коми языка (наряду с коми-зырянским и коми-пермяцким) [Туркин 1995, 288];
• язьвинский диалект (хотя и считается коми-пермяцким, на самом деле может быть противопоставлен всем остальным коми диалектам) [Напольских 1997, 58-59];
• коми-язьвинский тополект - Jazvan komi paamurre (наряду с коми-зырянским и коми- пермяцким) [Bartens 2000, 9];
• коми-язьвинское наречие (одно из четырех наречий коми-пермяцкого языка) [Баталова 2002, 134];
• коми-язьвинский язык (четвертый язык пермской группы) [Чагин 2002, 26];
• коми-язьвинский язык («я вполне могу разделять желание носителей коми-язьвинского наречия выделить свою речь в качестве самостоятельного языка, отличного как от коми-зырянского, так и от коми-пермяцкого (это их священное право!)») [Кельмаков 2004, 145];
• восточно-пермяцкий (язьвинский) диалект - ostpermjakischer (Jazva-)Dialekt (одна из трех групп зырянских диалектов) [Csucs 2005, 20];
• коми-язьвинское наречие (одно из трех наречий коми диалектного континуума) [Цыпанов 2008, 72];
• коми-язьвинский язык [Усачёва 2019, 151].
Несмотря на близо сть всех трех «наречий коми диалектного континуума», изолированность ко- ми-язьвинцев от остальных групп коми, приведшая к формированию особого этнического самосознания, а также специфические черты вокализма и грамматики делают невозможным использование язь- винцами как коми-пермяцкого, так и коми-зырянского литературных языков (см. далее 4).
В морфологическом и лексическом отношениях коми-язьвинский язык имеет большие сходства с коми-пермяцкими говорами и в меньшей степени - с коми-зырянскими. Основные отличия коми- язьвинского языка сосредоточены в области фонетики.
Коми-язьвинский язык выделяется: «а) наличием особых гласных фонем, отсутствующих в других коми диалектах; б) специфическими особенностями произношения некоторых фонем; в) наличием ряда специфических фонетиче ских закономерностей в области гласных и г) особой, чрезвычайно оригинальной системой ударения» [Лыткин 1961, 24]. (Позднее Р М. Баталова [1975, 90] показала неуникальность коми-язьвинского ударения, называемого В. И. Лыткиным «качественновокальным», в пермских языках, зафиксировав его в оньковском и нижнеиньвенском диалектах южного наречия коми-пермяцкого языка.)
В коми-язьвинском языке имеются две гласные фонемы, отсутствующие во всех остальных диалектах коми языка. По традиции, восходящей к труду А. Генетца [1897], для неогубленного гласного средне-заднего ряда, верхнего подъема используется графема о, а огубленный гласный среднепереднего ряда, верхнего подъема, начиная с работы В. И. Лыткина [1961], обозначается графемой у. В дальнейшем именно эти две буквы употреблялись всеми исследователями и были включены в алфавит при разработке письменности. (В. К. Кельмаков [2004, 137] считает, что выбор знака о для обозначения неогубленного гласного средне-заднего ряда, верхнего подъема, является неудачным, так как в других алфавитах на основе кириллицы он никогда не употребляется в такой функции.)
Кроме того, для передачи сильно огубленного гласного средне-переднего ряда, среднего подъема В. И. Лыткин [1961] в академическом описании использовал кириллический знак с диакритикой э°. Впоследствии при создании алфавита для обозначения этой фонемы была использована буква о.
Добавим также, что коми-язьвинский язык отличается от других коми языков наличием не только 8-фонемной архаичной системы гласных и «качественно-вокального» ударения, но и некоторой базисной лексики, сближающей его с другими финно-угорскими языками.
Существенный вклад в повышение статуса коми-язьвинского идиома внесла работа по его нормализации. Основы этой нормы были заложены изданием двух исследований, содержащих словарные материалы, грамматические очерки и тексты [Genetz 1897 ; Лыткин 1961], букваря [Паршакова 2003], хрестоматии [Паршакова 2008], русско-коми-язьвинского словаря [Лобанова, Кичигина 2012] и другой учебной и учебно-методической литературы начала XXI в. (см. далее 6).
2. Численность коми-язьвинцев по данным переписей до 2010 г.
Данные переписей до середины XX в. обработаны В. И. Лыткиным и представлены во Введении к его книге «Коми-язьвинский диалект». Согласно наблюдениям В. И. Лыткина, наблюдался последовательный рост населения в районе Верхнеязьвинского куста населенных пунктов: так, например, в 1909 г. отмечено 3668 чел., в 1949 г. - уже около 4700 [Лыткин 1961, 14]. При этом, разумеется, следует помнить, что не всё население Верхнеязьвинского куста было носителями коми-язьвинского языка - например, по данным Всесоюзной переписи 1926 г., в пределах бассейна камской Вишеры «пермяками» по языку (т. е. носителями коми-язьвинского идиома) записались 3163 чел. [Народы Пермского края 2014, 238].
В более поздних переписях населения и при выдаче паспорта коми-язьвинцев записывали русскими.
В 2002 г. в Красновишерском р-не Пермской обл. коми-пермяками записались 198 чел. и 688 чел. отнесли себя к коми [Там же]. По другим, более оптимистичным данным, в начале XXI в. «численность коми-язьвинцев в Пермском крае составляет около 2,5 тыс.» [Чагин, Шестакова 2008, 103] (заметим - во всем Пермском крае и без указания количества владеющих родным языком).
Этнограф А. В. Черных в описании комиязычных жителей верховьев Язьвы ссылается на данные переписи 2010г.: «Коми-язьвинцы, или язьвинские пермяки, коренная этническая общность в Прикамье, в конце XIX - начале XX века обозначались этнонимом «пермяки», который сохраняется в народной речи и сегодня. По итогам переписи 2010 г., в Пермском крае коми-язьвинцами записались 436 человек. <...> Носители языка остаются в селе Верх-Язьва, деревнях Паршакова, Антипина, Ванькова и других» [Народы Пермского края 2014, 237].
В работе 2016 г. «Коми-язьвинцы, их этническая территория и численность» Г. Н. Чагин указывает следующую информацию: в 2012 г. в Верх-Язьвинском сельском поселении проживало 2767 чел., из которых около 2 тыс. чел. - коренное население. В целом, включая коми-язьвинцев, живущих в Красновишерске, их численность составляет около 5 тыс. чел. В сноске к этой работе есть пояснение, что такой показатель образует численность людей, родившихся и живущих в населенных пунктах Верх-Язьвы, а также тех, кто переехал в город Красновишерск, при этом «установить среди них численность людей, знающих коми-язьвинский язык, не представляется возможным» [Чагин 2016, 16]. Результаты переписи 2010 г., показавшей 436 чел., записавшихся коми-язьвинцами, являются, на его взгляд, следствием «оживленного движения последних двух десятилетий по возрождению языка и традиций народа» [Там же].