Статья: Социально-статусные самооценки украинцев: изменения во времени (2009-2019)

Начиная с Питирима Сорокина [Сорокин, 1996: с. 230-331], который положил начало традиции изучения высоты и профиля социальной стратификации в обществах разного типа, и завершая современными исследователями со- циоструктурного направления [Smith, 1986, 1992; Evans, 1993; Джери, Джери, 1999: с. 242; Хахулина, 1999], ромбовидная форма профиля социальной стратификации признается типичной и нормативной для экономически развитых социумов, отражая в интегрированном виде более равномерное и справедливое распределение в них материальных богатств, властных полномочий и престижа Китайский социолог Лу Сюэй [Lu Xueyi, 2010] предложил другую метафору для обозначения такого распределения -- «оливкообразная» социальная структура. Эта модель рассматривается им в качестве ориентира развития китайского общества, основой которого должны стать разные слои среднего класса. Автор подчеркивает, что пока еще экономическое развитие Китая значительно опережает социальное. Состояние современного среднего класса в мире, в том числе в Китае, детально рассмотрено в статье Горана Терборна (2020). Коллекцию метафор для характеристики модели современного общества с весомой долей средних слоев дополняет сравнение ее с «алмазным резцом» [Джери, Джери, 1999: с. 242].. Кстати, в течение первого десятилетия нового века (по данным ISSP 1999 и 2009 годов) зафиксирована небольшая по масштабу, но позитивная динамика в социальных самооценках граждан западных стран (см.: [Макеєв, Симончук, 2014]). Этот тренд проявляется в пределах ромбовидной формы в направлении все большей наполненности верхних ступеней.

Социальные самооценки граждан всех стран постсоциалистического пространства в 2009 году отражали более скромный в смысле наличия среднего класса профиль, чем в западных. Однако в России и ряде стран Восточной Европы такие оценки все-таки были значительно лучше, чем в Украине. Соответствующий профиль этих стран был ближе к ромбовидной модели, хотя и преобладали нижне-средние позиции. Самоидентификация украинцев на воображаемой социальной лестнице, напротив, характеризовалась концентрацией на нижней половине ступеней, что визуализировалось в пирамидальной форме такого распределения. Так, верхний средний и средний классы составляли всего 2% и 30% соответственно, тогда как нижний средний и низший классы -- 41% и 27%. Следовательно, «базовым классом» украинского общества на то время был нижний средний класс.

В 2019 году актуальные статусные самооценки украинцев оказались значительно лучше (табл. 1-А) В этой и всех последующих таблицах распределение процентов рассчитано для определившихся с ответом.. Их визуализация на рисунке 2-А помогает сделать наглядным тренд в направлении от пирамидальной формы общества (которая была характерной для него в течение всего периода общественной трансформации) в сторону ромбовидной, нормативной для развитых стран. Этот позитивный тренд можно интерпретировать как свидетельство, с одной стороны, постепенной стабилизации экономики страны в период 2009-2019 годов, а с другой -- продуктивной адаптации населения, прежде всего более молодых возрастных когорт, к новым экономическим условиям. И хотя визуализация профиля субъективной социальной стратификации украинского общества наглядно демонстрирует тренд постепенного приближения к ромбовидной модели общества экономически развитого типа, однако «архитектура социального строения» (Питирим Сорокин) в Украине все еще существенно отличается как от его западного аналога (образца 2009 года), так и от постсоциалистического, прежде всего в силу наличия слишком большой доли социальных «низов» и малочисленности слоев средних, прежде всего верхних средних.

