Несмотря на то, что образы детства являются одним из наиболее часто встречающимися инструментами оформления сетевых нарративов памяти о позднесоветском времени (Morenkova, 2012, 46), в случае «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» тема детства часто адресована специфическим образом. На анализе той формы, которую ностальгия по детству приобретает внутри дискурса «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» стоит остановиться подробно.
3.3 От ностальгии к новым стратегиям репрезентации поздне- и постсоветского
Наиболее известная исследовательница ностальгии Светлана Бойм описывает ностальгию как защитный механизм реакции на динамичные изменения современности и тот дискомфорт, который они приносят: «Ностальгия ищет в прошлом той стабильности, которой нет в настоящем, тоскует о потерянных наречиях и медленном течении времени» (Бойм, 2013). При этом она выделяет два типа, в которых ностальгия может существовать. Первый - это реставрирующий тип ностальгического переживания, носящий характер болезненной фиксации на прошлом, стремлении зафиксировать его как образец утраченного идеала. Часто она находит выражение в конструировании ритуалов и традиций как инструментов снятия коллективной тоски, апеллируя при этом к чувству «культурной интимности», общности опыта. Второй тип ностальгии по Бойм - это рефлексирующая ностальгия, которая «не претендует на то, чтобы восстанавливать мифический дом; она упивается самим течением времени, "влюбляется в разрыв времен, а не в объект, этим разрывом отделенный от нас"» (Бойм, 2013). Такая ностальгия связана с размышлением об истории, «обретением новой гибкости и перспективизма» (Там же).
Одним из самых крупных сетевых проектов, посвященных советскому детству, является «Энциклопедия Нашего Детства», появившаяся в 2005 году как сообщество в LiveJournal и в дальнейшем оформленная как отдельный сайт, на основе материалов которого в 2017 году была издана одноименная книга. «Энциклопедия Нашего Детства» представляет собой коллективно формируемый цифровой архив. На основе своих воспоминаний пользователи создают энциклопедические статьи о самых разных аспектах советского детства: они рассказывают о пионерских кострах («"Королевская ночь" - так торжественно назывался последний день в лагере. Рассевшись вокруг того самого Большого костра, мы сидели иногда почти всю ночь» «Энциклопедия Нашего Детства» Пионерский костер // Сайт e-n-d.ru (http://e-n-d.ru/school_pioneer/1064.html)), о детской железной дороге («Детская железная дорога - настоящее чудо!..» «Энциклопедия Нашего Детства» Детская железная дорога // Сайт e-n-d.ru (http://e-n-d.ru/other_relax/817.html)), о ролевых играх вроде дочки-матери («Жить во взрослом обществе и быть свободным от взрослого общества нельзя, как сказал бы дедушка Ленин, если бы задумался о принципах организации детских игр» «Энциклопедия Нашего Детства» Ролевые игры (дочки-матери, в школу, в больничку, в магазин) // Сайт e-n-d.ru (http://e-n-d.ru/home/607.html)) и пр. «Энциклопедия Нашего Детства» - это площадка для коллективной ностальгии, которую можно интерпретировать как реставрирующую. Советское детство аффективно конструируется пользователями как тотальный гармоничный образ, представляющий ценность для настоящего и как бы не тронутый временем, не носящем на себе тень предстоящего «исторического "грехопадения"» (Бойм, 2013).
Теперь обратимся к посту, представляющему группу публикаций о детстве в «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ»: «Конец 90-х. Время кгда еще можно было выхватить пиздов за прикид. Когда митолисты и панки еще водились вместе. Когда реп это кал, а панкс нот дед. Когда у знакомых телок только прорезались сиськи, а ты уже охуеваешь от резко появившегося либидо. Когда пробуешь первую водку и неспешно поблевываешь в кустах повторяя "блять больше никогда". Когда приезжаешь в деревню на лето и кромсаешь старые джинсы и заливаешь их хлоркой и мамка покупает тебе майку експлоитед, ведь ты ниибаца панкснотдед на мамкины деньги-то! Когда ты еще совсем пездюк, когда вся жизнь еще впереди и все такое радужное и светлое. Когда орешь на всю деревню всю ночь напролет. Светлое время было. А теперь говнина...» Публичная страница «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» Публикация от 4 января 2018 // Сайт vk.com. (https://vk.com/wall-72326580_614870) (Курсив - мой).
С одной стороны, модальность этого нарратива памяти явно ностальгическая - и выделенные курсивом фрагменты позволяют квалифицировать эту ностальгию именно как реставрирующую. С другой стороны, в отличие от «Энциклопедии Нашего Детства» и других примеров реставрирующей ностальгии, здесь ностальгическим флёром парадоксальным образом наделяются явления, относящиеся не к идеализированному и гармоничному порядку, но к традиционно не сентиментализируемым явлениям - культуре насилия (фрагмент про риск быть избитым за внешний вид) и девиантному поведению молодежи. Похожие примеры можно найти и в других постах паблика: например, в комментариях к публикации фотографии детской площадки в Обнинске, в которых люди делятся воспоминаниями о том, как похожие места в их городах служили скорее местами для алкогольных вечеринок более старших детей района, или в тексте, автор которого вспоминает, как на волне увлечения фильмами о восточных единоборствах дворовые дети изготавливали самодельные нунчаки. Их он описывает как «воистину негуманное оружие массового поражения, ибо из за тяжести и плотности дерева, от удара легко ломались кости противника» Публичная страница «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» Публикация от 9 августа 2018 // Сайт vk.com. (https://vk.com/wall-72326580_689436.
