Данные изменения были разработаны аграрной комиссией ЦК партии (создана решением VII съезда Конституционно-демокра-тической партии 25-28 марта 1917 г.) под председательством А. А. Корнилова и в специально организованном бюро ЦК партии кадетов, в которое вошли А. А. Корнилов, Н. Н. Глебов, Н. Н. Кутлер и В. А. Оболенский.
При обсуждении изменений аграрной части программы на съезде возникла дискуссия. Так, И. М. Финкель, представитель московского отделения партии, обратил внимание на то, что прирезка земель не решила бы проблему крестьянского малоземелья. По его мнению, необходимо было отказаться от общинного землевладения и трехполья (Колодежный 2010: 441). В. А. Самойлов, делегат из Владимирской губернии, считал, «что в одном пункте го- сударство должно было нажать - уничтожить чересполосицу парламентарным путем, а затем принять все меры к улучшению земельной культуры, травосеянию, удобрению земель и т. д. и притом совершенно безвозмездно» (Там же: 446). Агроном Н. В. Малолетенков дополнял: необходимо за счет государственных средств устранить не только мелкоземелье и внутринадельную чересполосицу, но и вненадельную чересполосицу. Правильная эксплуатация лесов должна была распространиться и на надельные крестьянские леса, так как их лесное хозяйство велось «скверно» (Там же: 446-447).
Член московского городского комитета В. В. Пржевальский считал, что не стоило вводить государственную собственность на все леса (их выкуп слишком дорого обошелся бы казне), а надо было ограничиться лишь введением общих правил эксплуатации лесов (Там же: 450-451). Делегат Сергеев из Курска также говорил о том, что партия должна не только выдвигать лозунг о раздаче земли крестьянам, но и требовать улучшения ее обработки, иначе прирезка земли будет кратковременным утолением земельного голода (Там же: 453).
Эсеры - единственная партия, которая заявила о том, что ее аграрная программа не нуждается в корректировке. Эту партийную позицию озвучил Н. И. Ракитников на III съезде ПСР, проходившем в период с 30 мая по 3 июня 1917 г. Эсеры предполагали создать при ЦК партии специальную аграрную комиссию, которая рассматривала бы основные положения политики социализации земли до созыва Учредительного собрания (Там же: 489-490). Эсеры были против немедленного захвата земли крестьянами. Они полагали, что резкое уничтожение частного землевладения ослабит производительные силы сельского хозяйства, поэтому призы- вали следить за сохранностью животноводческих питомников, ограничивать «безрассудную сводку лесов», продажу их на сруб (Колодежный 2010: 496-497). О важности сохранения племенного скота говорил Н. Я. Быховский (Там же: 509).
На съезде эсеры решили включить в программу пункт об урегулировании рубки лесов, но на уровне разработки рекомендаций по оптимальному использованию лесных ресурсов, а также пункт о взятии на учет и в общественное заведование губернскими и уездными земельными комитетами культурных хозяйств (Там же: 525-526). Эти вопросы включались в программу без дальнейшей конкретизации, которую партийцы в то время считали лишней.
На I съезде энесов (Народно-социалистической партии, 1905-1918 гг.) 18-19, 21 июня 1917 г. упоминались экологические аспекты землепользования: Н. П. Огановский предлагал передать в государственное и земское распоряжение лесные угодья и культурные имения как наиболее ценные, которые в дальнейшем под их контролем могли передаваться в пользование сельскохозяйственным обществам, кооперативам, крестьянским обществам и товариществам (Там же: 531-532).
Меньшевики на Объединительном съезде РСДРП 23 и 26 августа 1917 г. заявили о том, что они рассматривали земельный вопрос в большей степени не как экономический, а как политический (Там же: 545). В целом, следуя тезису о муниципализации земли, они указали на необходимость введения государственной собственности на леса и земли, предназначавшиеся для проведения переселенческой политики (Там же: 554).
Большевики в 1917 г. специально не оговаривали вопросы землевладения, сделав упор на популистском лозунге национализации земли, что нашло отражение в резолюции VII (Апрельской) конференции РСДРП(б) 28 апреля 1917 г. (Там же: 415).
Политика Временного правительства и деятельность Лиги аграрных реформ
Политические дискуссии по аграрному вопросу, временами перетекавшие в демагогию, проходили на фоне крайне осторожной и нерешительной аграрной политики Временного правительства, откладывавшего решение вопроса о земле, впрочем, как и всех остальных, до созыва Учредительного собрания. Для отвлечения внимания крестьянства от земельного вопроса оно вяло занималось законодательным урегулированием вопросов лесопользования, рыбного промысла и пр. (Сборник… 1917).