Рис. 1 Самооценки актуального (на момент опроса) социального статуса среди населения разных стран (2009, %)

Таблица 1

Динамика самооценок социального статуса среди населения Украины, в частности среди представителей EGP-классов (2009 и 2019, %)

Самооценки ретроспективной статусной позиции

Воображаемая социальная структура, вырисовывающаяся из самооценок респондентами социального статуса семей, в которых они выросли, и в 2009 году, и в 2019-м была более благополучной и высокостатусной по сравнению с их актуальным статусом Кстати, сравнение самооценок респондентами собственного социального статуса с родительским продуктивно применяется исследователями социальной мобильности [Kelly, Kelly, 2009; Бархатны, 2011, с. 222-236; Meraviglia, 2017]. Однако так называемую субъективную мобильность они изучают по ответам на другой вопрос: «Если сравнить Вашу работу с той, которую имел Ваш отец, когда Вам было 14-15-16 лет, то, по Вашему мнению, статус Вашей работы является (был) значительно выше, чем у отца, выше, таким же, ниже или значительно ниже?» (в анкете модуля 2019 года этот вопрос отсутствует). (табл. 1-Б и рис. 2-Б). То есть в глазах респондентов (а представители большинства возрастных когорт, вошедших в выборку, прежде всего в 2009 году, родились во времена СССР) советское общество было «обществом среднего класса», на что указывает выраженная ромбовидная структура визуализированных самооценок статуса семьи. В связи с этим в дальнейших исследованиях логично было бы проверить гипотезу о том, что лучшие ретроспективные самооценки по сравнению с актуальными являются постсоветским феноменом, не присущим развитым странам.

Самооценки перспективной статусной позиции

Перспективные статусные самооценки отражают надежды, амбиции, ожидания респондентов относительно своего будущего социального статуса. В 2019 году украинцы были настроены оптимистично и амбициозно -- 71,6% видели себя через десять лет в среднем или верхнем среднем классе (на пятой и более высоких ступеньках), тогда как на момент опроса там находились 50,1%, а статус родительской семьи в таком диапазоне оценивали 58,9% (табл. 1-В и рис. 2-В). (Изучение динамики самооценок перспективной ситуации невозможно из-за отсутствия в анкете 2009 года соответствующего вопроса.) Итак, граждане Украины ожидают заметного оздоровления общественной и собственной жизни в ближайшее десятилетие.

Рис. 2 Динамика самооценок социального статуса среди населения Украины (2009-2019, %) Источник: данные таблицы 1

Классовые отличия в статусных самооценках

Классовое распределение актуальных самооценок социального статуса в оба года опроса было довольно выразительным и ожидаемым по своему характеру (табл. 1-А). В отношении EGP-классов: мелкие собственники и представители служебных классов имели значимо более высокие самооценки, чем люди рабочего класса, прежде всего неквалифицированные и сельскохозяйственные рабочие. На рисунке 3-А это отображается в постепенном изменении фигуры субъективной социальной структуры от ромба для мелких собственников и людей служебного класса к пирамиде для сельскохозяйственных рабочих.

К тому же в этих классовых распределениях фиксируется как теоретически ожидаемое соответствие между объективным классом (определенным по EGP-схеме) и субъективным статусом (по самооценкам положения на воображаемой лестнице), так и их существенное несоответствие (прежде всего по данным 2019 года). Примером последнего является самоидентификация значительной доли представителей служебного класса более высокого уровня с низшими ступенями социальной лестницы (31% из них расположили себя на трех нижних ступенях). Такое несоответствие между высокой классовой позицией и низкой интегральной статусной самооценкой может быть протестным проявлением, что визуализирует восприятие респондентами несоответствия их высокого образовательно-квалификационного статуса (заложенного в их классовую позицию) и низкого материального статуса и, соответственно, недовольство этим. Среди представителей рабочего класса, прежде всего неквалифицированных и сельскохозяйственных рабочих, наоборот, неожиданно распространенным оказалось отнесение себя к средним и более высоким ступеням (46% и 39% соответственно идентифицировали свой статус на ступеньках с 10-й по 5-ю). Это может быть проявлением упомянутых выше феноменов: усреднения (рассуждений типа «я не лучше, но и не хуже других», «я средний, то есть типичный, обычный для своего окружения») или психологической защиты (избегания негативных оценок).