Ностальгию в «Энциклопедии Нашего Детства» и в «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» объединяет одно: она не направлена на советское прошлое как на утерянный социальный рай, но рассматривает его как контекст личных воспоминаний о детстве. В случае с «Энциклопедией Нашего Детства» это выливается в избирательность памяти о советском - пользователи сайта конструирует мифологизированный мира условного советского ребенка, изолированного от внешних исторических контекстов. В «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» нарративы о детстве встраиваются в общую повестку паблика, сознательно конструируемую авторами как не ностальгическую. Соседствуя с другими публикациями паблика, посвященными социальным, политическим, культурным сюжетам времени, частные ностальгические нарративы формируют единой потоковый и многополярный гипернарратив, выступающий как семантическое пространство проработки прошлого - осуществляемой не на дискурсивном, а на за-дискурсивном или над-дискурсивном уровне.
Более того, в «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» отдельные нарративы о детстве содержат детали, свидетельствующие о том, что их авторы не хотят (или не могут) воспринимать свое детство вне социального и политического контекста. Так, авторка одного из постов пишет: «...я любила выборы потому, что там было много мужчин в костюмах (а я уже тогда любила мужчин в костюмах). Их фотографии на плакатах и краткая биография надолго завладевали моим вниманием. Огорчало меня только то, что из года в год, никаких новых фотографий там не появлялось, а дяденьки на фото старели, лысели, и только их обещания оставались неизменными» Публичная страница «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» Публикация от 6 марта 2018 // Сайт vk.com. (https://vk.com/wall-72326580_633658).
Ирония, заключающаяся в подобной контекстуализации детских образов и понимании, что за ними стоит, подводит нас к выводу о том, что в отдельных случаях ностальгия в сообществе «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» схожа с рефлексирующей. Возникающее у подписчиков желание выйти за пределы аффективных и ангажированных репрезентаций переходного периода, проявить антропологическое внимание к 1985-1990-ым как к исторической фазе объясняется той дистанцией по отношению к опыту этого времени, которая обеспечивается временным разрывом с ним.
Рассматриваемое ранее кэмповое восприятие артефактов времени можно интерпретировать как реакцию на усталость от ностальгии как бесконечного отыгрывания «старых песен о главном», переживаний об утрате понятного и знакомого (не поколению постпамяти) советского мира. Присущая кэмповому мышлению театрализация опыта, рассматриваемая как модальность памяти о 1985-1990-ых, одновременно идет вразрез с доминирующей среди непосредственных свидетелей переходного периода стратегией нарративизации, внутри которой переходный период описывается как череда испытаний и сугубо травматический опыт (Oushakine, 2009, 6). Подобный споособ нарративизации напрямую связан с рутинизированной негативностью. Рутинизированная негативность - это специфически постсоветский тип коллективной самоидентификации, выраженный в разделяемом многими ощущении «обиженности, обделенности, беззащитности, принудительности существования, неподконтрольности для рядового человека любых происходящих с ним событии?, что порождает чувство своеи? подневольности, коллективнои? изнасилованности, неуверенности в ближаи?шем будущем» (Гудков, Дубин, 2001, 16).
Тем временем кэмп использует иронический взгляд на советское как ресурс его остранения. Провоцируемый таким образом контраст обнаруживает анестезирующий эффект, который имеет кэмповизация позднесоветской культуры: «чувство обанкротившейся серьезности» (Сонтаг, 2013, 297), присущее кэмпу, позволяет частично обезопасить травматические эффекты, связанные с разными дискомфортными аспектами, которые сопровождали колоссальный опыт общественной трансформации на пути от СССР к современной России. Эту позицию нельзя связать с критической рефлексией, но сама возможность ее занять свидетельствует об аффективной дистанции по отношению к советскому опыту, возможности расценить травму переходного периода как нечто уже свершившееся и, фетишизировав и осмеяв его приметы, подорвать исторический эсхатологизм и довлеющее ощущение рутинизированной негативности.
Заключение
Паблик «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» представляет сетевое место памяти со специфическим подходом к исторической дискуссии, который характеризуется отказом от аффективно окрашенных и ангажированных интерпретаций истории и стремлением рассмотреть период распада СССР как фазу исторического процесса. Подобный подход порождает новую культуру публичной памяти о советском, характеризующуюся тяготением к социальному и историческому критицизму. Одним из способов выхода из условного «тупика», в котором оказывается публичная коммуникация при столкновении с отсутствием устоявшегося языка обсуждения событий недавней истории становится открытие нового типа эмоционального отношения к прошлому - фетишизированный интерес к советской культуре как к кэмпу.
