Продуктивность исследования социальных рисков современности и моделирование устойчивых отношений в семье и образовательной среде требует системного подхода к предмету обсуждения. При системном подходе возникает необходимость анализа ключевых понятий нашего дискурса в логике их смысловой иерархии. Возвращаясь назад, уточним, что словосочетание «социальный риск» как некая вероятность опасного события, но всего лишь вероятность, провоцируется определенным социальным вызовом. Что представляет собой вызов в контексте нашего дискурса? Вызов - это проблемная ситуация, порождаемая сменой технологического уклада, которая влечет за собой модернизацию всех сфер бытия. Как отмечает С.В. Калашников, «линейная последовательная причинно-следственная связь в определенной степени разрушается», прослеживается «одновременное возникновение самых разных явлений в самых разных сферах» (Калашников, 2019). Например, ярким примером революционных перемен в парадигме нового технологического уклада служит отсутствие категории труда в классической трактовке. Меняется качество труда, когда «от обработки материала мы переходим к обработке информации» (Калашников, 20І9). Как следствие, изменяются человек и общество. В основу социальной стратификации кладется владение знаниевыми ресурсами. Сегодня актуализируется девиз Нового времени: знание - сила. Еще какая сила! Но не всякое знание. Оцифровка культурных фактов, развитие социальных сетей перемещают человека в виртуальный мир. Доступность информации, социальная активность в сетях создают иллюзию жизни. Впрочем, для определенной части виртуальный мир стал первой реальностью. Смещение акцентов, нарушение золотого правила «знай меру!» провоцируют новые социальные риски.
С социальными рисками мы встречаемся во всех сферах человеческого бытия. Можно говорить о рисках в духовной, культурной, экономической, информационной, правовой, политической, психологической, образовательной, семейной сферах. Дискурс о риске не может обойти понятие «безопасность». Предвидя риски, мы должны еще обеспечивать безопасность участникам социального взаимодействия. Соответственно, каждому риску в качестве профилактических мер должны противостоять логически выверенные формы безопасности.
Рассматриваемые понятия - вызовы, риски, проблемы - в социальном контексте дифференцируются смыслами, которые позволяют различать их содержание. Сам по себе вызов - далеко не проблема. Социальный вызов - это точка бифуркации, точка роста, возможной смены установившегося формата. В случае готовности субъекта к успешному преодолению противоречий и адаптации к новым объективным вызовам времени вызовы нивелируются и успешно преобразуют свою энергию в созидающее русло. Вызовы не всегда и не всеми читаются. Вызов зреет в процессе изменений, переживаемых социумом. В эпоху революционных технологических открытый мы оказались перед вызовами собственного изобретения - искусственного интеллекта, который провоцирует современные риски.
Обратимся к анализу понятия «модели социальных отношений». Об отношениях можно говорить с различных точек зрения: философской, психологической, социальной, культурологической. Первая психологическая концепция отношений личности была разработана известными отечественными учеными А.Ф. Лазурским и В.Н. Мясищевым. Согласно В.Н. Мясищеву, отношение возникает там, где есть субъект и объект отношений (Мясищев, 2003). Известный исследователь человеческих способностей и отношений выделял психологический характер различных видов отношений, которые тесно связаны с характером жизненного взаимодействия: потребностями, эмоциональной стороной отношений (любовь и вражда), интересом, оценочными отношениями, требовательностью, этическими отношениями, отношениями руководства и исполнения или подчинения.
Человек как существо социальное находится в перманентном состоянии отношений с кем- либо. В социальных отношениях присутствует Другой - зримо или незримо.
