В роли подстрекателей крестьянства к возмущению могли выступать разночинцы. Они сами обращались к сельским обществам, предлагая свою помощь в отстаивании их интересов за вознаграждение. В частности, в 1865 году сопротивление крестьян с. Песковатка Царицынского уезда Саратовской губернии принятию уставной грамоты было спровоцировано неоднократно судимым отставным писцом Мальцевым (ГАВО. Ф. И-242. Оп. 1. Д. 216. Л. 5).
Во главе социальной борьбы крестьянства чаще всего становились представители этой же общественной группы, иногда вместе с должностными лицами крестьянского самоуправления.
Коллективизм и уравнительные начала общины не способствовали появлению в ней ярких лидеров. Слабость вожаков крестьянского движения определялась также тем, что наиболее способные крестьяне реализовывали свой потенциал в хозяйственной деятельности, а защитой интересов «мира» занимались часто те, кто терпел неудачу в сельском хозяйстве. Для них социальный протест являлся возможностью повысить свой авторитет в обществе. Тем не менее непрерывная борьба за улучшение условий жизни выделяла из среды общинников опытных и авторитетных людей. Функция защиты «мирских» интересов нередко закреплялась за несколькими лицами в силу их грамотности, активности, умения ориентироваться в городской среде, готовности пострадать за общество. Во время выступлений они выдвигались на первый план, но были слабыми организаторами. Вожаки представляли собой силу, действуя вместе с крестьянской массой, формулируя и озвучивая ее требования.
Эффективным способом пресечения деятельности крестьянских вожаков был арест. В отрыве от массы они теряли лидерские позиции в крестьянских обществах. Для снижения авторитета зачинщиков также применялось телесное наказание. Наказанный крестьянин лишался права участвовать в сельских сходах и не мог выбираться на общественные должности.
В случаях значительного влияния вожаков на крестьян власти высылали их в другие районы страны. В Нижнем Поволжье такое наказание использовалось не менее шести раз (не считая случаев высылки крестьян-революционеров). Например, братья Г. и П. Ополченковы были высланы в Вологодскую губернию, так как им в 1890-х годах удалось убедить 34 крестьянских общества Сердобского уезда Саратовской губернии добиваться переселения в Сибирь (ГА РФ. Ф. 102. 5 д-во. 1892 г. Д. 199).
Значение вожаков для развития крестьянского движения трудно переоценить. Они подавали пример настойчивости при отстаивании общих интересов, вносили в выступления элементы организованности. Выступления, где имелись руководители, отличались длительностью и упорством. Для их подавления власти чаще были вынуждены применять военную силу.
Члены одной общины чувствовали сопричастность к положению других крестьянских групп. В Нижнем Поволжье в пореформенный период нами отмечено 26 случаев, когда выступления в отдельных селениях оказывали серьезное влияние на положение дел в других селах и деревнях. Оно выражалось в усилении волнений в местности, в подражании действиям, в восстановлении порядка на значительной территории после подавления выступления в одном селении. Даже не принимающие участия в социальном протесте общины сочувственно относились к борьбе других крестьянских групп. Так, в апреле 1891 года крестьяне с. Сухой Карабулак Саратовского уезда, оказывая сопротивление военной команде, посылали гонцов за поддержкой в с. Тепловка и с. Ивановка, где им обещали выйти на помощь (ГА РФ. Ф. 102. 2 д-во. 1891 г. Д. 66. Ч. 7. Л. 6 об.).
В ходе социальной борьбы общины объединяли усилия. В Астраханской и Саратовской губерниях нами выявлено 33 совместных выступления, в которых участвовали крестьяне от 2 до 11 селений. Большинство таких выступлений произошло в 1860-х годах, когда сохранялось социально-психологическое единство крестьян, до освобождения принадлежавших одному помещику.
Важной характеристикой крестьянского движения являлся уровень насилия. По этому показателю можно судить о настроениях в деревне, о противоречиях между крестьянством и властями, крестьянством и помещиками.