Околоправительственные общественные организации в лице межпартийного научного объединения Лиги аграрных реформ также не придавали экологическим аспектам аграрного вопроса решающего значения. Ученые-аграрники, составлявшие его интеллектуальное ядро, рассматривали землю и иные природные ресурсы преимущественно с экономической позиции, игнорируя их единую природно-хозяйственную природу. Как выразился общественный деятель и публицист кадет П. П. Гронский, «земельный вопрос есть вопрос экономический» (Основные… 1917: 444). Их рассуждения о рынке и экономических показателях развития села не согласовывались с ожиданиями большинства крестьянства.
Жаркое обсуждение изучаемых нами аспектов состоялось на II съезде Лиги аграрных реформ 23-26 июня 1917 г. Н. П. Огановский указывал на необходимость «выработки и проведения в жизнь стройнаго плана земельной реформы, связанного с обширными работами по землеустройству, мелиорации и разселению крестьянских масс» (Там же: 11). Такой план диктовался малоземельем и чересполосицей. На перераспределение земельного фонда между крестьянами Н. П. Огановский закладывал два года, а на землеустроительные работы - два десятилетия (Там же: 12).
Энес В. А. Анисимов указал на то, что только крупное коллективное хозяйство может осуществлять рациональное землепользование (Там же: 558). Агроном энес А. Н. Минин считал, что леса нельзя было передавать в руки крестьянства напрямую - лесные угодья должны были быть национализированы (Там же: 569). Экономист и агроном Б. Д. Бруцкус призывал коллег приняться за осуществление конкретных мер, а не рассуждать об идеальном аграрном строе. Он предупреждал о том, что прирезка земли была бы временной мерой успокоения крестьян, она не решила бы проблемы малоземелья и низкой производительности крестьянских хозяйств. Необходимо было помимо экономических мер проводить землеустройство (Там же: 572, 580). О качественном улучшении крестьянских хозяйств говорил и кадет А. А. Кауфман (Там же: 589). В осознании необходимости широкого землеустройства сходились многие делегаты съезда, высказавшись за проведение государством мелиоративных и землеустроительных мероприятий. Экономист З. С. Каценеленбаум предложил для этих целей развивать мелиоративное кредитование и создать государственный мелиоративный банк (Основные… 1917: 31, 38, 41).
Социоприродные аспекты советской аграрной политики
Большевики же, чутко улавливая крестьянские настроения и выдвинув понятные большей части общества лозунги, смогли привлечь на свою сторону симпатии крестьянства, а в итоге - прийти к власти осенью 1917 г. Декларативным Декретом о земле 26 октября 1917 г. они, казалось бы, воплотили мечту миллионов крестьян. В этом же ключе уравнительного землепользования в феврале 1918 г. совместно с левыми эсерами был подготовлен «Основной закон о социализации земли». Однако на деле прибавка земли для многомиллионного малоземельного и безземельного крестьянства оказалась ничтожной: согласно данным анкетирования Отдела землеустройства Наркомзема РСФСР, на едока приходились десятые и даже сотые доли десятины. В большинстве губерний увеличение наделов не превышало полдесятины, и лишь в немногих достигало десятины (Книпович 1920: 9). Прогнозы экономистов-аграрников оправдались: «…революция оказалась слишком дорогим и невыгодным способом передачи в руки крестьян несколько миллионов десятин помещичьей земли» (Литошенко 2001: 373). политический революция аграрный правительство
Социоприродные явления представляют длительный процесс, поэтому имеет смысл в рамках нашего обзора проследить дальнейшее их развитие в первые послереволюционные десятилетия. В частности, проведенный нами ранее контент-анализ декретов первых четырех лет советской власти показал, что советская власть в донэповский период активно реагировала на экосоциальные деструкции сознательно ломаемого ею аграрного общества, закладывала матрицу для их решения в будущем (Канищев, Цинцадзе 2016). Из выявленных нами 107 документов демоэкологической направленности 40 (37,4 %) посвящено законодательно-адми-нистративному регулированию вопросов землепользования, 22 (20,6 %) - продовольственного обеспечения в условиях неурожая и голода, 17 (16 %) - лесопользования, 12 (11,2 %) - кадрового обеспечения сельхозотрасли, 9 (8,4 %) - скотоводства и пр., 6 (5,6 %) - крестьянских переселений за Урал, 3 (2,8 %) - водопользования. Из всего огромного нормативного массива (5,5 тыс. документов) социоприродные проблемы занимали 2 %.