Деятельность паблика необходимо рассматривать как полилогическую активность, в которой участвуют авторы паблика и его подписчики, выступающие в роли комментаторов, дискуссантов и авторов отдельных публикаций. Анализ спектра пользовательских рецепций позволяет утверждать, что аудитория паблика в существенной мере разделяет авторскую установку на формирование критической дистанции по отношению к позднесоветской истории.
Выводы, сделанные в результате рассмотрения деятельности паблика «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» относятся и к другим пабликам сети, сформировавшейся вокруг него, но посвященных другим аспектам позднесоветской и новейшей российской истории: эти паблики ведутся той же командой людей, их деятельность реализуется в соответствии с то же политикой администрирования. Более того, анализ аудитории этих пабликов, который возможно провести благодаря внутренним сервисам Вконтакте, позволяет утверждать о том, что аудитории пабликов сети пересекаются. Так, аудитория паблика «ЗАСТОЯЛАСЬ», посвященного советской «эпохе застоя», на 58,5% состоит из людей, так же подписанных на «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» (Приложение 2). Для паблика «нулевые» (новейшая история России периода 2000-2009) показатель пересечения аудитории с «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» составляет 47,5% (Приложение 3). Это позволяет утверждать, что внутренняя культура памяти в «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ» представляет собой не коммуникативную ситуацию внутри конкретного «места памяти», а определенную тенденцию, в которой находит выражение новый тип массового интереса к позднесоветской и новейшей российской истории. Разрастание и разветвление сети пабликов, по словам самих авторов, обусловлено все большим расширением круга интересных авторам и подписчикам явлений до той степени и обнаружением новых сюжетов для дискуссии о новейшей истории, не вписывающихся в рамки уже имеющихся сообществ. Так, Евгений Бузев в одном из интервью говорит о том, что команда авторов проекта разрастается по мере обнаружения новых тематических ответвлений, которые, по мнению подписчиков, нуждаются в освещении и обсуждении: «У нас фактически существует франшиза. Часть пабликов делали другие люди, они просто присоединялись к нашему сообществу Сообщество сети «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ», посвященное истокам революции 1917 года (https://vk.com/nechaevism) (Лунев, 2018).
Более того, новая культура памяти о недавнем прошлом, о которой можно судить на примере «ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ», находит свое выражение и в других - не партиципаторных, но коллективных - сетевых проектах об истории. В этой работе уже упоминался проект «Последние 30», автором которого является журналист Сергей Простаков. Проект «Последние 30» устроен как независимое и некоммерческое малое медиа, тематически он посвящен феноменам постсоветской истории и стремящийся наметить контуры для формирования «реестра исторической памяти постсоветского общества» Информация с сайта проекта «Последние 30» (http://last30.ru/about/) . Авторы проекта формулируют трехчастную структуру описания знаковых социально-политических и культурных событий и процессов постсоветской России: каждый из них представлен с точки зрения непосредственного свидетеля, «героя времени», а также журналиста и академического исследователя, задающих личным свидетельствам необходимое социально-политическое измерение.
Другим примером может послужить сетевой проект Фонда Егора Гайдара «Музей 90-х» Информация о проекте «Музей 90-х» на сайте Фонда Егора Гайдара: http://museum.gaidarfund.ru , объединивший и экспертные интервью о специфике преобразований, которые претерпели различные области жизни в эпоху либеральных реформ, и интерактивные форматы вроде тестов и игр, посвященных реалиям постсоветской действительности, и биографические интервью людей о переменах, произошедших в их жизнях в переходную эпоху. Среди других сетевых проектов об истории и памяти «Музей 90-х» отличает то, что он является кроссплатформенным: разные тематические блоки материалов публиковались на разных сетевых ресурсах Первый блок публикаций (экспертные интервью) выходил на сайте Colta.ru (https://www.colta.ru/90s), второй блок, посвященный частным биографиям, был опубликован на сайте Snob.ru (https://snob.ru/cards/90s), по итогам проекта в издательстве «Новое литературное обозрение» был опубликован сборник вышедших текстов Немзер А., Трофимова Т., Венявкин И., Беленкина К. Музей 90-х. Территория свободы. М.: Новое литературное обозрение. 2016.. Иными словами, «Музей 90-х» - это результат деятельности группы академических исследователей и журналистов, которая происходила при поддержке одновременно нескольких организаций.
Все эти проекты представляют тенденцию к формированию новой парадигмы исторической памяти о переходном периоде. Они объединены стремлением каталогизировать, формально объединить разрозненные свидетельства и факты о новейшей истории. Примечательно то, что этот подход схож с тем, типом сторителлинга, который Леонид Парфенов и соавторы используют в цикле «Намедни» (глава 1 этой работы). Сторителлинг Парфенова (в целом, как и авторская техника документальной прозы Светланы Алексиевич, также упоминаемая ранее) предлагает лишь имитацию полилога: объединение различных нарративов воедино, монтаж, производится внешним редактором. Сетевые сообщества, организованные горизонтально, производят поток контента, у каждого фрагмента которого отдельный автор, не имеющий жестких редакторских ограничений, кроме базовых правил принятой политики модерации. Порядок публикаций в ленте сообщества, а также характер дискуссии в комментариях возникают стихийно и децентрализовано.