Как пишет известный американский антрополог Алан Фиске, отношения - это модели координации поведения людей между собой, но не их свойства Fiske, A.P. The Inherent Sociability of Homo sapiens [Электронный ресурс] // UCLA. URL.: http://www.sscnet.ucla.edu/anthro/faculty/fiske/relmodov.htm (дата обращения: 22.02.2022)., подразумевая вариативность отношений, возникающих в общественных коммуникациях. Например, одним я прихожусь матерью, и, соответственно, отношусь к ним как мать, для других я - сестра и следую сестринским отношениям, для третьих - преподаватель и т. д. В каждой из позиций - мать, сестра, преподаватель - мной выполняется определенная роль относительно конкретной группы лиц и эти ролевые отношения никак не могут совпадать. Большим заблуждением является попытка заменить соответствующие конкретной диспозиции отношения другими, которые кажутся более привлекательными. Подменяя свою ролевую позицию, мы, как следствие, ожидаем соответствующие отношения, но другой не готов к взаимодействию в неожиданном формате, он не знает о нашем сценарии социального поведения. В случае такого диссонанса в отношениях возникают проблемы понимания. Детям нужна мать, братьям - сестра, студентам - преподаватель, и наоборот. Такая координация позиций ни в коем случае не ограничивает природу отношений между субъектами. Социальный порядок требует соответствия отношений тем позициям, которые занимает индивид в каждой конкретной ситуации. Люди как социальные существа находятся друг относительно друга в определенных отношениях, и в зависимости от занимаемой в этих отношениях позиции, координируется модальность.
В различных культурах, пишет А. Фиске, модели коммуникаций сильно отличаются друг от друга. Тем не менее, по А. Фиске, во всех культурах люди используют четыре фундаментальные модели социальных отношений: рыночные отношения (market pricing); иерархические отношения (authority ranking); партнерские отношения (equality matching); общинные отношения (communal sharing) (Fiske, 1990: 182-186). Каждый из типов имеет свои особенности. Рыночные отношения определяются добровольным договорным обменом чего-то в обмен на что-то другое. Иерархические отношения представлены четким пониманием каждым членом общности своего места. Партнерские отношения основаны на реализации эгалитарной справедливости по отношению к каждому. Общинные отношения - это отношения людей, основанные на близкородственных связях, осознании своего единства и востребованности друг в друге. Но в социальной практике, например, семьи могут встречаться все типы отношений с доминированием той или иной модели. Предложенные А. Фиске модели социальных отношений мы можем использовать для эксплицирования отношений, складывающихся в рамках различных социальных институтов: семьи или образовательной среды. Также обнаруживается корреляция данных моделей социальных отношений с известными типологиями семейных отношений в отечественных исследованиях.
В отечественной науке существуют различные типологии семей по различным критериям. Рассмотрим классификацию семей на основе детско-родительских отношений. В этом ключе выделяют традиционный, детоцентрический и супружеский типы семьи. В традиционной, или патриархальной семье, муж (отец) является главой семейства, а все остальные зависят от него. Этот тип отношений имеет авторитарный характер. Ребенок в такой семье имеет свои обязанности, а права, как и у всех остальных членов семьи, ограничены волей главы семейства. В дето- центрической семье ребенок является центральной фигурой, вокруг воспитания, образования, удовлетворения потребностей которого усиленно вращаются родители, с целью создания для ребенка предельно комфортных условий для личностного роста. Ребенок в такой семье имеет как обязанности, так и права. Третий тип отношений - супружеский тип семьи, где доминирует ценность супружеских отношений (Бетильмерзаева (2), 2021).
При соотнесении типологии социальных отношений А. Фиске и предложенной типологии семей на основе отношений можно увидеть, что традиционному типу семьи соответствуют иерархические и общинные отношения, детоцентристскому типу семьи - рыночные отношения, и супружескому типу семьи - партнерские отношения. Исходя из этих соответствий, можно интерпретировать характер отношений и их устойчивый характер в современных условиях.
Модернизационные процессы, смена технологического уклада, цифровая культура активно сказываются на состоянии современной семьи. В едином социокультурном пространстве сосуществуют разные типы семей с различными отношениями. Если в традиционной семье все ее члены подчиняют свои интересы общим семейным, родовым интересам, а в детоцентрической семье все ресурсы семьи направлены на удовлетворение интересов детей, то в супружеской семье в отношениях между родителями и детьми доминируют интересы супругов. Это новый тип постмодернистской семьи. Ребенок, чья личность складывается в определенных детско-родительских отношениях, в зависимости от уровня удовлетворения своих потребностей, формирования интересов, воспитания склонностей проходит процесс социализации и достигает зрелости гармонично развитой личности. Последние полтора-два столетия в процессе воспитания личности ребенка активное участие принимает образовательная среда, которая изначально выходила за рамки учительско-ученических отношений. Образовательная среда организуется посредством естественного союза семьи и школы. Устойчивые социальные отношения семьи и образовательной среды обусловлены гармоничным переходом семейного воспитания в школу и образовательной атмосферы в семью. Семья и школа в единстве своей цели должны служить формированию гармонично развитой личности.