Согласно нашим подсчетам, не менее 152 выступлений крестьян Саратовской и Астраханской губерний в 1861-1904 годах было подавлено с помощью воинских команд, что составляет 32 % от их общего количества. В хронике, составленной авторами серии сборников документов «Крестьянское движение в России в XIX - начале XX века» под руководством академика Н. М. Дружинина, Саратовской и Астраханской губерниям посвящено 155 статей, в более чем половине которых говорится о введении воинских команд. Разница в подсчетах объясняется наличием в хронике значительного числа выступлений, в которых участвовали крестьяне нескольких селений.
Источником насилия в деревне были не только власти, но и крестьяне. Большинство крестьянских волнений представляло собой неповиновение, из 296 случаев лишь 25 связаны с проявлениями насилия со стороны крестьян. Крестьяне применяли насилие против полиции, военных команд, представителей местной власти, а также против помещиков и их служащих. Такие действия свидетельствовали не о намерении оказать сопротивление воинской команде или чинам полиции, а скорее об эмоциональном состоянии крестьян. В большинстве случаев они осознавали бессилие перед вооруженными солдатами и терпеливо переносили наказание.
Неоднократно крестьяне пытались смягчить наказание, делая вид, что отступают от своих требований или встречая войска хлебом-солью. Однако как в первые пореформенные годы, так и вплоть до революции 1905-1907 годов уровень насилия со стороны властей оставался высоким. Воинские команды придавали больший авторитет власти. В отсутствие войск телесные наказания широко применялись мировыми посредниками, исправниками, земскими начальниками, должностными лицами крестьянского самоуправления.
С 90-х годов XIX века уровень насилия со стороны крестьян заметно вырос. В Нижнем Поволжье участились случаи избиений помещиков и их служащих, произошло несколько покушений на жизнь землевладельцев. Начальник саратовского губернского жандармского управления отмечал в донесении за 1900 год, что «за последние 5-6 лет стали часто повторяться в Саратовской губернии, и преимущественно в Балашовском уезде, рабочие и крестьянские беспорядки, направленные против помещиков и крупных земельных собственников. Общей чертой всех этих беспорядков является наглая дерзость крестьян, сознающих свою грубую массовую силу…» (ГА РФ. Ф. 102. 3 д-во. 1900 г. Д. 1. Ч. 3. Лит. В. Л. 32 об.). С помощью насилия крестьянам удавалось добиться своих целей: многие помещики в конце XIX - начале XX века продавали свои имения и уезжали, другие шли на уступки крестьянскому «миру».
В пореформенный период часть нижневолжского крестьянства изменила свое отношение к насилию. Из крайнего средства защиты оно превратилось в средство нападения. Христианские ценности «не убий», «не укради» и пр. стали менее значимы для многих молодых крестьян. У них выработалось убеждение в эффективности насилия для отстаивания своих интересов. Это послужило важной предпосылкой усиления аграрных волнений в Нижнем Поволжье в период революции 1905-1907 годов.
В начале XX века по Саратовской губернии прокатилась волна крестьянских выступлений. Крестьяне часто действовали по примеру соседних селений, а иногда, что очень важно, ссылались на беспорядки 1902 года в Полтавской и Харьковской губерниях (ГАСО. Ф. 53. Оп. 1 Д. 108. Лл. 25 об. - 26, 28). Это говорит о начале формирования психологической готовности всего крестьянства к совместным действиям.
Социальная психология крестьянства имела свои особенности: противоречивое сочетание коллективного и индивидуального начал, высокий уровень терпеливости, миролюбие и наряду с этим недоверие к чужакам, наивность и эмоциональность представителей данной общественной группы. Выступления являлись для него ситуацией кризиса, в которой важную роль играли социально-психологические факторы. В критических условиях такие черты психологии крестьян, как коллективизм, приоритет общих интересов над частными, ингрупповой фаворитизм, выходили на первый план. В ходе выступлений в полной мере проявлялись отношения сотрудничества, взаимопомощи и взаимной ответственности, усиливалось давление группы на личность крестьянина.
Социальная борьба оказывала важное воздействие на крестьянскую психологию. Подтверждением этому служит рост в пореформенный период организованности и сознательности выступлений крестьян Нижнего Поволжья. К началу XX века они стали стремиться к объединению усилий с соседними общинами, более осознанно использовали насилие для защиты своих интересов.
