Материал: sotsialnye_kommunikatsii_professionalnye_i_povsednevnye_prak-1

М.С. Молчанова

ТАНЕЦ КАК ВИД СОЦИАЛЬНОЙ КОММУНИКАЦИИ: ЯЗЫК ТАНЦА

Жест и движение являются первым языком, возникшим задолго до появления письменной речи и даже музыки. Индивидуально или в группе, люди выражали и проживали различные внутренние состояния через движение. Одним из проявлений таких действий является танец.

Изучение танца получило достаточно широкое распространение в рамках культурологии, эстетики, искусствоведения, философии, антропологии. Существует также такое направление как социология танца: социологическое изучение танца, с точки зрения форм искусства и досуга, имеющих широкое социальное значение. В социологии применяются различные подходы к изучению танца. Функционалистское представление о танцах как универсальных особенностях человеческих обществ состоит в том, что они выполняют социальные, а также индивидуальные и экспрессивные функции (например, религиозный танец) [2: 54]. К исследованию танца возможно применение концепции символического интеракционизма, в соответствие с которой в процессе танца можно выделить три измерения тела во время танца: 1) мое тело, как оно познается мною; 2) тело другого, как оно познается мною; 3) моя оценка своего тела, как оно познается другим. Пользуясь терминологией Дж.Г. Мида, невербальные знаки (движения во время танца) можно определить как значимые символы [9: 34].

Внастоящее время в учебную программу некоторых зарубежных вузов входит такой предмет, как «Коммуникация в танце». Но в российской социологии данная тема является не в достаточной степени изученной. Между тем,

смомента своего появления танец выполнял ряд важных социальных функций, в число которых входила и коммуникативная, представляющая собой танец как способ передачи информации, смыслов и значений между людьми. В рамках данной статьи мы рассмотрим танец в коммуникативном аспекте, а именно интерпретируя танец как особый язык.

Всилу тех или иных социальных условий в данном обществе и в данное время возникает и эволюционирует определенная система средств хореографической коммуникации, которая выполняет функцию языка. Будучи достоянием общества, система средств коммуникации выступает в качестве орудия хореографического мышления. Она служит определенным механизмом формирования хореографического текста и одновременно средством его «декоди-

рования» и, таким образом, является связующим звеном между создателем хореографии и теми, кто ее воспринимает.

Как жест и мимика, танец — это выражение чувств и эмоций. Каждое танцевальное движение несет в себе смысловую нагрузку — определенный код. Этот код выражает отношение танцующего к музыке, к тому, что он «играет» танцем. Танец очень богат такими кодами, которые нуждаются в расшифровке. Расшифровка же происходит каждым человеком в зависимости от его собственного восприятия танца. Кроме того, правильность расшифровки зависит от того, насколько четко и ясно танцующий движениями передал свое сообщение. Восприятие танца происходит преимущественно на визуальном уровне.

В широком смысле танец, как и слово, является знаком. Когда мы смотрим на танец, мы видим форму, которая благодаря своей организации и динамическому потоку символически выражает чувство. Танец способен отражать любые человеческие чувства, но реально они в нем не присутствуют: им создается лишь образ, изоморфный реальным структурам жизни, а зритель благодаря личному опыту и врожденному чувству движения способен его воспринять.

При помощи танца можно выразить различные смысловые конструкты, в том числе и изложить научную концепцию. Так, на официальном сайте журнала «Science» были опубликованы имена победителей конкурса «Научный танец 2009» (2009 Science Dance Contest), организованного Американской ассоциацией развития науки (American Association for Advancement of Science — AAAS). Перед участниками конкурса стояла задача в танцевальной форме интерпретировать собственные работы на соискание научной степени доктора наук. Победитель конкурса — профессор Линс Ликата из Университета штата Луизиана — вместе с группой своих студентов исполнил танец, посвященный изучению взаимодействия молекул гемоглобина в крови [6].

