От абстрактных представлений автор переходит к изобретениям Средневековья, к его материальной жизни (X-XIII вв.). Казалось бы, как технические достижения или недостатки могут быть связаны с ментальностью? Оказывается, эта связь очевиднее, чем нам кажется. Автор отыскивает причины технических подъемов и упадков в страхах и чувствах людей, в социальной структуре. Главной причиной стагнации техники, например, является боязнь большинства средневековых жителей привносить в жизнь что-то новое, и господство светской и духовной аристократии, негативно влиявшей на развитие техники. Эволюция вооружения, металлургии становится возможной благодаря важному значению военной аристократии; строительное дело, изготовление инструментов, средств транспорта - благодаря церкви. Подводя итог, автор приводит статистические данные и выдержки из исторических документов, доказывающие материальный подъем, эволюцию денежного хозяйства, но кризис сеньориального и крестьянского мира вследствии быстрой порчи монеты, который привел к изменениям в иерархии.
Вместе с тем Жак Ле Гофф старался показать внутренние связи между реальными социальными структурами, их функционированием. В главе «Христианское общество» он подробно описывает состояние каждого сословия, его духовные ценности и взаимоотношения с другими социальными категориями. Ле Гофф приводит разные способы деления общества на группы: из немецкого сборника, в котором представлены 28 «состояний»; трехчастную структуру епископа Адальберона Ланского; четырехчастную Рауля Глабера, деление на 14 грехов Иоанна из Фрейбурга в книге «Исповедальное» и другие. В каждой классификации непременно присутствует иерархия (где-то горизонтальная, где-то вертикальная), различие заключается лишь в подробности деления. Ле Гофф описывает черты каждой группы и рисует нам общую картину их взаимодействия.
Он так же говорит о маловажной роли детей в средневековом христианском обществе, так как они быстро становились взрослыми, а на молодых людей обращали внимание как на полноправных членов общества только после того, как они женятся. Отмечает чуть более значимую роль женщин, которые помимо функции деторождения, играли важную роль в экономической жизни. Рассказывает об образе городов и сельских общин в сознании людей, о принятии прокаженных, колдунах и сумасшедших в обществе. Автор приводит отрывки из сочинения Беруля, из «Ивейны» Кретьена де Труа, из «Романа о Роллоне» и из многих других поэм и трудов. В итоге, перед нами вырисовывается система сложных взаимоотношений, традиций и обычаев, которая влияет на все сферы жизнедеятельности средневекового Запада.
Наконец, последняя глава «Цивилизации средневекового Запада», рассказывающая о мире эмоций, ментальности и формах поведения, завершает наше представление о человеке средневекового Запада. В этой главе Ле Гофф рассматривает неуверенность, как чувство, влияющее «на умы и души людей Средневековья и определяющее их поведение» Жак Ле Гофф. Цивилизация средневекового запада. - М..: "Прогресс-академия", 1992, с. 302. Человек был слаб перед жестокими реальными обстоятельствами, с которыми ему ежедневно приходилось сталкиваться, чтобы заполучить различные блага, от этого он и испытывал неуверенность. Чтобы стать уверенным, нужно было избавиться от всего кажущегося. Первой видимостью было тело.
Ванны и туалетные процедуры были излишними, а грязь была добродетелью. Вторая видимость - пища. Крестьянин должен был довольствоваться немногим. Третья - одежда. Носить не ту одежду, которая подобала человеку по его положению, означало совершать грех Там же, с. 334. Последняя - это дом. Дому следовало быть бедным, плохо оснащенным, построенным из самых простых материалов. Богатые же люди находились совершенно в другом положении. Изысканная пища, роскошь в одежде, укрепленные замки символизировали их мощь и престиж. В средневековом западном обществе, как мы видим, наблюдалось неравенство.
Таким образом, Жак Ле Гофф придерживается последовательной логики изложения. Он начинает зарождением средневекового Запада и далее говорит о его формировании. Автор не просто рассматривает эволюцию общества, он видит причины всех изменений в духовном мире людей. Все события связаны с человеческими эмоциями, страхами, верованиями, представлениями о времени и пространстве, взаимоотношениями, авторитетами и предпочтениями. Материальная культура, экономика, вся история средневекового Запада не может рассматриваться в отрыве от этих категорий.
Выше мы уже выяснили, какова была логика размышления автора, сейчас же мы рассмотрим методы исследования и изложения материала Ле Гоффом на примере конкретной главы «Ментальность, мир эмоций, формы поведения».