Дальнейшее текстуальное изучение советских партийно-власт-ных предписаний 1920-1930-х гг. доказало, что проблемы преодоления негативного антропогенного воздействия на природные ресурсы, несомненно, входили в «ткань» законодательства советского государства, становились частью аграрной, шире - экономической политики (Цинцадзе 2016). Революционно-чрезвычайный характер нормативных решений периода конца 1910-х гг. сменили планомерные и комплексные партийно-властные постановления 1920-1930-х гг. Власть осознавала, что решение задач расширения посевных площадей, роста урожайности и животноводства невозможно без рационального лесо- и водопользования, кадрового обеспечения и управления сельским хозяйством и пр. При этом экологическая политика государства была неустойчивой и волнообразной, привязанной к определенным социальным и природным явлениям. На нее оказывали заметное влияние (становясь одновременно ее фоном) незавершенность землеустроительных работ, которые явно препятствовали эффективному внедрению мелиоративных и прочих мер, внутриполитический курс руководства, ориентированный на классовую борьбу с чуждыми элементами в деревне и в дальнейшем - на ресурсное обеспечение индустриализации страны и укрепление ее обороноспособности. Необходимость укрепления обороноспособности государства прямо или косвенно подчеркивалась практически во всех документах того периода. Она была мощной мотивацией для власти и общества.
Догоняющая модернизация страны по-сталински означала решительный, напористый, безоглядный «слом» патриархальной деревни в ущерб морально-этическим, культурным, экономическим, социальным «кодам» традиционного аграрного уклада. Тоталитарный политический режим проводил экологическую и демографическую политику, как и любую другую, директивно, сверху. Это означало предельное напряжение всех сил страны, включая и природные ресурсы. В этой масштабной «мясорубке» ценность человеческой жизни и окружающей природы была нивелирована, ими готовы были пожертвовать ради глобальной и важной цели. Проблемы экологии сельского хозяйства, в общем-то, не относились к разряду государственной важности, «задавливались» актуальными и более значимыми для руководства страны задачами, которые, в свою очередь, были обусловлены внутриполитическими и внешнеполитическими приоритетами.
Предпринимаемые меры давали незначительный результат и непродолжительный эффект, что было вызвано застарелостью и остротой эколого-демографического кризиса. Его углублению способствовали и сами большевики на этапе первоначального строительства нового государства, когда годами допускали бесконтрольную вырубку лесов, в том числе водоохранных, запустение полей и пр. Вся первая половина 1920-х гг. была занята восстановлением разрушенного войной, революцией, гражданским конфликтом сельского хозяйства, борьбой с частыми засухами, научной разработкой мер борьбы с негативными социоприродными явлениями. Перелом наступил со второй половины 1920-х гг., когда власть приступила к планомерной интенсификации, мелиорации, механизации, коллективизации сельского хозяйства. Основным лейтмотивом всех партийно-властных предписаний 1930-х гг. являлось расширение механизации сельского хозяйства. Важнейшим «хозяйственным ужасом» для государства были, конечно же, засухи, которые наносили тяжелые удары по состоянию экономики в целом, политическому настроению населения и социальной стабильности. Примечательно, что активизация обсуждения и внедрения конкретных практических мер по рациональному природопользованию возникала после крупных неурожаев и природных катаклизмов. Правда, со временем власть сделала упор на их упреждение.
Экстенсивное расширение площади обрабатываемых земель, несмотря на декларированное тяготение к интенсификации сельского хозяйства, занимало видное место в аграрной политике государства. Это объясняется стремлением власти обеспечить наличие достаточного количества резервных территорий, которые подстраховывали бы старые районы земледелия в Центре РСФСР, создавали гарантии сбора урожая и продовольственной безопасности в целом. После уроков разрушительных засух партия и правительство сконцентрировали внимание на создании и развитии засухоустойчивых хозяйств, систем ирригации и улучшенной мелиорации. Власть не жалела средств на подготовку квалифицированных кадров в сельском хозяйстве, начиная от административно-партийного и колхозно-совхозного звеньев на местах до научных кадров высшей квалификации.
Наметились позитивные направления так называемой экологической политики советской власти в аграрном секторе. Во-первых, власть заботилась о кадровых и научных основах модернизации сельского хозяйства. Борьба с негативными природными явлениями (засухи, эрозии, суховеи и пр.) приобрела систематизированный и научно обоснованный характер. Во-вторых, государство, пусть и вынужденно, обратилось к проблеме развития животноводства. В-третьих, с 1931 г. правительство озаботилось вопросами агролесомелиорации как метода борьбы с проблемами обмеления рек, частых засух и пр. С того времени был разработан и поэтапно внедрялся широкий план энергичных мер по сокращению рубок и расширению площади водоохранных лесов, защищавших главнейшие реки европейской части РСФСР. В-четвертых, стоит отдельно отметить и весьма продуманную, активную агитационно-пропа-гандистскую кампанию по популяризации среди сельского населения правильных способов ведения сельского хозяйства, мелиорации, рационального лесо- и водопользования. В этом власть Советов явно превзошла свою предшественницу.