Классовые отличия в ретроспективных статусных самооценках также весьма четко выражены (табл. 1-Б и рис. 3-Б). Мелкие собственники, представители служебных и промежуточного классов, а также квалифицированные рабочие считают, что их родительская семья имела более высокий статус, чем тот, которого они достигли на момент опроса. Соответствующие самооценки образуют ромбовидные фигуры, и это доказывает, что в советское время, когда большинство концентрировалось вокруг средних статусных позиций, семьи респондентов из названных классов воспринимались как более благополучные. Впрочем, неквалифицированные и сельскохозяйственные рабочие статус родительской семьи оценивали (теоретически ожидаемо) ниже, чем представители первой группы, однако не принципиально. Графическим свидетельством этого служит то, что образующаяся из их самооценок фигура тоже напоминает ромб, хоть и перегруженный в нижней части.

Классовое распределение перспективных статусных самооценок свидетельствует о том, что представители всех классов через десять лет надеются на восходящую статусную мобильность (табл. 1-В и рис. 3-В). К тому же среди них, наряду с «оптимистами» (имеющими надежду несколько улучшить свой статус), встречаются и «мечтатели» (каждый десятый либо действительно намерен социально взлететь на самую высокую позицию, либо просто эмоционально реагирует на невозможность предвидеть конкретные горизонты отдаленного будущего). Например, среди представителей служебного класса более высокого уровня преобладают «оптимисты», визуализированные чаяния которых выглядят весьма реалистичными. «Мечтателей», надеющихся на чудо в продвижении вверх по социальной лестнице, больше всего среди мелких собственников (19%), квалифицированных рабочих (13%) и представителей служебного класса более низкого уровня (11%). Среди сельскохозяйственных рабочих больше всего «пессимистов»: 23% (в основном это пожилые люди) не ожидают существенной восходящей мобильности, полагая, что останутся на самой низкой ступени общественной пирамиды.

Рис. 3 Самооценки социального статуса среди представителей EGP-классов (2019 год, %) Источник: данные таблицы 1.

Связь статусных самооценок с субъективным классом

Фокусом нашего исследования была также проверка связей между тремя видами статусных самооценок согласно воображаемой шкале, с одной стороны, и субъективным классом, определяемым по номинальным категориям (верхний средний, средний, нижний средний, рабочий, низший) -- с другой. Оказалось, что они являются теоретически ожидаемыми и хорошо согласующимися и в 2009-м, и в 2019 году.

Относительно актуальных статусных самооценок (см. табл. 2-А и рис. 4-А) представители субъективного низшего класса соответственно и располагают себя на низших ступенях социальной лестницы. Поэтому визуализация их самооценок имеет выраженно пирамидальную форму с концентрацией 76% на трех нижних ступенях. В то же время представители субъективного верхнего среднего класса видят себя преимущественно (81%) на средних и выше средних ступенях -- от 5 до 10. Соответственно и распределение этих самооценок отображается в ромбовидной фигуре. В целом на рисунке от верхнего среднего до низшего класса прослеживается убедительный тренд изменения визуальной формы от ромба к пирамиде.

Идентификация социального статуса родительской семьи среди представителей субъективных классов также является хорошо согласованной (табл. 2-Б и рис. 4-Б). Аналогично по мере снижения классовой позиции обнаруживается изменение формы статусного профиля, однако не от ромба к пирамиде, а скорее от ромбовидной фигуры с концентрацией в верхней части к ромбовидной с перегруженной нижней частью. Кроме того, ретроспективные самооценки респондентов из всех классов выше, чем их самооценки актуального статуса. Тут очевидна идеализация ими прошлого.

Перспективные статусные самооценки также обусловлены субъективной классовой позицией (табл. 2-А и рис. 4-В). Представители всех субъективных классов надеются через десять лет улучшить свой социальный статус по сравнению с достигнутым на момент опроса. К тому же зафиксированные в фигурах надежды-планы-мечты демонстрируют классово обусловленное распределение. Те, кто сейчас считает себя представителем верхнего среднего класса, рассчитывают занять еще более высокие позиции наверху социальной лестницы (соответствующая фигура выглядит как перевернутая пирамида). Вместе с тем те, кто сейчас идентифицирует себя как представителя низшего класса, рассчитывают на умеренное улучшение своей социальной позиции, хотя большинство не надеется подняться выше середины социальной лестницы. Между тем 12% представителей низшего класса оказались «мечтателями», которые хотели бы через десять лет увидеть себя на самой высокой ступени.