Попытки зафиксировать язык танца как специфическую форму невербальной коммуникации начались в середине XIX века: здесь следует назвать теорию «телесного выражения» Ф. Дельсарта, а также эксперименты Ж. Далькроза в области создания движенческого алфавита для зрительного воплощения музыки [7: 127]. В начале XX века теоретиком в области танцевального экспрессионизма Рудольфом фон Лобаном была предложена универсальная система записи движений, применяемая для анализа и описания всех пластико-динамических характеристик танцевальных движений. Хореографический язык был представлен, в первую очередь, как система правил, норм, принципов соединения элементов в организованные целостности разного уровня. Этим, как и естественным происхождением, танец схож с вербальным языком [9: 101].

Примером древнего языка танца, сохранившегося до наших дней, является индийский танец. Каждый индиец с детства прекрасно читает «тексты» тан-

цев. При этом индийцы не изучают язык танца в школах и университетах: они получают сведения о «мудрах» в своих семьях, где традция танца передается из поколения в поколение, изучают канонические жесты танца в повседневной жизни, часто пользуются ими. «Мудры» — это разнообразные позиции пальцев, которые в сочетании с «хастами» — жестами рук — позволяют танцовщикам разговаривать со зрителями на языке телодвижений [4: 96].

В индийских танцах имеет значение все. Остановившийся, как бы застывший, взгляд означает чувство любви, вращающиеся глаза или расширенные ноздри выражают гнев, приподнятые брови говорят о сомнениях, уголки губ, чуть опущенные вниз, передают печаль или скорбь, о зависти сообщает чуть прикушенная нижняя губа и т.д. Имеют свое значение и жесты рук, разные позиции пальцев [8].

Так, при помощи мудр исполнитель способен изобразить не только различные предметы, но и любое действие, эмоции и абстрактные понятия. Этот своеобразный «язык жестов» имеет в своем «словаре» более 500 символовпонятий. В зависимости от их чередований и комбинаций, выполненных одной или двумя руками, и от положения самих рук по отношению к телу танцовщик может передать любое содержание.

Однако сами по себе хасты ничего не обозначают: ведь это всего лишь символы, подобные буквам любого алфавита. Они обретают смысл только в сочетании друг с другом, в определенном контексте и в связи с воспроизводимым действием. В таком случае хаста обретает значение слова — имени существительного, глагола, прилагательного и даже приставки, суффикса или окончания множественного числа. Таким образом, хасты переходят в разряд мудр. Некоторые мудры, благодаря своей выразительности и образности, расшифровываются довольно просто. Так, в движениях танцора зритель может без труда распознать пчелу, собирающую нектар с цветка, боевое оружие, брошенные игральные кости, когти тигра, восход солнца [4: 135].

Словарь жестов индуистского танца обогатился благодаря знаниям и практике бесчисленных поколений, сохранивших это искусство в его первоначальном виде до сегодняшнего дня. Напротив, если рассматривать различные современные танцевальные направления, то здесь, в отличие от индийского танца, можно обнаружить признаки динамичности смысловых форм, трансформации различных значений.

Например, Crip Walk или C-Walk — это танец, который возник из совокупности определенных языковых (кодовых) элементов в начале 1990-х годов в бедных районах города Комптон, штат Калифорния. Изначально, члены банды «Crips» использовали ловкие движения своих ног, для того чтобы визуально изобразить свое имя или какое-нибудь другое слово из арсенала Crips (иногда, таким образом, они «писали» слово Bloods, название враждующей с ними бандитской группировки, и затем перечеркивали его). Многие банды Crips

используют C-Walk для посвящения новых членов банды. Также полагается, что C-Walk используется для предупреждения или подачи сигнала, к примеру, при подготовке к ограблению: человек стоит на улице и наблюдает, в то время как грабители ждут его сигнала, то есть его C-Walk.

Crip walk запрещено танцевать в американских школах в связи с позицией администрации относительно очищения учебных заведений от влияния банд. Врочем, некоторые его разновидности возникли уже с целью приобщения подрастающего поколения к танцу, а не к бандитизму, и адаптации Crip Walking’a, изначально возникшего как набор гангстерских, клановых жестов и символик, приблизили этот танец к хип-хоп культуре [3].