Литература
1. Бабиков, И. И. 1954. Крестьянское движение в Саратовской губернии накануне первой русской революции (1890-1904 гг.): автореф. дис. ... канд. ист. наук. М.
2. Бокарев, Ю. П. 1996. Бунт и смирение (крестьянский менталитет и его роль в крестьянских движениях). Менталитет и аграрное развитие России (XIX-XX вв.): материалы международной конференции. М.: РОССПЭН, с. 167-172.
3. Булдаков, В. П. 1997. Красная Смута: Природа и последствия революционного насилия. М.: РОССПЭН.
4. Буховец, О. Г. 1996. Социальные конфликты и крестьянская ментальность в Российской империи начала XX века: новые материалы, методы, результаты. М.: Мосгорархив.
5. Воробьев, Е. П. 2002. Крестьянское движение в Нижнем Поволжье в 1861-1904 гг.: дис. … канд. ист. наук. Волгоград.
6. Гринин, Л. Е. 2012. Государство и социально-политический кризис в процессе модернизации. Историческая психология и социология истории 5(2): 77-106.
7. Гусятников, П. С. 1959. Назревание революционного кризиса в России в начале XX века. М.: Соцэкгиз.
8. Зайончковский, П. А. 1968. Отмена крепостного права. М.: Просвещение.
9. Кабытов, П. С., Козлов, В. А., Литвак, Б. Г. 1988. Русское крестьянство: этапы духовного освобождения. М.: Мысль.
10. Коротаев, А. В., Зинькина, Ю. В. 2011. Египетская революция 2011 года: социодемографический анализ. Историческая психология и социология истории 4(2): 5-29.
11. Крестьянское движение в России в 1861-1869 гг. 1964. М.: Соцэкгиз.
12. Крестьянское движение в России в 1870-1880 гг. 1968. М.: Наука.
13. Крестьянское движение в России в 1881-1889 гг. 1960. М.: Соцэкгиз.
14. Назаретян, А. П.
2005. Психология стихийного массового поведения: толпа, слухи, политические и рекламные кампании. М.: Академия.
2015. Нелинейное будущее. Мегаистория, синергетика, культурная антропология и психология в глобальном прогнозировании. М.: Аргамак-Медиа.
15. Найденов, М. Е. 1955. Классовая борьба в пореформенной деревне (1861-1863 гг.). М.: Госполитиздат.
16. Ниякий, В. В. 1981. Нижегородская деревня. Облик и настроения классов в первой российской революции. Горький: Волго-Вятское кн. изд-во.
17. Поршнев, Б. Ф.
18. 1979. Социальная психология и история. М.: Наука.
19. 1964. Феодализм и народные массы. М.: Наука.
20. Сенчакова, Л. Т. 1989. Крестьянское движение в революции 1905-1907 гг. М.: Наука.
21. Сухова, О. А. 2008. Десять мифов крестьянского сознания: Очерки истории социальной психологии и менталитета русского крестьянства (конец XIX - начало XX в.) по материалам Среднего Поволжья. М.: РОССПЭН.
22. Фурсов, В. Н. 1984. Крестьянское движение в Воронежской губернии в 60-70-е годы XIX века (Социально-психологические аспекты). Воро- неж: ВГУ.
23. Хамитбаева, Н. С. 1985. Социально-экономическая характеристика Среднего Поволжья в 60-90-е гг. XIX в. (население и хозяйственная конъюнктура): дис. … канд. ист. наук. Куйбышев.
24. Шульц, Э. Э. 2014. Причины революций: «голова или кошелек»? Историческая психология и социология истории 7(1): 102-119.
25. Янель, З. К. 1980. Оценка стихийности в крестьянском движении. Социально-экономические проблемы российской деревни в феодальную и капиталистическую эпохи: материалы XVII Симпозиума по изучению проблем аграрной истории. Ростов н/Д.: Изд-во Ростовского ун-та, с. 148-151.
26. Davis, J. 1969 Toward a Theory of Revolution. Studies in Social Movements. A Social Psychological Perspective. N. Y.: Free Press, pp. 85-108.
27. Goldstone, J. 2002 Population and Security: How Demographic Change Can Lead to Violent Conflict. Journal of International Affairs 56(1): 11-12.