В самом начале главы автор, приводя слова францисканского проповедника Бертольда и собственные размышления, четко формулирует, что ментальность, мир эмоций и формы поведения формировались в связи с потребностью в самоуспокоении. Далее Ле Гофф выстраивает логику своего изложения вокруг способов удовлетворения этой потребности, уделяя при этом большое внимание неуверенности людей, которая, по его мнению, влияла на их умы и души.
Неуверенным людям хотелось опираться на прошлое. Ссылаться на прошлое было даже обязательно, так как любое новшество считалось грехом. Особое значение придавали так же авторитетам, которые управляли духовной жизнью. Большой авторитет имели арабские философы, но автор просит читателя осмотрительно относиться к этому факту, так как многие философы приписывали свои мысли популярным арабам. Ле Гофф приводит в доказательство этому признание Аделарда Батского. Автор, в то же время, не соглашается с Аленом Лилльским и говорит о преувеличении влияния арабов на средневековую культуру.
Особая роль в мировосприятии западного средневековья уделялась чуду, что автор предлагает увидеть на примере хотя бы того, что для канонизации святых стало обязательным условием сотворение чуда. Людей интересовало то, что нельзя было объяснить. Главным творцом чудес для них был Бог. Ле Гофф приводит примеры произведений, где Бог творил чудеса: в поэме о героических деяниях, в «Песни о Роланде», в жесте «Паломничества Карла Великого»; и где его творили люди: «Чудеса Девы», «Ами и Амиль», «Песнь Иерусалима».
Большое место в мышлении Средневековья занимали символы. Однако автор говорит, что все символы были лишь грубым проявлением верований и обычаев.
Жак Ле Гофф обращает внимание на любовь жителей Запада к свету. Эту любовь он замечает в готических соборах, которые всегда были хорошо освещены; в том, что оптика стояла на первом месте в науке XIII века; в том, что святые были воплощением света. Ле Гофф приводит цитаты Андре Воше, описание святой Клары, святого Эдмонда Кентерберийского, выдержки из «Светильника», чтобы показать свет в образе святых. Автор так же приводит чертежи церквей, на которых видно какими способами пользовались архитекторы, чтобы в церквях было больше света.
В сознании Средневековья зарождается культ физической силы. Жак Ле Гофф приводит песню Бертрана де Борна, в которой он воспевает идеал средневекового война. Затем автор иллюстрирует нам этот идеал на подвиге Тристана. При этом, никак не высказывая своего отношения к физическому совершенству.
Ле Гофф высказывает свое положительное отношение к новшествам, отмечает появление новой системы мировосприятия. Первое новшество - это изменение функции книги (которое было для автора частным случаем распространения письменной культуры), появление книги университетской и монастырской. Книга стала играть значимую роль в интеллектуальной культуре, что автор подтверждает исследованием Жана Леклерка, которое Ле Гофф называет превосходным, и «Золотой легендой». Однако автор приводит и сомнения тех, кто продолжал считать, что книга лишь предмет роскоши. Например слова Св. Франциска и крупного деятеля ордена доминиканцев Гумберта Роменского.
Появляется новый схоластический метод, который совершил переворот в ментальных установках. Он вел к осознанию личностью её интеллектуальной ответственности. Все новое и в культуре, и в технике, и в экономике встречало сопротивление. Церковная цензура уничтожала плоды схоластики. Но благодаря ей происходило «заострение интеллектуального инструментария». Схоластикой выявлялись причины расхождения информации в источниках («Да и нет» - Абеляр); признавалось право на различность мнений («Декрет» - Грациан); со схоластикой новшества стали привычны («Сумма изречений» - Петр Ломбардский).
Людьми Средневековья, тем временем, обреталась уверенность в своих возможностях, чувствовалось превосходство над природой. Развитие сознание приобретало важную роль. Жак Ле Гофф описывает все изменения в мире эмоций и чувств, приводя рассказы, в которых описаны новые чувства людей («Рыцарь с бочонком», рассказ о старой женщине из Акры), отмечая уход от физической красоты (история из «Цветочков» Франциска Ассизского), замечая аллегорию готического искусства, а не его символичность («Роман о Розе», в котором отвлеченные понятия предстают в человеческом обличье), отмечая изменение функции иконографии, которая теперь стремилась учить (цитаты Гонория Августодунского, Аррасского собора). Для Ле Гоффа главной становится модернизация чувства любви. Автор сам задается вопросом куртуазной любви, пришедшей на замену отношениям дружбы. Этот вопрос остается непроясненным Дени де Ружмоном, Рене Нелли, Александром Деноми. Автор говорит о разных точках зрения, высказывая к ним свое отношение. Останавливаясь на том, что куртуазная любовь - это изумительное чувство, нашедшее равновесие души и тела.