Таким образом, в процессе своей эволюции танец Crip walk, возникший в коммуникации представителей бандитских группировок, постепенно стал важной составляющей современных танцевальных направлений. Но используемые в нем движения ногами потеряли свой первоначальный смысл, взамен приобретя лишь функцию зрелищности. Движения современного танца Crip walk главным образом представляют, а не обозначают, причем представляют скорее ритмы и динамические формы.

Таким образом, подобно современному вербальному языку, которому присущи такие характеристики, как динамизм, быстро возникающие и стремительно меняющиеся языковые формы (социолекты, иностранные заимствования), язык современных танцев не всегда сохраняет статичность форм, а во многих случаях претерпевает существенные трансформации. Тем не менее, он по-прежнему эффективно выполняет коммуникативную функцию, выступая медиумом между танцующим и его публиками.

Литература:

1.Ашрафи М. Индийские дневники. Ташкент: Гос. изд-во Узб. ССР, 1956.

2.Большой толковый социологический словарь / под ред. Д. Джерри. М.: Вече: АСТ, 2001.

3.Все о C-Walk // http://c-walking.ru/publ/1-1-0-27

4.Котовская М.П. Синтез искусств. Зрелищные искусства Индии. М.: Веста, 1982.

5.Луговая Е.К. Философия танца. СПб: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2008.

6.Ученые объяснили свои работы с помощью танца // http://lenta.ru/ news/2008/11/21/dance

7.Шторк К. Далькроз и его система. Л. — М., 1924.

8.«Язык» индийского танца // http://gnozis.info/?q=node/2786

9.Thomas H. Formulating sociology of dance. New York: Routledge, 2004.

И.М. Микешин

ПРОИЗВОДСТВО НАУЧНОГО ЗНАНИЯ И КОММУНИКАЦИИ В НАУКЕ

Исследователи коммуникаций в науке и социологи научного знания традиционно делят научную деятельность на два основных уровня. Первый уровень — это уровень производства научного знания (термин «производство» (Manufacturing) используется здесь в смысле, в котором его предлагает применять К. Кнорр-Цетина: делая акцент не на спорной новизне производимого знания, а на типичности процесса, подобного индустриальному производству [9: 152]). Этот уровень представляет собой повседневную деятельность ученых, работающих в лабораториях, в библиотеках, в поле и осуществляющих

восновном неформальную коммуникацию со своими коллегами, причем

вэтом они, как правило, не ограничены ни рамками своей организации, ни своей дисциплины или национальной научной школы. Основная активность ученых здесь связана с рефлексией, одним из распространенных коммуникативных примеров которой является дискуссия.

Второй уровень представляет собой закрепление знания в институционализированной форме. На этом уровне коммуникации ученых приобретают формальную составляющую и представляют собой различного рода презентацию: в первую очередь, в форме доклада или публикации. Здесь аффилиация ученых уже имеет большое значение. Если на первом уровне авторство идеи не играло решающей роли, то на формальном уровне авторство выходит на первый план, закрепляет приоритет конкретного исследователя на первенство открытия [12: 361], делая возможным также и его нарушения: например, плагиат.

Различные исследователи науки и научного знания фокусировались как на формальном, так и на неформальном уровне коммуникаций между учеными. Для этого ими были предложены соответствующие метафоры: научное сообщество (Т. Кун), институт науки (Р. Мертон), поле символического производства науки (П. Бурдье) — для обозначения приоритета формального уровня; невидимый колледж (Д. де С. Прайс), социальный круг ученых (Д. Крейн), социальная сеть ученых (Р. Коллинз), экспертная реальность науки (П. Бергер, Т. Лукман), научный дискурс (Ж.-Ф. Лиотар) — для заявления приоритета неформальных коммуникаций.

Сторонники приоритета формальных структур, тем не менее, отмечают важность неформальных коммуникаций как между учеными в одной научной группе или сообществе, так и за ее пределами, в том числе за пределами самой