В условиях современной образовательной практики по-новому переосмысливается содержание понятия «личностный потенциал». По Д.А. Леонтьеву, «понятия потенциал, потенция не тождественны понятию возможности, однако содержательно раскрываются через соотнесение с ним» (Леонтьев, 2019). «Потенция в отличие от возможности есть возможность, обладающая одновременной силой на свое существование» (М. Мамардашвили), что подчеркивает энергетическую силу потенциала, реализующегося через преодоление своих возможностей или их отсутствие, а не в унисон с ними. Понятие «личностный потенциал», как отмечает Д.А. Леонтьев, введено для обозначения «базового измерения - собственно личностного в личности», которое, с его точки зрения, «прямо не коррелирует с интеллектуальным развитием, с глубиной и содержательностью внутреннего мира и с творческим потенциалом» (Леонтьев, 2019: 12). Личностный потенциал предстает как интегральная, самодетерминирующаяся величина, отражающая «меру преодоления личностью заданных обстоятельств, в конечном счете, преодоление личностью самой себя» (Леонтьев, 2019). Согласно Д.А. Леонтьеву, личностный потенциал содержательно раскрывает идею А.Г. Асмолова «изменяющейся личности в изменяющемся мире» (Асмолов, 2007), что как никогда актуально для современной семьи и образовательной среды.
События XX - начала XXI века обусловили целый ряд социальных проблем и рисков, которые, в свою очередь, привели к экзистенциальному кризису человеческого бытия. Ситуация усугублена перестройкой социальной логики бытия, которая определяется как постсоциальная. Под феноменом «постсоциальность» понимается грядущая ситуация трансформации социальной реальности, которая характеризуется формированием объектно-центрированной среды (Кнорр Це- тина, 2002). Цифровая революция в образовательном пространстве неминуемо приводит нас к новому формату взаимодействия педагога и обучающегося, когда авторитетную позицию в их взаимодействии занимает искусственный интеллект как основной объект наблюдения, приобретающий «субъектную» автономию. Права Кнорр Цетина, когда заявляет, что «объекты замещают людей как партнеров по взаимодействию и все в большей мере опосредуют человеческие отношения, делая последние зависимыми от них» (Кнорр Цетина, 2002).
Выводы
Актуальность проблемы социальных рисков современности и моделирование устойчивых отношений в семье и образовательной среде определяется не только необходимостью разработки педагогической концепции в решении региональных и глобальных проблем семьи и школы. Вопрос стоит более остро, так как речь идет уже о сохранении родовой сущности человека как существа, сочетающего в себе биологическую, социальную, духовную и психическую формы существования (Панов, 2020: 13-14).
Вследствие проведенной рефлексии над понятиями нашего дискурса можно говорить о новой концепции социальных рисков постсоциального общества, в структуре которой необходимо выделяются следующие виды рисков:
Первый риск обусловлен сменой технологического уклада, утверждением цифровой культуры, что активно сказывается на состоянии современной семьи и образовательной среды. Ребенок, чья личность складывается в определенных детско-родительских отношениях, в зависимости от уровня удовлетворения своих потребностей, формирования интересов, воспитания склонностей, проходит процесс социализации и достигает зрелости в соответствии с определенным типом личности. Смещение субъект-объектных позиций, сосуществование множества реальностей, избыток свободы и дефицит вкуса - все вместе создают не лучшие условия для формирования устойчивой личности.
Второй риск социальности субъекта подрастающего поколения сопряжен с деформацией ценностной сферы человеческого бытия, что влечет за собой искажение истины: истины разума (знание), истины духа (вера) и истины тела (здоровье), в рамках которых не должна делаться ставка на что-то одно. Когда говорят, что знание - сила, подразумевается осознание индивидом силы разума, духа и тела в гармоничном соотношении. Крайними последствиями этого риска являются дегуманизированный интеллектуализм, религиозный экстремизм и гедонизм.