Жак Ле Гофф считает, что самое важное изменение средневековья, позволившее по-новому взглянуть на мир, - это прекрасные произведения искусства, в которых «обретший уверенность человек созерцал мир, как Бог после шести дней творения, и находил его прекрасным и добрым Жак Ле Гофф. Цивилизация средневекового запада. - М..: "Прогресс-академия", 1992, с. 329».
Однако достичь того же самого человек мог только до конца преодолев свою неуверенность. Для этого надо было стать готовым бороться с настоящими реалиями жизни и отказаться от всего видимого. Первое, от чего предлагает отказаться церковь, - это тело. Тело следовало принизить, по словам Людовика Святого Жуанвиля, Григория Великого и большинства монахов. Ле Гофф при этом приводит и противоположную точку зрения, высказанную, например, в поэмах о героических деяниях, где все юноши атлетически сложены. К тому же, все рыцари и воины должны были обладать физической силой. Важность состояние тела подчеркивалась в учебнике по диетологии и прочей монастырской литературе о здоровом теле (эльзасский манускрипт 1154 г., «Справочник здоровья», написанный в Салерно). Телам святых поклонялись: Ле Гофф приводит пример явления монахине святой Клары, которая просила о канонизировании своего тела. Уходу за телом способствовало так же распространение гигиены в городах (автором приводится описание эрфуртских бань).
Второй вещью, от которой следовало отказаться - это роскошь в одежде. Грех совершал тот, кто одевался не по чину. Жак Ле Гофф приводит в пример произведение «Мейер Гельмбрехт», в котором честолюбца, в конце концов, ждал полный крах.
И, наконец, последней видимостью был дом. Он должен был быть небогатым, простым в техническом и интерьерном плане. Все дома в городах были преимущественно деревянные (в 1200-1225 гг. Руан из-за этого горел шесть раз).
У богатых же все было наоборот. Замки - символ их богатства, мощи и престижа. Они включали в себя много помещений, были хорошо укреплены, богато обставленные (автор приводит некоторые описания из рассказов Бодри де Бургейля).
Подводя итог, Ле Гофф выражает свое отношение к Средневековью. Для него люди были рабами игры и праздника; замки, церкви и города - театральными декорациями. Все общество не взирало на свое благосостояние и состояние духовное, оно превратило в праздник саму социальную структуру. Ле Гофф соглашается с определением средневековой радости, данным Блаженным Августином. Он назвал ее ликованием, «бессловесным криком радости» Жак Ле Гофф. Цивилизация средневекового запада. - М..: "Прогресс-академия", 1992, с. 337. Чувство уверенности тем самым средневековые люди обретали в игре, вечном празднестве и музыке.
Таким образом, в своем исследовании Жак Ле Гофф прибегает к использованию таких видов источников, как литературные и исторические; использует чертежи зданий; приводит цитаты отдельных исторических личностей; описывает архитектуру и другие предметы искусства; выказывает свое отношение к источникам или ситуациям для того, чтобы раскрыть нам духовный мир человека, показать его мировоззрение.
2.2 Социокультурный подход в работе А.Я. Гуревича «Категории средневековой культуры»
А.Я. Гуревич в своей книге стремится выстроить картину средневекового мира с помощью изучения его культуры. Для этого он анализирует отдельные её категории: время-пространство, право, труд, богатство-бедность. Выбор этих категорий Гуревич объясняет желанием соотнести культуру и социальный строй, рассмотреть социальные отношения, выявить социокультурную модель общества.
Для начала, историк разрушает сложившееся представление о средних веках, как о веках темных. Он хочет понять средневековую культуру изнутри и предостерегает от применения к ней современных критериев. По его мнению, и приведенному им мнению Леопольда фон Ранке, каждая эпоха важна и интересна сама по себе, к каждой нужен свой подход. Гуревич говорит о чуждой нам системе взглядов и строе мыслей средневековья, которые необходимо понять, если мы хотим разобраться в средневековой культуре. Средневековье отличалось целостностью и противоречивостью, поэтому Гуревич выбирает для изучения противоположные понятия богатства и бедности, временного и вечного, небесного и земного. Гуревич ставит перед собой цель понять жизнь средневековых людей, их привычки и ценности, представления и особенности видения мира. Для этого он определяет универсальные категории культуры, которые формировали человеческое сознание: время, пространство, судьба, богатство, грех, труд, свобода, право, справедливость. Однако этот список слишком велик, и Гуревич выбирает только несколько категорий, обосновывая свой выбор тем, что они относятся к разным сферам, но при этом взаимосвязаны. Эту связь Гуревич и хочет показать нам в своей работе.